В разделе: Архив газеты "Бульвар Гордона" Об издании Авторы Подписка
Сын за отца

Сын бывшего лидера СССР Сергей ХРУЩЕВ: «В коммунизм отец верил, но говорил: «Никому он без хорошей тарелки борща и куска хлеба с салом не нужен»

Дмитрий ГОРДОН. «Бульвар Гордона» 6 Февраля, 2014 22:00
Часть VIII
Дмитрий ГОРДОН

(Продолжение. Начало в № 46-52, 2013 г.)

«Я И ЛЮБИЛ ОТЦА, И ВМЕСТЕ С НИМ БОЯЛСЯ»

- Когда Никита Сергеевич оказался в отставке, - мы с вами много говорили об этом в прошлый раз - вы сочувствовали ему, какую-то острую жалость к не­му испытывали?

- Ну, конечно - в той же Пицунде, и боялся вместе с ним, и негодовал, и сопереживал. Я очень любил его и, понимая, что он мается, уговорил потом мемуары писать.

Из книги Сергея Хрущева «Никита Хрущев. Пенсионер союзного значения».

«Около восьми часов вечера приехал отец: машина его привычно остановилась у самых ворот, и он пошел вдоль забора по дорожке - это был обычный маршрут. Я до­гнал его - несколько шагов прошли мол­ча, я ни о чем не спрашивал. Вид у него был расстроенный и очень усталый.

- Все получилось так, как ты говорил, - начал он первым.

- Требуют твоей отставки со всех постов? - спросил я.

- Пока только с какого-нибудь одного, но это ничего не значит. Это только начало - надо быть ко всему готовым...

Добавил:

- Вопросов не задавай. Устал я, и подумать надо...

Дальше шли молча. Прошли круг вдоль забора, начали второй, и вдруг он спросил:

- Ты доктор?

Я опешил.

- Какой доктор?

- Доктор наук?

- Нет, кандидат, доктор - это следующая ступень. Я...

- Ладно...

Опять молчание.

Прошли второй круг, и отец свернул к дому. На звук хлопнувшей двери в прихожую вышел Аджубей - в его глазах застыл немой вопрос: что случилось?

С сыном и супругой Ниной Петровной в подмосковной резиденции, 16 апреля 1964 года

Отец молча ему кивнул и стал подниматься на второй этаж к себе в спальню. Он попросил принести туда чай - беспокоить его не решился никто.

В то время мы не знали еще, что отец уже принял решение без борьбы подать в отставку, - поздно вечером он позвонил Микояну и сказал, что если все хотят освободить его от занимаемых постов, возражать не будет.

- Я уже стар и устал - пускай теперь справляются сами. Главное я сделал: отношения между нами, стиль руководства поменялись в корне. Разве кому-нибудь могло пригрезиться, что мы можем сказать Сталину, что он нас не устраивает, и предложить ему в отставку уйти? От нас мокрого места бы не осталось, а теперь все иначе: исчез страх, и разговор на равных идет - в этом моя заслуга, а бороться не буду.

Телефон прослушивался, и его слова мгновенно стали известны кому надо.

С сыном Сергеем на даче под Ялтой, 1960 год

Все утро 14 октября прошло в томительном ожидании. Я оставался в резиденции, нервно гулял во дворе, благо пришло тепло, светило солнце, бабье лето стояло. Наконец, около двух часов дня позвонил дежурный из приемной отца в Кремле и передал, что Никита Сергеевич поехал домой (обычно днем он никогда домой не приезжал, а экономя время, обедал в Кремле).

Тяжело раскрылись массивные железные ворота, в них вполз черный ЗИЛ. Отец вернулся, и я вздохнул с облегчением - ведь мог и не возвратиться. Сталин, его методы и приемы тогда еще в дымке истории не скрылись - для меня, для всех нас они оставались реалиями недавнего про­шлого.

Я поспешил навстречу отцу. Он вылез из машины и, держа в руке черный портфель - подарок каких-то аргентинских визитеров, направился не в дом, а в противоположном направлении, по асфальтированной дорожке, обрамленной молодыми березками, поблескивающими в лучах солнца золотистыми листочками. Когда я догнал отца, он сунул мне в руки портфель, как бы распрощавшись с ним: мы молча шли рядом.

Никита Сергеевич с сыном Сергеем во время рыбалки на острове Бриони (Югославия), сентябрь 1959 года

Фото «ИТАР-ТАСС»

- Все, в отставке, - не сказал, а выдохнул. Еще немного помолчал и продолжил: - Если бы сделал только одно: изменил ситуацию так, что стало возможным отстранить первое лицо от власти вот так, без крови, простым голосованием, - мог бы считать, что прожил свою жизнь не напрасно...

Мы еще какое-то время шли молча.

- Не стал с ними обедать. - Обращался отец не ко мне, а произнес эти слова как бы в пространство.

Все кончилось, начинался новый этап, и что будет впереди, не знал никто. Ясно было одно: от нас ничего не зависит - остается только ждать.

За обедом отец сидел за столом, но ничего не ел, потом мы вышли погулять. Все было необычно и непривычно - эта прогулка в рабочее время и цель ее, вернее, бесцельность. Раньше он гулял час после работы, чтобы сбросить с себя накопившуюся за день усталость и, немного отдохнув, приняться за вечернюю почту: час этот был строго отмерен, ни больше ни меньше.

Теперь последние бумаги - материалы к очередному заседанию Президиума ЦК, изложение доктрины Макнамары, сводки ТАСС - остались в портфеле. Там им суждено было пролежать нераскрытыми и забытыми до самой смерти отца - больше он никогда в этот портфель не заглядывал...

Мы шли молча, рядом лениво трусил Арбат - немецкая овчарка, жившая в доме. Это была собака Лены - моей сестры: раньше Арбат относился к отцу равнодушно, никакого особого внимания к нему не вы­казывая. Подойдет, бывало, вильнет хвостом и идет по своим делам - сегодня же не отходил ни на шаг, и с этого дня следовал за отцом постоянно.

С Сергеем и внуками Никитой и Алешей, конец 60-х

В конце концов я не выдержал молчания и задал интересовавший меня вопрос:

- А кого назначили?

- Первым секретарем будет Бреж­нев, а председателем Совмина - Косыгин. Достойная кандидатура, - привычка отца оценивать людей, примеряя их к тому или иному посту, по-прежнему брала свое. - Еще когда освобождали Булганина, я на эту должность его предлагал: он хорошо народное хозяйство знает и с работой справится. Насчет Брежнева сказать труднее - слишком мягкий у не­го характер и слишком он поддается чужому влиянию... Не знаю, хватит ли у него сил правильную линию проводить, хотя меня это уже не касается: я теперь пенсионер, мое дело - сторона, - в уголках рта пролегли горькие складки.

Больше мы к этой теме не возвращались.

Вечером к нам пришел Микоян. После Пленума состоялось заседание Президиума ЦК уже без участия отца, и Микояна делегировали к нему проинформировать о принятых решениях.

Никита Сергеевич и Юрий Гагарин на свадьбе Валентины Терешковой и Андрияна Николаева, 3 ноября 1963 года

Сели за стол в столовой, отец попросил принести чай. Он любил чай и пил его из тонкого прозрачного стакана с ручкой наподобие той, что бывает у чашек, - он привез его из Германской Демократической Республики. Необычный стакан ему очень нравился, и он постоянно хвастался им перед гостями, демонстрируя, как удобно пить из него горячий чай, не обжигая пальцев.

- Меня просили передать тебе следующее, - начал Анастас Иванович нерешительно. - Нынешняя дача и городская квартира (особняк на Ленинских горах) сохраняются за тобой пожизненно.

- Хорошо, - неопределенно отозвался отец.

Трудно было понять, что это - знак благодарности или просто подтверждение того, что расслышал сказанное. Немного подумав, он повторил то, что уже говорил мне:

- Я готов жить там, где мне укажут.

Никита Сергеевич, Валентина и Юрий Гагарины, супруга Хрущева Нина Петровна, Сергей Хрущев с первой женой Галиной Шумовой и сестрой Еленой Хрущевой во время официального приема в Кремле в честь Юрия Гагарина, 14 апреля 1961 года

- Охрана и обслуживающий персонал тоже останутся, но людей заменят.

Отец понимающе хмыкнул.

- Будет установлена пенсия - 500 рублей в месяц, и закреплена автомашина, - Микоян замялся. - Хотят сохранить за тобой должность члена Президиума Верховного Совета, правда, окончательного решения еще не приняли. Я еще предлагал учредить для тебя должность консультанта Президиума ЦК, но мое предложение отвергли.

- Это ты напрасно, - твердо сказал отец, - на это они не пойдут никогда. Зачем я им после всего, что произошло? - мои советы и неизбежное вмешательство только связывали бы им руки, да и встречаться со мной удовольствия им не доставит... Хорошо бы, конечно, какое-то дело иметь. Не знаю, как смогу я пенсионером жить, ничего не делая, но это ты предлагал зря. Тем не менее спасибо - приятно чувствовать, что рядом есть друг.

Никита Хрущев, Валентина Терешкова, Павел Попович и Юрий Гагарин приветствуют собравшихся на торжественной встрече летчиков-космонавтов, 1963 год

Разговор закончился, отец вышел про­водить гостя на площадку перед домом.

Все эти дни стояла теплая, почти летняя погода - вот и сейчас было тепло и солнечно.

Анастас Иванович обнял отца и расцеловал. Тогда в руководстве целоваться было не принято, и потому это прощание всех растрогало.

Микоян быстро пошел к воротам, и вот уже его невысокая фигура скрылась за поворотом. Отец молча смотрел ему вслед. Больше они не встречались...».

«ХРУЩЕВСКОЕ ВРЕМЯ ИСТЕКЛО ТОГДА ТАК ЖЕ, КАК СЕГОДНЯ ИСТЕКЛО ВРЕМЯ ПУТИНА»

- Сейчас, дожив до 78 лет, вы думаете иногда о том, что если бы больше настойчивости проявили, может, заговор тот и не удалось бы довести до конца?

C первым министром промышленности Кубы Эрнесто Че Геварой, 1960 год

- Понимаете, хрущевское время истекло тогда так же, как сегодня истекло время Путина. Владимир Владимирович, кстати, гигантскую совершил ошибку, когда решил избираться президентом в третий раз, ведь почему нужна смена лидеров?

С президентом Индонезии Сукарно на Бали, 1960 год

Вы приходите к власти с набором идей и мыслей, и реализуете их или нет, зависит уже от вас. Может быть, ваши идеи дурацкие, а может, гениальные, но увы, они иссякают - так и с хрущевскими произошло. Он говорил: «Я ухожу...

- ...вот только ХХIII съезд проведу...

- Да. «Сделаю две вещи, - сказал, - и уйду». Первая - новая Конституция, согласно которой пребывание на руководящих постах ограничивалось двумя пятилетними сроками, предусматривались выборы из двух кандидатов, парламент, контролирующий правительство, и, возможно, не одна партия, и вторая - децентрализация экономики. Еще летом записку Хрущева по реформе сельского хозяйства разослали (которую потом, к слову, не опубликовали), где он предложил: «Давайте власть передадим директорам предприятий.

Визит Хрущева в Индию. Взаимное кормление — древний обычай высшего кашмирского гостеприимства

Заключим с ними на пять лет контракт, оговорив, какую часть прибыли они отчислять будут (в переводе на современный язык, какой будут платить налог), а дальше пускай делают все, что хотят».

«Угощайтесь, кубинский генацвале!». С Фиделем Кастро в абхазской де ревне, 1963 год

Если в двух словах - это то, что потом Дэн Сяопин сделал, то есть фактически первый шаг к рыночной экономике, хотя Хрущев о рынке не говорил.

Из книги Сергея Хрущева «Никита Хрущев. Реформатор».

«В ноябре 1957 года на праз­д­нование 40-летия Октябрь­ской революции в Москву съехались руководители всех дружественных государств - китайскую делегацию возглавил председатель КНР Мао Цзэдун. После завершения торжеств решили провести совещание представителей коммунистических и рабочих партий, благо все они уже и так собрались вместе, и в перерыве одного из заседаний отец рассказал Мао о зреющих изменениях в советском руководстве. Дружбу нашу тогда еще не омрачало ничто, и он считал своим долгом держать стратегического союзника и партнера в курсе советской политической кухни.

Как наиболее вероятного преемника Булганина отец назвал фамилию Косыгина, а когда Мао попросил Алексея Николаевича ему представить, отец отыскал того в фойе, и они, уже втроем, продолжили разговор с Мао Цзэдуном. Вскоре прозвенел звонок, и все потянулись в зал заседаний, Косыгин отошел, отец с Мао снова остались вдвоем, и в качестве ответной лю­безности Мао Цзэдун показал отцу паль­цем на пробивавшего­ся к своему месту низкорослого китайца.

С Маршалом Советского Союза легендарным Семеном Буденным, 1962 год

Фото «ИТАР-ТАСС»

- У этого малыша большое будущее, - произнес Мао, - запомните его, он еще себя покажет.

Речь шла о Дэн Сяопине».

«СПАСИБО КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ И ЛИЧНО ЛЕОНИДУ ИЛЬИЧУ ЗА ТО, ЧТО ВТОРУЮ РЕВОЛЮЦИЮ ПОДГОТОВИЛИ, КОТОРАЯ К РАСПАДУ СССР ПРИВЕЛА»

- ...Был у отца в Совете Министров заместитель Александр Федорович Засядько, который назревшей реформой и занимался, - потом он умер, но созданная им группа (она тогда при Государственном комитете Совета Министров СССР по науке и технике состояла, сотни экономистов в себя включала) написала проект реформы. Послали его Хрущеву 1 октября, а получил их разработки Косыгин, который, все обрезав, несовместимые объединил вещи - это и была косыгинская реформа. Ну а Хрущев, повторяю, говорил: «Вот проведу два решения на съезде и уйду - дальше вы сами будете».

