От Януковича к Мединскому: и еще несколько слов о «прачечной-ху...чной»

Евгений КУЗЬМЕНКО. Интернет-издание «ГОРДОН»

История про то, как ми­­­­нистр культуры России Владимир Мединский обозвал писателя Довлатова «выдающимся литературным явлением второй половины XIX века», безусловно, поражает воображение — но не настолько, чтобы считать ее чем-то совсем уж особенным.

Трудно удержаться от того, чтобы не процитировать известный анекдот про «прачечную-ху....чную». Но если покопаться в памяти, то найдутся казусы и позабористее. В моем личном хит-параде безоговорочное первое место занимает описанный Виктором Шендеровичем в книге «Изюм из булки» случай с другим высокопоставленным чиновником.

«В Московской мэрии выдавали реестры на земельные наделы, выделенные под строительство. Объявили: «Театральный Центр Мейерхольда!». Получать документы вышел человек с другой фамилией. «Мог бы и сам прийти», — хмуро заметил вице-мэр Шанцев».

Приведенная классиком история почти идеальна в разрезе чиновничьей дремучес­ти. Про нее не скажешь — ну, оговорился, всяко бывает. Нет уж, сама жизнь выстроила драматургию эпизода таким образом, чтобы у зрителя не осталось никаких сомнений.

С другой стороны, свежие случаи и резонанс вызывают позаметнее. На интернет-форумах путинского карьериста-пропагандиста Мединского тут же сравнили с маститым литературным критиком земли украинской Виктором Федоровичем Януковичем. Припомнили четвертому Президенту и «Анну Ахметову», и «великолепного украинского поэта Чехова». С удовольствием заново просмаковали все географические ляпы донбасского самородка. И резюмировали: мол, то был целый Президент! А это так, всего-навсего министр культуры...

Придется вступиться за Януковича: в отличие от множества облажавшихся Виктор Федорович никогда не строил из себя потомственного ценителя прекрасного, знатока Джеймса Джойса и Рене Магритта. Прос­то время от времени приходилось ездить на могилы к разного рода кобзарям, а там, по служебной необходимости, чего-то провозглашать. Вот и накопилось у Януковича на маленькую брошюру занятных ляпов, оговорок и афоризмов, забыть которые благодарным современникам удастся не скоро.

А вот в случае с Мединским никакого оправдания нет и быть не может. Дядька он опытный, регалиями обвешан «по самое не могу». Читаешь биографическую статью в Википедии — и остатки волос становятся дыбом: «Специалист по связям с общественностью, публицист и писатель, член Высшего совета политической партии «Единая Россия», профессор МГИМО, член Союза писателей России, доктор политических наук и доктор исторических наук, председатель Российского военно-исторического общества».

С таким иконостасом — и такой ляп? Фу, какая стыдоба...

Впрочем, что это мы все про Мединского? Понятно, что его конфуз провоцирует у нашего человека приступ особого, оправданного временем, злорадства по отношению к враждебному государству и его невежественным чиновникам-шовинис­там. Но разве у нас есть гарантия, что наши чиновники от культуры обладают каким-то принципиально иным объемом кругозора и профильных знаний? Можем ли мы быть уверенными в том, что они смогут поддержать более-менее связную беседу за рамками творческого наследия Василя Стуса и Леси Украинки?

Надо их тестировать еще до вступления в должность, вот что. В особенности чиновников гуманитарной сферы: в этой отрасли «народного хозяйства» ляпы заметнее и ложатся на репутацию государства несмываемыми пятнами. Один мой знакомый во многом из-за этого уехал на ПМЖ в Италию. «Надоело краснеть за идиотов, к тупос­ти которых я не имею никакого отношения», — объяснял он. Теперь он живет в Тревизо и шлет мне ссылки на такие же ляпы итальянских чиновников...

Всеобщее тестирование выправит ситуацию, пускай даже и частично. К примеру, сито отбора на должность министра образования не пройдут индивидуумы, которые посчитают основоположника научной педагогики Яна Амоса Коменского мужем героини российского детективного сериала «Каменская». А соискатель должности министра культуры завалит экзамен, если назовет Лину Костенко «корифеем украинской поэзии второй половины XIX века».

Вы только представьте себе: вот сидят эти чинуши за партами, грызут колпачки ручек и мучительно думают: кто такой Фассбиндер? Не тот ли это политтехнолог, который когда-то работал с «Командой озимого поколения». И чем отличается Кьеркегор от Рабиндраната Тагора?

А за дверями — лес телекамер, сотни фотовспышек, писаки всех мастей ждут провалившихся, чтобы тут же, без проволочек, выдать допущенный ляп в эфир. И зритель хохочет — хотя сам, возможно, не вполне отличает Рабиндраната Тагора от молдавского кагора...

Уверен ли я, что после такого отсева к уп­равлению нашей гуманитарной сферой придут сплошные Вацлавы Гавелы? Нет, не уверен. Но и Мединских среди них будет гораздо меньше. Потому что чем больше фильт­ров, тем чище итоговый продукт. Раз­ве нет?