Олег МИТЯЕВ: «В нашем возрасте, когда нагибаешься, уже не ясно, что трещит»

Наталия ДВАЛИ. «Бульвар Гордона» 13 Июня, 2007 00:00

Недавно по телевизору показали Грушинский фестиваль авторской песни 1986 года. Среди прославленных советских бардов там выступал и молодой Олег Митяев. Статный, коротко стриженный красавец... Не помню, что именно пел тогда 30-летний Митяев, но отчетливо врезалось в память его бледное, насмерть перепуганное лицо и неожиданно низкий голос. Сегодня Олегу Григорьевичу 51 год, он немного погрузнел, отпустил волосы и держится куда более непринужденно.

Странно и обидно, что с уходом советской эпохи бардовское движение практически сошло на нет. Попытка последних романтиков с гитарой объединиться в проект «Песни нашего века» принесла коммерческий успех, но вернуть былой интерес публики не смогла.

Наиболее яркие звезды бардовского движения — Сергей и Татьяна Никитины — то ли в силу возраста, то ли еще почему-то редко появляются в медийном пространстве и еще реже гастролируют. В общем, костер, палатка и гитара уступили место заграничным гостиницам с системой «все включено». Тем удивительнее кажется многолетний стабильный успех Митяева у зрителей.

Олег Григорьевич дает до 25 концертов в месяц и каждый год обязательно прилетает в Киев. Выступает не в крохотных зальчиках, а во дворце «Украина» на четыре тысячи зрительских мест, каждый раз собирая аншлаг. Это при том, что репертуар Митяева, мягко говоря, медленно обновляется.

Из года в год российский бард задушевно исполняет одно и тоже: от «Лето — это маленькая жизнь» до «Соседки» (в народе — «Не наточены ножи»). Недаром на одном из выступлений артист получил записку из зала: «Купили две ваши кассеты, а песни в них повторяются. Лучше бы мы эти деньги пропили!». О набившем оскомину шлягере «Как здорово, что все мы здесь...» и говорить не буду. Митяев написал его в 23 года, но и по сей день завершает этим поднадоевшим гимном свои сольники. И каждый раз публика дружно подпевает и стоя аплодирует. Удивительно! Самым неожиданным было обнаружить, что и сама, пусть про себя, поешь со всеми: «Изгиб гитары желтый ты обнимешь нежно, струна осколком эха пронзит тугую высь...».

Митяев пробивает подкорку, потому что взял на себя стыдные чувства нежности и теплоты. Не то чтобы мы действительно стыдились, просто как-то сегодня не принято об этом вслух и публично. А тут, со сцены, подкупающе безыскусный, талантливый, красивый мужик поет о главном: женщине, любви, дружбе... Честное слово, в этом простодушии есть что-то отважное. Может, поэтому на киевском концерте барду пришла записка: «Алег у меня от вас стает типло на душе. Маша 8 лет».

Вообще-то, два часа выступления московского лирика трудно назвать концертом. Это был творческий вечер. Олег Григорьевич пел, шутил и охотно отвечал на записки и реплики из зала. Долго хохотал над зрительским посланием: «А на нашiй мовi слабо, москалику?!». С удовольствием рассказывал, как его песни можно содержательно переложить на японские хокку. Например, грустная история о судьбе женщины из «Не наточены ножи» уместилась в три строчки:

Снова гость у соседки...
Как назвать ее,
Чтобы не обидеть одинокую женщину?

Смешнее всего получилось с песней «Женщина с планеты Земля», общий смысл которой: лирический герой хочет улететь на другую планету, а возлюбленная его не отпускает. Анонимного любителя японской поэзии, видимо, особенно поразила строка: «И лето кружит семена сомлевших в полдень тополей»... После чего на одном из концертов автору прислали японский вариант его песни:

Стынет из ягод пирог.
Женщина мне не дает.
Семя по ветру пущу...

Исполнив песню, Митяев резво подбегал к краю сцены за непременными букетами от поклонниц. Во время очередного забега Олег улыбнулся и процитировал Жванецкого: «В нашем возрасте, когда нагибаешься, уже не ясно, что трещит».