В разделе: Архив газеты "Бульвар Гордона" Об издании Авторы Подписка
Дым отечества

Российский политбеженец Олег ШРО: «Скорблю по погибшим защитникам Украины и считаю, что я у них в неоплатном долгу»

Татьяна ОРЕЛ 1 Апреля, 2015 21:00
В интервью интернет-изданию «ГОРДОН» российский ученый и публицист, бежавший из России, но так и не получивший официального статуса в Украине, рассказал, что мешает ему вернуться на Родину, почему в России невозможен Майдан и как живется там порядочным людям, чья позиция не совпадает с общественным мнением
Татьяна ОРЕЛ

Все больше российских граждан покидают свою страну навсегда или же на длительное время — в зависимости от того, как долго там будет править путинская клика. И если раньше эмигрировали в основном из Москвы и Санкт-Петербурга, то теперь уже уезжают и из регионов. Гражданские активисты, журналисты, бизнес­мены, актеры — их, людей разных профессий, объединяет неприятие военной аг­рессии России против Украины и узаконенная, по сути, ложь, которой пронизано рос­сийское информационное пространство.

Из-за угрозы преследования у себя на Родине и даже ареста многие ищут политического убежища именно в Украине. Российский ученый, кандидат физико-математических наук, публицист Олег Шро был участником февральского пикета у иммиграционной службы Украины, где собрались граждане РФ, получившие отказ в предоставлении статуса беженца.

Несколько лет назад, будучи преподавателем филиала Брянского госуниверситета в городе Новозыбков, Олег Иванович вступился за одного из студентов, подвергшихся травле администрацией вуза за попытку разобраться, куда уходят средства, предназначенные для ремонта вузовского спортзала. Так Шро попал в опалу вместе со своим студентом. Но неформальной причиной конфликта с администрацией вуза он считает неприятие им политики правящей партии «Единая Россия», отношения к которой он не скрывал.

После этого Шро уехал работать по контракту в Киев, а когда проект завершился, подал заявление в Государственную миграционную службу с просьбой предоставить ему статус политбеженца. «Об этом стало известно в России, — рассказывает Олег, — и на меня попытались завести уголовное дело по линии ФСБ. Дело не открыли, но держат его на карандаше, что грозит мне, как минимум, арес­том».

Шро с глубоким уважением относится к Украине. В День памяти Небесной сотни и годовщины Майдана на своей странице в Facebook написал: «Я скорблю по погибшим защитникам Украины и считаю, что лично я у них в неоплатном долгу. Это не высокие слова — я действительно так считаю! Слава Україні! Героям Слава!».

С первых дней Майдана, живя в Киеве, Олег Иванович через Facebook рассказывал правду своим российским соотечественникам о том, что на самом деле происходит в Украине. Соотечественники в большинстве упрямо стояли на своем: «Майдан — это технология США». Им ведь из России виднее... За это время круг его общения значительно поредел.

Спустя 10 месяцев после обращения в миграционную службу он получил отказ в предоставлении статуса беженца, который обжаловал в суде. Серьезный ученый, программист, он уже долгое время, не имея официального статуса, не имеет и работы, и для того, чтобы просуществовать в чужой стране, подрабатывает сотрудничеством с украинскими СМИ.

«НА ОДНО ПРИНЯТОЕ ЗАЯВЛЕНИЕ О СТАТУСЕ БЕЖЕНЦА ПРИХОДИТСЯ 10 ОТКАЗОВ»

— Олег Иванович, давайте набросаем собирательный образ человека, который сегодня уезжает из России навсегда.

— Как правило, это хорошо образованный, социально активный, независимый человек с собственным мнением. Он открыто выражает недовольство действиями российской власти, за что и подвергается преследованиям.

— На пикет к зданию Государственной миграционной службы Украины много пришло тех, кому отказано в политическом убежище?

— На пикет пришло человек 10. Прошений о наделении статуса беженцев около сотни. Хотя желающих гораздо больше: по неофициальным данным, на одно принятое заявление приходится 10 отказов на начальном этапе. Я понимаю, что Украина вынуждена проводить тщательную проверку и необходимую фильтрацию, но в то же время хотелось бы, чтобы она внимательнее относилась к тем россиянам, которые ее поддерживают.

— Как ваши коллеги, знакомые, друзья, живущие в России, относятся к тому, что вы хотите остаться в Украине? Не образовался ли вакуум в общении?

— Этот вакуум я ощущаю еще со времени событий на Майдане. Я не был активным его участником, освещал происходящее как блогер, писал о том, что видел своими глазами, пытаясь донести до россиян правду. Но переубедить россиян в том, что Майдан — это не американская технология, а результат высокой самоорганизации украинцев, было невозможно. Россияне в это не могут поверить, наверное, потому, что в самой России опыт самоорганизации отсутствует.

«В РОССИИ МАЙДАН НЕВОЗМОЖЕН В ПРИНЦИПЕ»

— В то время как украинцы собрались на Майдане, чтобы в тишине почтить память героев Небесной сотни, россияне, которых централизованно свозили на московский «антимайдан», устроили демонстрацию под девизом: «Год Майдана. Не забудем, не простим», — с патриотическими песнями и антиукраинскими лозунгами...

— Антимайдановское шествие в Москве просто плевок в души украинцев. Общественное сознание большинства рос­сиян поражено имперско-шовинистическим недугом. Это подобие веймарского синд­рома (постимперская ностальгия, которую переживали жители Веймарской Германии после Второй мировой войны. — «ГОРДОН»), обида за развал СССР: какую, мол, страну погубили! Здесь не столько культ русскости, сколько тоска по Советскому Союзу.

— Да от лукавого эта тоска, вам не кажется? Вот скажи сейчас россиянам: мол, вновь железный занавес опустится, ни в Красном море не понырять, ни в Татрах на лыжах покататься, в Одноклассниках больше не зависнуть, потому что в СССР интернета, как и секса, не было, и вместо итальянского сыра под французское вино — гречку с сосиской на ужин, по-советски... Захотят они в такой СССР?

— Я вас, быть может, удивлю, но большинство россиян в отпуск вообще не ездят. Разве что те, кто способен заработать себе на отпуск. Таких не слишком много. Ну а в целом люди тоскуют по утраченным ориентирам, которые позволяли выстраивать жизнь.

Особенно это ощутимо в регионах. В Москве и в Питере ситуация другая. Это метрополии, где живут 11 процентов российского населения, а регионы — внутренние колонии, из которых столицы черпают ресурсы. Но, судя по тому, что сейчас происходит, в ближайшее время привычной России уже не будет — за счет слабых социальных связей она начнет трещать по швам, экономические неурядицы приведут к тому, что в латентном конфликте с федеральным центром и регионы тоже начнут бороться за свою независимость.

— И Майдан в каком-нибудь отдельно взятом регионе тоже допускаете?

— Нет, нет, в России Майдан невозможен в принципе. Повторюсь: там нет народной самоорганизации, которая охватила бы всю страну, — слишком сильна разобщенность. Скорее может разгуляться пугачевщина или же начнут действовать террористы-народовольцы какие-нибудь.

Но недовольство в регионах начинает расти вместе с ростом цен. В Самарской области, к примеру, на отдельные виды товаров цены выросли на 600 процентов. Но на протяжении нескольких лет подается все так, будто это Запад во всем виноват, который хочет нас уничтожить. Причем разговоры эти ведутся и на домашних кухнях, и в академических аудиториях. Я долго жил и работал в Самарской области и знаю об этом не понаслышке.

«В РОССИИ РАБОТАЕТ ВЕРТИКАЛЬ НЕ СТОЛЬКО ВЛАСТИ, СКОЛЬКО БЕЗОТКАЗНОСТИ»

— Почему же у людей, которые пользуются всеми благами цивилизации, сознание средневековое?

— Это сродни религиозной вере. Разве верующего человека можно разубедить? Никакие логические доводы в этом случае не работают. Ну, и имперское сознание годами формировалось: мы такие сильные, такие могучие, нас все боятся. А на деле ведь по-другому оказывается. Путин сам поставил себе капкан. Если он свою агрессию остановит, российское общество посчитает его слабаком и он может просто потерять контроль над настроениями в этом самом обществе.

Начиная с середины 2000-х часто возникали ситуации, когда Путин какими-то процессами вынужден был заниматься в ручном режиме, куда-то ехать и решать проблемы, которыми обязана заниматься местная власть. Но в России работает вертикаль не столько власти, сколько безответственности. Каждый ждет, что ему спус­тят какую-то команду, и он не будет делать ничего до тех пор, пока ее не получит, чтобы не допустить вдруг ошибку и вслед за этим не лишиться своего кресла.

— Не так давно была арестована и отправлена в Лефортово жительница Вязьмы Светлана Давыдова за звонок в украинское посольство и сообщение о том, что воинская часть вблизи ее дома опустела. Давыдову обвинили в государственной измене в пользу Украины. Выходит, быть просто неравнодушным человеком в России сегодня опасно?

— Опасно — если твои порядочность и неравнодушие идут вразрез с политикой власти и общественными настроениями.

— Российская власть, утверждающая, что Россия не причастна к войне на Донбассе, не только неадекватно отреагировала на звонок Давыдовой, которой могло что-то почудиться, привидеться, но еще и выдала свои спецслужбы, прослушивающие телефоны украинского посольства...

— В России к этому давно все шло, и подобная история не единственная. В 2009-м, к примеру, самарский блогер Дмитрий Кирилин получил год условно за то, что в своем Живом Журнале под псевдонимом написал, что действующая система государственного правления ведет к «деградации, моральному разложению и вымиранию русского народа». Его обвинили в экстремизме. В регионах люди давно уже боятся высовываться. Теперь вот взялись за федеральный центр.



Если вы нашли ошибку в тексте, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
1000 символов осталось