- Значит, отставка состоялась бы по-любому?

- Ну, этого мы не знаем... Человек слаб - трудно устоять, когда с уговорами пристают: «Ну что вы, Никита Сергеевич, да вы прекрасно выглядите, вам еще жить да жить...

Во время визита в Узбекистан, Ташкент, 1958 год

Фото «ИТАР-ТАСС»

- ...без вас мы не можем!»...

- Это Брежневу говорили (возможно, Хрущеву так бы не сказали). Может, отец ушел бы, а может, и нет, но уходить он хотел.

- Иными словами, за то, что не настояли, не достучались, не побудили его к решительным действиям, мысленно вы себя не корите?

- Ну, это же мысль сыновняя, а не исследователя, историка... Хрущев правильно говорил: «Где-то я был не прав, извините, - теперь вы меня сняли». Никита Сергеевич не думал, что его убрали, чтобы все развернуть вспять и снова войти в застой, который неизбежно ведет к революции (каждый застой ею кончается), считал, что новое руководство начатое им продолжит, новую Конституцию, в частности, примет - пусть она не хрущевская будет, а брежневская. «Я буду читать о ваших ус­пе­хах в газетах и радоваться», - говорил он.

- Вы сказали, что Путин совершил ошибку...

Никита Сергеевич в Северной Осетии, Орджоникидзе, 1964 год

Фото «ИТАР-ТАСС»

- Конечно.

- И что же, на ваш взгляд, рань­ше уйдет?

- Нет, Владимир Владимирович, думаю, не уйдет, и вместо того, чтобы остаться в истории реформатором с внушительным после Ельцина знаком «плюс», может закончить свой срок с большим «минусом», ведь, если вы задерживаетесь во власти надолго - неважно, император вы, генсек или президент, - все шишки на вас валятся. Россия более 20 лет идет ухабистым путем реформ, люди устали, не помнят, что когда-то вы сделали, но хотят перемен и поэтому объединяются против вас, так что, не дай Бог, еще и революция грянет.

Есть такой эмпирический закон: если страна в течение 20-25 лет не реформируется, она приходит на грань революции, и действительно, после того как прекратились реформы Александра ІІ, прошло 25 лет и случилась революция 1905 года, дальше Октябрьская революция 1917-го - разрушение всего до основанья, затем был Сталин, тирания. При Хрущеве опять 10 лет реформ, и пришел Брежнев, который в 1964 году провозгласил стабильность, и до 91-го...

- ...длился застой...

- Так что спасибо Коммунистической партии и лично Леониду Ильичу за то, что вторую революцию подготовили, которая к распаду СССР привела, ведь совершают революцию не революционеры, а предыдущие руководители страны, которые отказываются от реформирования, то есть от адаптации к меняющимся условиям, - так все живое в процессе эволюции меняется, а те, кто приходит в результате к власти, - люди случайные, пусть и убежденные. Ленин же революции не делал - сидел в Швейцарии, где за две недели до начала судьбоносных событий написал статью, что революция неизбежна, но не при нашей жизни, и тут вдруг она произошла. Откуда тот же Ельцин взялся, непонятно, но они смелые люди, где-то безответственные...

- ...авантюристы...

Хрущев во время дружественного визита в Югославию, с председателем Союза коммунистов Югославии Иосипом Броз Тито и его супругой Йованкой (вторая слева), 1963 год

Фото «ИТАР-ТАСС»

- ...где-то авантюрис­ты, верующие во что-то... Ленин в теорию верил, а Ельцин - в Гайдара, и вот они взяли власть. После разрушительного Ельцина пришел Путин - навел порядок, стал зарплату пла­тить, а что делать дальше, идей у него нет. Он говорит: надо бороться с коррупцией, а как? - ты что, будешь драться...

- ...с самим собой?

- Новые технологии надо внедрять, а как? - и поскольку ответов нет и все буксует на месте, будет расти протест, а поскольку оппозиции, такой, как в Украине, нет, этот протест будут давить. Выбор тут невелик: либо уходить надо, либо давить, и если задавят, то на 25 лет, а потом все равно взрыв социальный случится... Это, впрочем, худший сценарий, потому что всякая революция разрушительна.

