В разделе: Архив газеты "Бульвар Гордона" Об издании Авторы Подписка
Он помнит, как все начиналось...

Петр ПОДГОРОДЕЦКИЙ: «В прошлые времена в составе «Машины» было много профессиональных алкоголиков»

7 Мая, 2010 21:00
«Бульвар Гордона» продолжает публикацию скандальной книги бывшего клавишника «Машины времени» Петра Подгородецкого «Машина с евреями».
«В МОЗАМБИКЕ ОЧЕНЬ ХОРОШО ИДЕТ ДЖИН-ТОНИК»

Помню, на новый, 1991, год мы отправились в волшебную республику Мозамбик. На какой хрен мы там понадобились, никто не знает, просто кому-то из наших аппаратчиков захотелось поощрить коллектив приличным гонораром и пребыванием на африканском курорте.

Условия там, правда, были не самые лучшие, поскольку местные коммунисты, выгнав «португальских эксплуататоров», смогли очень быстро уничтожить и изгадить все, что те построили за много лет своего владычества, в том числе и отели. Сломанные унитазы, вырванные с корнем выключатели и прочее было в порядке вещей.

31 декабря мы должны были давать концерт в лучшем клубе, который держал один из немногих не уехавших из страны португальцев. Часов в семь вечера я собрался, чтобы идти на площадку и делать саундчек.

Как обычно, жил я один, поскольку мой храп вынести никто не мог (может быть, меня выгнали за это?). Кутиков с Маргулисом жили напротив меня на этом же этаже, ну я и решил зайти за ними. Слышу, в номере тихонько играет музычка, постучал - реакции никакой, открываю дверь и вижу такую картину...

Две кровати, между ними тумбочка, на которой стоит плейер с двумя колонками и в режиме автореверса крутит пленку, а на койках пластом лежат два на вид неживых тела. Оба вытянуты в длину, руки по швам, глаза в потолок. Оказалось, что накануне они выпивали с нашими вертолетчиками. Выпивали спирт, так что я решил их даже не будить. Я написал им записку относительно того, что попробую провести саундчек без них, и ушел. Плейер выключил. Пришел на площадку, мы с Ефремовым отстроили барабаны, я решил в гостиницу не возвращаться, а засесть в баре, тем более что времени до концерта оставалось часа два. А там, в Мозамбике, очень хорошо идет джин-тоник. Ну взял я на грудь один, второй, третий, десятый... Короче, к концерту я наджинтонился очень прилично.

Концерт шел своим чередом, как вдруг ко мне обернулся выспавшийся Маргулис и спросил: «Ты что играешь?». - «Костер», - говорю. Он мне: «Нет, ты не то играешь». А я упрямлюсь. «Смотри сам, - говорю, - на эти вот клавиши жму, потом на те!». А все это происходит во время концерта, и остальные не могут понять, что у нас за спор с Маргулисом. Оказалось, что были не правы оба, поскольку играли мы «Я сюда еще вернусь».

«Я ВЗГЛЯНУЛ НА СТОЛ И ПОНЯЛ, ЧТО ЕСЛИ ВОВРЕМЯ НЕ СОСКОЧУ, ТО ЖИВЫМ НЕ УЙДУ»

Как я уже отмечал, по слухам, Маргулис поступил со своей любовью к алкогольным напиткам самым радикальным образом - перестал выпивать вообще. Во всяком случае, такую версию я слышал от многих общих знакомых, оказывавшихся с ним в одной тусовке. Я, правда, думаю, что он склонился к скрытому алкоголизму, то есть пьет исключительно дома, в присутствии жены, сидя за накрытым столом. Пьет мало и неинтересно. Но это все лишь догадки...

Саша Кутиков всегда стремился к тому, чтобы пить культурно. Он даже иногда мог удивить эрудицией в области спиртных напитков, во всяком случае, названия «Ахашени», «Баракони», «Ахмета» и пр. не были для него пустыми звуками. Конечно, он старался пить только хорошие напитки, но не всегда это получалось. Иногда приходилось пить что дают. Но как!

