Полковнику никто не пишет...

Виталий КОРОТИЧ

На киевском Андреевском спуске у про­давца всякого старья лежал на тряпице почтовый поддужный колокольчик, а рядом — два бубенца от почтовой кареты. Были они настоящими, со всеми положенными надписями и клеймами, и стоили очень недорого, — естественно, я их купил. Не знаю, каков точный возраст этих предметов, — самое меньшее лет по 150-200, ведь почту по нашим дорогам специальные повозки доставляли уже больше тысячи лет, со времен Киевской Руси.

700 лет назад появились первые почтовые станции, где сменяли лошадей в почтовых каретах, а уже в XVII веке для гонцов-письмоносцев придумали звание почтальонов и форменную одежду. Почтовые кареты были на положении нынешних депутатских автомобилей — их пропускали вне очереди и сменяли лошадей по первому требованию. Когда в XVIII веке по почте разрешили пересылать деньги, появился и новый вид грабительства — нападение на почтовые кареты. В половине американских вестернов этот сюжет имеется.

У нас многое выглядело проще — помню шумный суд в Киеве, когда наказывали работников почтамта, вскрывавших письма, отправленные солдатам. Там почти всегда были денежные купюры, и надо было совсем не иметь совести, чтобы их воровать. Воровали... В общем, процесс пошел, и, как видится, одновременно пошел он в разные стороны...

Недавно выяснилось, что в письмах можно пересылать не только пламенные приветы, но и споры сибирской язвы. Вскрывать конверты рекомендуется в резиновых перчатках и респираторе, а подозрительные письма — накрывать мокрой тряпкой и гладить утюгом. В последние годы сокрушение почты вело и наше удалое государственное начальство, взвинтив цены на почтовые отправления до неприличного уровня — количество этих самых отправлений уменьшилось почти в 50 раз, на многих почтамтах вернулись к ручной сортировке — так мало писем стало. А теперь и террористы добивают традиционную почту...

Первое серьезное покушение на почту произошло, впрочем, в начале века, когда искусство сочинения писем было сокрушено телефоном. Жанр романа в письмах (эпистолярная проза) благополучно скончался. Образ очаровательно-застенчивой девицы, грызущей гусиное перо, сменился образом телефонной болтуньи. Во многих странах начали борьбу с болтунами, установили на аппаратах счетчики, придумали лимиты телефонного времени. Но затем пришли всякие телетайпы, а позже и компьютеры. В американских университетах студенты сегодня имеют право отправлять свои курсовые работы профессору по электронной почте: то-то я мучился в конце каждого семестра...

И все равно начинаю каждый день с того, что обшариваю почтовый ящик — нет ли там новостей. Почта — полумертвый жанр, который не должен уйти, потому что письма, написанные рукой, как протянутые для пожатия ладони. Да и тысячи наших подписчиков, получающих «Бульвар» по почте, тоже сращиваются между собой усилиями одного из самых старых на свете ведомств по сближению людей. Пишите письма, дорогие читатели! А колокольчики, купленные на Андреевском спуске, я повесил у себя над рабочим столом — как раз над компьютером. Пусть потолкуют о времени и его голосах...