«РОССИЯ ЕЩЕ СВОЕМУ МЕНТАЛИТЕТУ ВЕРНА: ЛИБО ЭФФЕКТИВНЫЙ МЕНЕДЖЕР СТАЛИН С ПОДРУЧНЫМ БЕРИЕЙ И ПОЛИЦЕЙСКОЕ ГОСУДАРСТВО, ЛИБО СЛАБЫЕ НЕГОДЯИ ХРУЩЕВ И ГОРБАЧЕВ»

- К вопросу о том, что люди верили... С теми, кто называет Хрущева последним идейным лидером Советского Союза, вы согласны?

- Да все мы во что-то верим: одни в коммунизм, другие в антикоммунизм.

- Но он в коммунизм верил?

- Верил, но говорил: «Никому коммунизм без хорошей тарелки борща и куска хлеба с салом не нужен». Мы смеемся - и правильно делаем! - над Программой построения коммунизма, потому что в нашем понимании коммунизм - это рай, мечта, а значит, его ни к 80-му году построить нельзя, ни к 8000-му - разве что в загробном мире.

В США с актерами, снимавшимися в картине «Канкан», спра ва от Хрущева в первом ряду — Ширли Маклейн, супруга Нина Петровна, Фрэнк Синатра

- И рай - утопия, и коммунизм - увы, тоже...

- Конечно, потому что коммунистическая идея заключается в том, что все должны быть равны, а природа устроена так, что мы все соревнуемся.

Важно подчеркнуть, правда, что под коммунизмом Никита Сергеевич понимал не столько рай на земле, сколько прозаический набор стандартов, поэтому поручил ученым: «Скажите мне, какой у нас будет в 80-м году коммунизм». После чего народу объявили: коммунизм наступит, когда на каждого будет приходиться столько-то метров квадратных жилплощади, столько-то мяса, молока и яиц, когда бесплатным детский сад станет, проезд на троллейбусе, и еще что-то такое там намешано, но, во-первых, если бы Брежнев не вернулся к бездумным военным расходам, мы бы намеченных показателей достигли, а во-вторых, почти все запланированное и выполнили.

Из документов того времени видно, что хрущевский коммунизм 1980 года соответствовал уровню американского образа жизни 1960 года, и я спросил у секретаря ЦК КПСС академика Пономарева: «Что, американцы уже при коммунизме живут - они его раньше нас построили?». Он ответил: «У американцев это временное благополучие, капитализм постепенно загнивает, по ним непременно ударит кризис, и они пойдут вниз, а мы вырастем...». На мой взгляд, это чисто пиаровская ошибка, но не строить коммунизм Хрущев не мог, потому что это полагалось по доктрине. Требовалась очередная, третья Программа партии - ее пытались написать в 39-м году, потом в 46-м, в 49-м, и ему надо было это сделать.

Никита Сергеевич с женой на даче в Ново-Огарево, 1959 год

- Сейчас в России много сериалов на исторические темы снимают...

- ...псевдоисторические...

- ...и псевдосериалы: и о Жукове, и о Фурцевой, и везде Никиту Сергеевича показывают. Для вас это узнаваемый образ или к реальности никакого отношения не имеющий?

- Я это все не смотрю, но в жизни он был другой. Понимаете, сегодня Россия свой выбор сделала, а вот Украина нейтральная: для нее Хрущев - вроде и не гетман, и не председатель Цент­раль­ной Рады Грушевский...

- Ук­ра­ина более терпимая...

- Она просто не делает выбора: этого обелить, а того очернить, а Россия еще своему менталитету верна. Живет по принципу: либо эффективный менеджер Сталин с подручным Берией и полицейское государство...

- ...либо слабые мечтатели Хрущев и Горбачев...

- По навязываемой версии, они не мечтатели слабые, а негодяи, которые по­пытались стране с раз и навсегда установленными порядками навязать реформы, а Хрущев - еще тот: Сталина ненавидел, предал и отравил...

- ...и Крым Ук­ра­и­не отдал...

- ...и еще массу всяких несуразностей совершил. Сначала я объяснить пытался, что было в действительности, а теперь убедился: в Кремле, на российском верху, сидят люди, которые прекрасно все понимают, но усердно образ великого Сталина лепят. Россияне в массе своей никакой истории уже не знают и при этом нам все время твердят о фальсификаторах истории в Украине, Польше, Прибал­ти­ке.

Я человек старый и помню: когда Сталин очередную кампанию начинал, он всегда о фальсификаторах истории говорил, которые все врут, поэтому так переживаю и всего этого не смотрю: понимаю, что ничего поправить нельзя. В своей книге я написал, что знаю, и отключился - надеюсь, прочитают. Кого-то смогу убедить, кого-то нет, но каждый факт у меня проверен.

