Дамы покидают кавалеров

Лада ЛУЗИНА. «Бульвар Гордона» 21 Июня, 2005 00:00

"Иду на Филиппенко и Остроумову", - говорила я. Реакция каждый раз была одинаковой. "О Филиппенко! - уважительно округлял рот собеседник. - Классный артист! А Остроумова..." - губы становились пренебрежительно-вялыми.

Хотя за последнее время "первая красавица класса" выпуска 68-го года из культового советского фильма "Доживем до понедельника" всплыла из небытия и засветилась в рейтинговых сериалах, особой зрительской любви ей эти работы не принесли. Образы стервозной матери-убийцы в "Бедной Насте" и любовно-озабоченной "прекрасной толстушки" - это вам не "Гамлет" Стуруа и даже не Кощей Бессмертный.

Но жизнь полна неожиданностей. В гастрольной комедии "Мадам, мы едем в Акапулько" неизбалованная признанием Ольга Остроумова оказалась единственным лучиком света в царстве картонной халтурки. Ну не прожектором, понятно... Однако, кабы не она, высмотреть это двухчасовое действо, пресное, как супружеский секс, приуроченный к 20-летию семейной жизни, было бы совершенно невыносимо.

Секс-метафора не случайна. Во-первых, история именно об этом. Помните анекдот? "Подавая мужу ужин, жена надевает противогаз: "Милый, ты не замечаешь во мне никаких перемен?". - "Что, брови выщипала?". Спектакль так и начинается, с домашнего застолья. И мать семейства безуспешно пытается перебить благоверного, чтобы сообщить ему: у нее есть любовник.

А муж-Филиппенко не слышит - разучился. Роль же "противогаза" исполняет Валентин Гафт (читай: истинный супруг актрисы Остроумовой). Перед тем как подать на стол, героиня снимает телефонную трубку, и незнакомец неподражаемым голосом мэтра заявляет замученной домохозяйке (читай: своей четвертой по счету жене!): он любит ее, она лучшая женщина в мире, и ровно через четыре дня он будет ждать ее в аэропорту, откуда они улетят вдвоем в Акапулько.

Это главная интрига: уедет Остроумова с Гафтом или не уедет? Как для зрителей, так и для ее сценических домочадцев. И если первые лишь изредка посмеиваются, последние реагируют крайне активно: сначала ее не слушают, затем решают, что она сошла с ума, и идиотски подыгрывают, в конце нелепо пытаются удержать. И только ближе к финалу и залежавшемуся признанию в любви Александра Филиппенко прорывает на высокодраматический надрыв...

А до этого любимец публики ведет себя с нами точно так же, как со своей женой! Артист за десятилетия зрительской любви привык, что он - "классный актер", поэтому давно перестал напрягаться и прислушиваться к залу. Реагирует тот на него или нет?

Так же, как его супруга. Скептически смотрит, как тот бегает по дому с пылесосом (здесь типа надо смеяться). Недоуменно улыбается, когда он надевает на лысину заячьи ушки (здесь надо падать под стул от смеха). И все больше и больше убеждается: пора от него уходить.

"Стоило вообще приходить на эту фигню?" - криво вопросил мой сосед по креслу справа.

К слову, билеты на "фигню" были совсем не дешевые. Во всяком случае, не настолько, как спектакль по французской пьеске, материализовавшейся в виде стола, кресла, большой гардины (типа декорация) и довеска из трех типа актеров.

Театральный сын, кое-как "любящий" свою мать (читай: любимый матерью-Остроумовой сын от первого брака - Михаил Левитин). Театральная сестра, доведенный до абсурда синий чулок: сутулая, очкастая, в полосатом галстуке, разговаривающая деланно-мужским голосом (читай: любимая дочь Остроумовой Ольга). Плюс муж-Филиппенко, воображающий, что для взаимного счастья достаточно просто приходить вечером домой (читай: просто выйти в 19.00 на сцену).

Впрочем, ближе к 20.45-ти на его страстном вальсе и не менее страстном любовном монологе, хриплом, завораживающем, пробивающем тебя до самого низа живота, супруга решает остаться. И говорит "да". А в голове у сидящих в зале мелькает мысль: "Нет, все-таки стоило идти сюда, пусть даже ради нескольких настоящих минут!". Ради этого странного, сладко-ноющего ощущения внутри, заставляющего тебя поверить: и через 20 лет любовь возможна! Она есть!!!

А потом семья опять садится за стол... Сестра-дочь начинает гундосить что-то искусственно-мультяшным голосом. Сын-сын - мямлить текст. Филиппенко - просто разговаривать... Мать семейства (и большинства занятых в спектакле актеров) снова безрезультатно пытается вставить слово. Вздыхает, встает и молча уезжает в свой Акапулько.

Поскольку нет никакой любви, господа! Во всяком случае, на гастрольных антрепризах, где нас тупо эксплуатируют, как жен 20-летней выдержки. И привычно признаваясь нам в любви на поклонах, решают собственные бытовые и внутрисемейные проблемы.

Но все же кое-что из этого культпохода можно извлечь. Пусть не приятные впечатления, так хотя бы мораль. Чем тратить деньги на всякую фигню, лучше слетать в Акапулько! Или хотя бы смотаться на уик-энд в Одессу.