«Только ты останься прежней, трепетно живи, счастливо живи всегда...»

Юлия ПЯТЕЦКАЯ 21 Мая, 2015 00:00

«Теперь они вместе», — написала на своей странице в Фейсбуке старшая дочь Роберта Ивановича и Аллы Борисовны Екатерина. Вместе они прожили 41 год, это был совершенно уникальный брак в богемной советской среде, союз равных, навеки влюбленных друг в друга и прекрасно отдающих себе отчет, как им обоим повезло. Знаменитый ноктюрн-заклинание «Что бы ни случилось, ты, пожалуйста, живи» он посвятил ей.

Роберт ушел на 20 лет раньше, она, как он и просил, жила, помню ее лицо, когда несколько лет назад во время интервью заговорила о Рождественском, и фразу, которую не забуду: «Я иногда думаю: какое счастье, что Робка ушел, не успев побыть смешным».

Сегодня больно наблюдать, что творится с уцелевшими из «поколения хороших людей», на какие рифы их несет, какие болотные миазмы съедают остатки их разума. Алла Борисовна осталась прежней — лучом света в царстве тьмы, которое еще не так давно называлось многозначительным словом «шестидесятничество». Ясный ум, обаяние, замечательное чувство юмора, потрясающая внутренняя молодость. Она очень много курила, но рядом с ней легко дышалось. Пожилые люди, как правило, осторожны, а Киреева до конца дней говорила то, что думала: «Если в России и начнется что-то обнадеживающее, то очень не скоро. Все проржавело, продано, предано, растоптано... Везде какие-то временщики, которые забыли, что такое Россия. Ни чести, ни достоинства...».

В Нечерноземье согласно прогнозу

резко уменьшится снежный покров...

Днем над столицей

местами — грозы,

а на асфальте местами — кровь...».

Эти строки Рождественского по-прежнему малоизвестны, в сознании большинства он так и остался советским поэтом. И только близкие, прежде всего жена, знали, каким долгим и мучительным было его прозрение, возможно, и ставшее причиной преждевременной кончины.

Киреева так и не написала мемуаров, как это принято среди литературных вдов, хотя ей было что вспомнить, да и рассказчик Алла Борисовна талантливый. Но не позволила врожденная деликатность. «Если писать, то надо говорить всю правду. А я знаю много неприглядного, кто-то еще жив... Зачем? Или нужно врать, как врут очень многие. Я могу написать пять километров прозы, местами стихами, но кому это надо, если я все навру? Есть люди, склонные к вранью и любящие эту работу, а я не люблю. Я вообще перестала писать после смерти Роберта и начала рисовать. У меня уже 100 тысяч рисунков. Дарю их друзьям, они их на стенку вешают...».

С Аллой Киреевой прощались 17 мая, в украинский День памяти жертв политических репрессий, в день рождения Галины Старовойтовой и Валерии Новодворской. Похоронили на Переделкинском кладбище рядом с мужем. «Пусть с тобою вечно будет свет моей любви, зов моей любви, боль моей любви...».