Хотя на смерть Хрущева власть отреагировала лишь скромным некрологом в газете «Правда», проститься с Никитой Сергеевичем пришло много народу. На переднем плане сын Сергей и дочь Рада. Москва, Новодевичье кладбище, сентябрь 1971 года

Как у меня в предисловии написано, конечно, человек я необъективный, но объективных людей вообще не бывает: есть историки и есть псевдоисторики. Историк излагает реальные факты, которые были, а потом свои необъективные заключения дает, потому что так думает, а псевдоисторики эти факты подтасовывают, как Суворов, как Юрий Жуков. В Москве есть такие, и множество других, которые пишут то, что им заказывают, - Сталина в розовом свете изображают, рассказывают, что это не он преступления совершал.

Мне говорят: «Сталин ничего не знал, руководил там Хрущев», но они главного не понимают - у Сталина было полицейское государство, а это означает, что страной он руководил через секретную полицию, поэтому инициатива кого-либо арестовать исходить от Хрущева, Маленкова, кого-то еще не могла. Это было исключено в принципе, потому что, если бы у них такая возможность была, они бы, может, и Сталина арестовали бы.

Они не высовывались, потому что не были главными, а что сделал Хрущев? Полицейское государство в нормальную авторитарную бюрократию преобразовал, и руководил у него уже не начальник КГБ Киевской области, а секретарь Киевского обкома партии, не председатель КГБ Украины, а первый секретарь ЦК КПУ товарищ Кириченко, товарищ Подгорный или товарищ Шелест. Это была другая структура власти, и все вытекает отсюда, а Россия сейчас пытается возвратиться обратно, чтобы по-старому жить, но к полицейскому государству вернуться не может...

- Ну да, мир другой - интернет все-таки...

- Мир и проигнорировать можно... У меня другой аргумент: все эти структуры, включая полицейскую вертикаль, абсолютно коррумпированы, поэтому им жестокая сталинская власть поперек горла, и возврата к ней никто не допустит, но коррумпированная вертикаль по природе своей разрушительна.

«ЧТО МНЕ ОТЕЦ ОСТАВИЛ? ТЫСЯЧУ РУБЛЕЙ. ОН СКАЗАЛ: «МАМЕ НЕ ОТДАВАЛ, ПОТОМУ ЧТО ОНА ВСЕ ПОТРАТИТ»

- В шесть лет вы перенесли туберкулез тазобедренного сустава и год провели в гипсе - это как-то на дальнейшей вашей жизни сказалось, сейчас чувствуете себя хорошо?

- Конечно, сказалось - я в футбол не играл, бегать не мог, то есть физкультурой не занимался. Хотел флотским инженером стать, но вместо флота пошел в МЭИ, потом начал заниматься ракетами, а дальше - не знаю, особо, наверное, не сказалось, потому что профессор Фрумина (она в Ленинграде была, потом в Киеве) меня вылечила, а медсестра Берта Павловна Серебиер (тоже из Киева, кстати) выходила: вот такие две прекрасные женщины были.

- У вас трое сыновей было. Никита, я знаю, скончался, и осталось двое: Илья и Сергей. Чем они занимаются?

- Илюша созданием локальных компьютеризированных систем связи, позволяющих координировать работу «скорой помощи», полиции, пожарных, нефтепроводов. Они с американцами работают (там у них главная компания), а оборудование им поставляют те же американцы, Израиль. Они успешны, конкурируют с «Сименсом» и «АT&T», хотя иногда проблемы бывают.

- У «Сименса»?

- Да нет, у них - в прошлый раз я приехал, а он где-то бегал. «Какие-то идиоты неправильно провели тест, - сказал, - и на три часа систему пожарной охраны Моск­вы отключили: слава Богу, пожаров не было», потому что в это время ничего не работало.

- Это по-нашему...

- Ну а сейчас в России изменения происходят - они уже хотят все замкнуть внутри, чтобы не было внешних компаний. Внук вот создал свою компанию в Москве и меня записал в учредители, так что буду теперь бизнесменом.

Сергей - человек, независимый от всех и от всего. С большим успехом окончил био­фак, специализировался по лиственным растениям, но решил этим делом не заниматься. Какая-то была у него фирма компьютерная, а те­перь занимается компьютерами на биофаке, лекции в МГУ читает. Доволен собой, бо­роду отпустил, как у Хо Ши Мина...

- Партийные руководители времен вашего отца были, как правило, не коррумпированные, богатств не нажили, и детям передать им было нечего, поэтому я вам задам прозаичный вопрос: кроме памяти, от отца вам хотя бы что-то ос­талось?

- Да, тысяча рублей. Он сказал: «Маме не отдавал, потому что она все потратит, - пусть у тебя эти деньги будут».

- Какие-то личные вещи Никиты Сергеевича, подарки от руководителей разных стран, у вас сохранились?

- Ну, подарков-то было много, и некоторые картины у меня висят. Одна с видом острова Бали, другая, кисти Святослава Рериха, «Труд» называется (все говорят: «Это Гоген», а я: «Нет, Рерих») - есть кое-что! Конечно, что-то раздал, но многое и пропало, потому что из таких вещей обиходных музеев тогда не создавали, и вот смотришь: того нет, этого... Я вот Илюшу спрашиваю: «Где куртка Никиты Сергеевича?». - «Не знаю, - разводит руками, - сейчас посмотрим: может, на чердаке».

...Рассказывали, что якобы Хрущев стучал ботинком на трибуне ООН, - ну, на самом деле на нем были сандалии, и так, как это описывают, он не колотил, не кричал: «Мы вас похороним!». Просто одну потерял - она с ноги у него спала - и из-за живота снова надеть не мог, а потом, когда слово ему не давали, привлекал внимание, постукивая ею по столу, за которым сидел. Все сейчас спрашивают: где те сандалеты? Я к Илюше: «Где?». - «Но ты же помнишь, - говорит, - я помойку копал? Надел их тогда и так извозюкал, что пришлось в костер бросить», так что многое пропало, но в истории всегда так бывает.

- Я уверен, вы никогда не жалели о том, что родились сыном Никиты Сергеевича...

- ...никогда!..

- ...но могли повздыхать о том, что Хрущев не руководил Советским Союзом в последние 20 лет, иначе оставил бы вам много денег, яхт и всего остального. Сегодня многие пенсионеры жалуются на жизнь, на то, что с трудом сводят концы с концами, а у вас все нормально?

- Абсолютно. У каждого человека представления о комфортном состоянии свои - может, вашим олигархам или Абрамовичу, чтобы удовольствие получать, надо футбольную команду «Челси» купить или яхту с ПВО. Я вот читал одну американскую книжку про строителя из Атланты, так его бывшая жена, когда он разорился, переживала: «Я не представляю, как можно прожить меньше чем на 100 тысяч долларов в месяц». Мне такие проблемы неведомы - у меня есть пенсии российская и американская, есть накопления. Сейчас из университета я ухожу, но считаю, что стиль жизни мой не изменится, - все, что получаю, потрачу (еще и останется!) и переживать не буду.

- Российская пенсия ваша сколько, если не секрет, состав­ляет?

- Она у меня больше, чем у других, потому что лауреатские над­бавки мне платят да плюс геройские... Сколько это, толком не знаю, но думаю, тысяч 45-50...

- Полторы тысячи долларов?

- Где-то так, может, побольше...

«ОТЦОМ Я ГОРДИЛСЯ - НЕ ТОЛЬКО КАК РУКОВОДИТЕЛЕМ РАСКИНУВШЕЙСЯ НА ШЕСТОЙ ЧАСТИ СУШИ СТРАНЫ, А ПРОСТО КАК ОТЦОМ»

- Вы - известный ракетчик, Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской премии...

- ...и премии Совета Минист­ров СССР, которую мне в постхрущевское время дали, при Брежневе...

- ...что особенно, между прочим, ценно. Если бы чудо было возможно и ваш отец, который не раз грозился американский капитализм похоронить, узнал, что вы живете в Соединенных Штатах, преподаете американским студентам, он бы вас понял?

- Думаю, да, конечно. Во-первых...

- ...мир изменился...

- ...все мы живем легендами, которые пришли откуда-то с Запада, а он никогда не говорил, что американцев или кого-то еще мы похороним, - недоразумение из-за не совсем литературного перевода возникло...

- Об этом личный переводчик Никиты Сергеевича Суходрев мне рассказывал...

- Хрущев просто повторил старую фор­мулу Карла Маркса: «пролетариат - могильщик буржуазии», сказал американцам, что капитализм умрет и пролетариат его похоронит: мол, ваши внуки будут жить при коммунизме, но переводчик употребил английское слово, которое буквально означает «закопаем», исказив смысл фразы. Сейчас в России вышел фильм «Хрущев: взгляд из-за бугра», и там известный американский дипломат Мэтлок объясняет, что это на самом деле плохой перевод. «Вы сейчас впереди нас, и у вас мы должны учиться, - повторял Никита Сергеевич. - Мы будем хорошими учениками, а потом либо вы к нам присоединитесь, либо мы вас обгоним», а на заседаниях Президиума ЦК (опять же в моей книжке можете почитать) говорил своим: либо мы сейчас у американцев, немцев, японцев научимся, как нужно эффективно работать, либо...

- ...конец нам...

