Старая «Березка» под моим окном...

Первым, что когда-то поразило меня в Америке, оказался не высоченный небоскреб и не огромное число мощных автомобилей на улицах, а телевизор, стоящий на помойке возле жилого дома. Позже, оглядевшись, я стал замечать возле мусорных баков утюги и проигрыватели, торшеры и радиоприемники. Они стояли, отправленные в отставку, потому что у их хозяев появились новые слуги, а старые начали работать хуже, чем от них требовалось. Если перевести такие отношения с техникой в человеческие категории, то, говоря высоким стилем, это напоминает финал чеховской пьесы, где старого слугу забыли в заколоченном доме.

Ситуация с телевизорами на помойке поражала многих наших соотечественников, а Солженицын, любивший поучать человечество по множеству поводов, назвал такую ситуацию «прямым развратом». И тем не менее дело обстоит именно так. Американцы в массе своей мастера потребления, а не созидания. Им не очень важно знать, почему радио разговаривает, а микроволновая печь разогревает еду. Они (так же, как я и многие из вас, дорогие читатели) знают, где на аппарате находится кнопка включения, и что надо нажать для выключения, - потребителю технических услуг этого вполне достаточно.

Все знают, что аппараты делаются надолго, но не навсегда. Главное, чтобы они были надежны в гарантийный срок, - это является очень важной характеристикой, главнейшей частью репутации. Наверное, вы не раз встречали в газетах сообщения о том, что японские автомобильные фирмы отзывают сотни тысяч своих автомобилей из-за того, что там оказался ненадежным какой-то шуруп. Японцы создают технику для безукоризненной работы и не терпят никаких отступлений от этого правила. Помню, как в Токио, посещая штаб-квартиру электронной фирмы, я - тогда депутат Верховного Совета от Харькова, решил похвастаться и сказал, что телевизоры «Березка», которые собирают в моем избирательном округе, - одни из лучших в стране - только 10 процентов их возвращается покупателями из-за неисправностей. «А сколько брака у вас?» - гордо спросил я. Японцы переглянулись и сказали: «Нисколько». Затем они начали перечислять фирмы, которые производят телевизоры у них в стране, и сказали, что, если бы одна из этих фирм каждый десятый аппарат выпускала бракованным, она обанкротилась бы в первый же год. Тогда я купил себе в Токио телевизор «Тошиба», и он отработал у меня дома больше 10 лет, после чего просто погас. Я вызвал мастера, и тот пожал плечами: «Телевизор умер - он был рассчитан именно на такой срок безукоризненной работы, а теперь весь износился - его можно вынести на помойку».

Сегодня и у нас почти не осталось вечных вещей, да и ремонтников стало меньше. В той же Америке ателье по ремонту телевизоров и бытовой электротехники появились вместе с потоком эмигрантов из наших краев. Впрочем, и здесь прогресс неумолим. В Филадельфии я встретил переселившегося туда мастера, который когда-то чинил мне в Киеве пишущие машинки. Тот искренне горевал, что уже никто не печатает на таких аппаратах и ему пришлось переучиться.

Я не раз вздыхал по поводу нашей зависимости от техники, в работе которой мы ничего не смыслим. В ящике письменного стола у меня скопилось две вышедших из строя электробритвы, некоторое количество старых часов, которые негде (да и незачем) ремонтировать. Со временем с этим пришлось смириться. Сегодня я принимаю собственную зависимость от непонятной аппаратуры, с трудом осваиваю электронную почту и с глубоким уважением отношусь к пульту своего домашнего телевизора, позволяющего переключать или совсем выключать программы. По-моему, это одно из высших достижений демократии.

Если вы нашли ошибку в тексте, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter