В разделе: Архив газеты "Бульвар Гордона" Об издании Авторы Подписка
Один на всех

Михаил ЖВАНЕЦКИЙ: "Когда моя жена проходит через металлоискатель, он все равно звенит. Даже если у нее ничего нет. Стальная воля..."

Юлия ПЯТЕЦКАЯ. «Бульвар Гордона» 10 Апреля, 2006 21:00
В Киеве состоялся концерт знаменитого писателя
Жванецкий - мой любимый писатель. Я полюбила его с первой фразы, уже не помню какой, потому что за ней шла вторая, и она мне тоже очень понравилась.
Юлия ПЯТЕЦКАЯ

Жванецкий - мой любимый писатель. Я полюбила его с первой фразы, уже не помню какой, потому что за ней шла вторая, и она мне тоже очень понравилась. В те времена хорошего писателя можно было обнаружить только среди мертвых. А Жванецкий был живым и хорошим. И ужасно смешным. И парадоксальным, и непоследовательным. И никогда не писал толстых книжек. Зато всегда умел сказать что-то чрезвычайно важное двумя предложениями. Самое важное - одним. "Не знаю, как у кого, а у меня от получки до получки время тя-а-а-нется...".

Когда со всех сторон, словно любознательные пионеры, обступают временные сложности постоянного характера, когда во все щели лезет мировое зло, начинаешь отбиваться Жванецким. Знаете, помогает. Возьмешь его книжку, откроешь наугад, уткнешься в первое попавшееся... "Если этот голубь еще раз так близко подлетит к моему окну, я вылечу ему навстречу, и мы полетим, оживленно беседуя, прямо в закат, в зарево, и из серых станем розовыми...".

Свой первый гонорар он получил в 1967 году, а до этого Карцев лез под кровать, в чемодан, и в темноте отсчитывал ему 10 рублей на питание. Мама вся в слезах слала три рубля в конверте. Тоже на питание. Без питания Жванецкому никак. Долгие годы его кормили Карцев, Ильченко и Аркадий Исаакович Райкин. "Райкин был нечеловечески красив... Песочные брюки, кофейный пиджак, платочек, сорочка - тонкий довоенный шелк... Выдержать это было невозможно". Когда Жванецкий окончательно не выдержал, он начал кормиться сам. Пришла настоящая большая слава. И он не стал от этого хуже.

Он всегда пишет только о себе и ничего не выдумывает - "я не обладаю воображением"... На самом деле, Михал Михалыч лукавит. Грубо говоря, врет. Только в противовес другим он врет чистую правду. "Пилот пробежал по самолету и скрылся в хвосте. Потом выскочил: "Граждане, отвертка есть?".

Понять Жванецкого может только тот, кто летал самолетом из Ленинграда в Новосибирск, кто жил в Одессе, кто обедал в заводской столовой, кто пытался купить импортные сапоги в Советском Союзе с 1945-го по 1985-й, кто отдыхал в Сочи, кто никогда не был женщиной, кто был ею. Он единственный, кто смог объяснить сложную разницу между человеком и женщиной. "С женщиной можно делать все, что угодно, только ей нужно объяснять, что мы сейчас делаем". Это же так просто. Почему никто не объясняет? "Мы идем в театр. Мы красиво отдыхаем. Мы вкусно едим. Мы готовимся ко сну. Жизнь будет торжественной и красивой"...

Больше всего я люблю, когда Жванецкий начинает за жизнь. Когда он сатирит, насмехается над вождями, клеймит олигархов, восхищается народом, мне кажется, он опускается на ступеньку ниже. Нет, это талантливо. Так все равно никто не умеет. Но когда он объясняет, как устроена жизнь, я плачу. И от смеха тоже. "В Ялте, Сочи и других южных городах, как только стемнеет, в комнату налетают мужики. А дома у них ж-ж-жены, ж-ж-жены, ж-ж-жены..."; "Не хочется идти к вам, алкоголики. Если бы от меня зависело, вы бы меня никогда не увидели".

Может, если бы от него зависело, мы бы его никогда не увидели. Но его талант сильнее его. Поэтому, к счастью, он по-прежнему с нами. А ведь ему уже немало лет. И, наверное, он устал. И ему трудно так долго быть пророком - "неприятно наблюдать, как твои самые жуткие предсказания сбываются".

В какой-то момент Жванецкий перестал пророчить и начал оправдываться. Он, работавший когда-то портовым инженером с окладом 105 рублей, получавший десятку от Карцева в темноте под кроватью, построил дом, купил джип и стал на нем ездить. Провыступав полжизни по бомбоубежищам, полулегальным залам и конструкторским бюро закрытого типа, он превратился в уважаемого и почетного гостя великосветских сборищ. Ему начали жать руку послы, мэры и работники кагэбэ. Впервые в жизни он растерялся. И почувствовал себя виноватым. Перед нами. На него напали, избили, вышвырнули из джипа, который затем угнали. Нам всем было неприятно, но машину так и не нашли. Я думаю, если бы он меньше чувствовал себя виноватым, этого бы не случилось.

Немного спустя на него стали обижаться друзья и соратники. Давать интервью, высказываться в прессе. Хотя я не представляю себе его соратников. Жванецкий один. Один на всех. Кстати, знаете, что такое одиночество? "Это когда ты ночью разговариваешь сам с собой и тебя не понимают". Он перестал понимать сам себя. А мы проявили снисходительность: возраст, возраст... "Я всегда чувствовал себя здоровым и думал: "Умру, когда захочу". И вдруг показалось: "Меня могут и не спросить...".

Возраста у него нет. От него все так же млеют дамы, дамочки и президенты. Он резв, активен и задирист. У него маленький сын Митька, алименты в разных концах страны, кошка Фелиция, молодая терпеливая супруга Наташа. "Когда моя жена проходит через металлоискатель, он все равно звенит. Даже если у нее ничего нет. Стальная воля...". Он заслужил свой джип, свой дом, свою славу. Вернее, он ничего не заслуживал. Он вообще никогда не пришел бы к нам, но талант сильнее его.

Это был его лучший киевский концерт. Он не просто гений. Он ушел так далеко, так сильно оторвался от многочисленных друзей и соратников, что создал отдельный вид искусства. Хотя кто-то упорно называет его сатириком. "Сейчас я буду читать то, что написал прошлым летом", - начал Михал Михалыч. Надел очки, схватил листы, громко глотнул воздуха. Он так и не научился выступать перед публикой. Выйти медленной походкой страшно знаменитого человека, устало улыбнуться, застыть в свете софитов, произнести сдержанное приветствие... Жванецкий очень смешно ходит, все время дергается, нервничает, облизывает губы, шумно пьют воду, смеется сам себе, вскидывает руку, как советский бегун, финишировавший раньше атлетически сложенного негра. Родной, близкий, трогательный. Единственный, кто объяснил сложную разницу между человеком и женщиной. "Ты женщина. Ты должна раз - лежать! И два - тихо!". Правда, даже он не смог объяснить, почему в женский туалет в отличие от мужского всегда очередь.

P. S. В следующем номере "Бульвара Гордона" читайте новый рассказ Михаила Жванецкого, предоставленный нашему еженедельнику автором.



Если вы нашли ошибку в тексте, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
1000 символов осталось