- ...опозоримся на всю нашу жизнь, поэтому против Америки он ничего не имел, а поскольку сегодня идеологическими врагами мы не являемся... Если он не возражал мне, когда я женился, и не возражал, когда разводился, почему он должен быть против моего переезда в Америку? Сегодня псевдопатриоты шипят: «Ах, вы продали Россию, вы в США живете...». Я отвечаю по-разному. Иногда говорю: «Я там американцев учу - действительно учу! - понимать Россию (и Украину, и Белоруссию, и все постсоветские государства)», а некоторым так говорю: «Тс-с-с! (Подносит палец к губам). Только никому ни слова. Я там - как Штирлиц» (смеется).

- Сегодня разговор о том, возвратитесь ли вы когда-нибудь в Россию, актуален?

- А я и не уезжал. У меня квартира в Москве - я сейчас там живу, а когда от вас вернусь, следующие выходные проведу на даче. Теперь она, правда, переписана на моего сына, но там все мои друзья бывают. У меня российский паспорт, американский, поэтому главная проблема состоит в том, что, если хочешь что-то с одной кухни на другую перенести, нужно две таможни пройти. Одна не выпускает, а другая не принимает, потому что по-разному они устроены: из России ничего не вывозить требуют, а в Америке - ничего не ввозить, а так...

Не хочу ли я сейчас переехать? Нет. Я там привык: живу в уютном поселке - вы у меня были, - маленький домик, прудик... Сейчас беспокоюсь: как там мои рыбы, кто их кормит? Гулять хожу босиком, смотрю, что у соседей цветет, все здороваются, ну а здесь - мегаполис. Киев - большой город, Москва - еще больше: машины гремят, шумят. Хорошо приехать куда-то в Нью-Йорк, но через 10 дней становится тяжело.

- Это еще ваша Москва или уже нет?

- Конечно, моя, но если о чисто психологическом восприятии идет речь... Знаете, когда утенок вылупился из яйца, кого он первым увидел, того и считает мамой: это может утка быть, а может - кошка. Человеку это тоже свойственно, поэтому Киев для меня больше мама, чем Москва, и хотя она город прекрасный и там много друзей, здесь у меня, вот я приехал, трогательных чувств больше...

- Я вам задам последний вопрос. Ваш отец много лет руководил одной шестой частью суши, сыграл огромную роль в формировании современной геополитической ситуации, и если бы не Хрущев, развитие многих стран мира пошло бы иным путем. Каким вы чаще всего Никиту Сергеевича вспоминаете?

- Добрым, родным. Я же жил вместе с ним в резиденции и в Межигорье, и на Оси­евской (ныне Герцена), а еще на Левашовской (ныне Шелковичной) - как раз на углу напротив Верховной Рады. Помню, на «Арсенале» тогда каждые два часа пушка стреляла, что-то там отстреливали...

- Врагов народа, наверное...

- Нет, пушки - тогда там еще не фотоаппараты, а пушки делали.

Я его как хорошего отца вспоминаю, который меня любил и которого любил я, причем это не в каких-то там ласковых словах выражалось. Каждый день мы с ним гуляли, ездили во все отпуска: то грибы собирали, то на охоту ходили - позже на «царскую», а до этого просто выходили из Межигорья.

Там, где сейчас музей «Битва за Киев в 1943 году» находится, было поле, и все шли с ружьями: он, его заместитель Иван Семенович Сенин, генерал Гречко - командующий войсками Киевского военного округа, - и ждали, когда зайца выгонят, но зайца выгоняли редко. Мне было 12 лет, и отец вручил мне ружье 20-го калибра со словами: «Теперь можешь охотиться вместе с нами». Я был страшно горд, но вот патронов он мне не дал (смеется), и когда мне 20 лет было, я им гордился - не только как руководителем раскинувшейся на шестой части суши страны, а просто как отцом. Как и вы, наверное, гордитесь своим отцом, как все хорошие сыновья гордятся своими отцами, если друг друга они любят.

Из книги Сергея Хрущева «Никита Хрущев. Реформатор».

«Пройдет совсем немного времени, и забудется Манеж, а люди будут долго жить в его домах. Освобожденные им люди... И зла к нему никто не будет иметь - ни завтра, ни послезавтра, и истинное значение его для всех нас мы осознаем только спустя много лет... В нашей истории злодеев достаточно - ярких и сильных: Хрущев - та редкая, хотя и противоречивая фигура, которая олицетворяет собой не только добро, но отчаянное личное мужество, которому не грех поучиться и всем нам...» - так отозвался об отце кинорежиссер Михаил Ромм.

«Вот умру я, после моей смерти положат на одну чашу весов мои добрые дела, а на другую - худые, и перевесит добро, сделанное мною людям», - подводит итог жизни сам отец».



Если вы нашли ошибку в тексте, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
1000 символов осталось