Макаревич, Подгородецкий, Мелик-Пашаев, Кутиков и Ефремов. «Кутиков стремился пить культурно и только хорошие напитки, но не всегда это получалось. Иногда приходилось пить что дают»

В городе Альметьевске в начале 90-х мы были приглашены выступить на дне рождения местного авторитета, который, собственно, держал весь город. Братки скинулись и подарили ему новенький 126-й «мерседес» со всеми возможными наворотами и концерт «Машины времени», которую тот очень любил. При этом в честь дня рождения «папы» мы отыграли два концерта для города (зрители приходили на них бесплатно) в большом легкоатлетическом манеже и один собственно на дне рождения.

Проходило это все в загородном пансионате. Играли мы не в кабаке, а в зале, провозглашая время от времени здравицы в честь хозяина, после чего переместились вместе со всеми гостями за стол. Когда я увидел стол и тех, кто за ним сидел... Это было что-то!

Там собрались «авторитетные ребята» со всей страны. Женщин не было вообще, зато бритоголовых, с наколками, с цепями и без таковых предостаточно. И все они, как выяснилось, любили не какой-то там шансон, а «Машину времени». Я еще раз взглянул на стол и понял, что если вовремя под благовидным предлогом не соскочу, то живым не уйду точно. Через часок застолья, уже основательно нагрузившись, я под предлогом «пойти отлить» тихонечко сбежал к себе в номер и не отвечал ни на стуки в дверь, ни на телефонные звонки.

А вот Кутиков этого не сделал и в отсутствие других артистов (они тоже бежали через какое-то время) исполнял роль главного. В общем, на следующий день, когда нужно было отправляться в аэропорт (ехать на машине по зимней дороге чуть ли не в Казань), Саша сидел у своей кровати, икал, изредка блевал, но сказать ничего не мог.

Нами он был признан нетранспортабельным, но когда хозяева предложили остаться погостить еще пару дней, на его лице отразился такой ужас, что даже мы, закаленные в боях, попросили ребят как-то перебазировать Кутикова в машину. Четверо братков перекатили артиста на простыню, взяли ее за углы и бодро потащили к автомобилю, а затем впихнули на заднее сиденье. Как он провел дорогу - лучше не рассказывать. В аэропорту его все на той же простыне, правда, уже не такой девственно чистой, занесли в самолет и усадили в кресло.

Очень не повезло его соседям по полету, как впереди, так и сбоку, поскольку попасть в самолетный пакет, предназначенный для определенных целей, Кутиков, ввиду полной потери ориентации в пространстве, никак не мог. Но на подлете к Москве он протрезвел настолько, что убоялся жены своей Екатерины и сказал: «Ребята, мне в таком виде домой нельзя, Катя убьет, если увидит. Увезите меня хоть куда-нибудь». Так что его отправили на дачу к Савинову, где он три дня отмокал, отстирывал одежду, приходил в себя, а мы все скрывались от Катиных звонков - типа, задержались на гастролях и еще не вернулись. Покрывали друга и покрыли, в конце концов. Катя ни о чем не догадалась.

Говорят, что сегодня Саша Кутиков считает себя серьезным знатоком итальянских и испанских сухих вин и даже держит у себя небольшую коллекцию этих напитков. В обычное время он, кроме этих самых вин, ничего не пьет, но я уверен, что когда-нибудь наступит миг, и он развяжет, выпьет своего любимого в прошлом коньяка «Юбилейный» (если найдет настоящий) или просто хорошей водки и отправится в дорогу на простынях под бдительным присмотром уголовников. А может быть, и нет. Старость не радость, знаете ли...

В прошлые времена в составе «Машины» было довольно много профессиональных алкоголиков. Например, Сергей Кузьменок, который играл в 1977 году на трубе, отметился тем, что попал на принудительное лечение в так называемый «лечебно-трудовой профилакторий», или в просторечии ЛТП.

Его как музыканта время от времени отпускали оттуда за нотами или струнами, и он звонил Макаревичу с просьбами достать что-то из «музыки». А Макаревич тогда, первый из «Машины», поставил у себя дома автоответчик.

Как только в его отсутствие раздавался звонок, голос Макара говорил: «Добрый день, вы позвонили в квартиру Андрея Макаревича. У вас есть 30 секунд, чтобы оставить сообщение после сигнала». Однажды, приехав с гастролей, Андрей обнаружил у себя полностью заполненную кассету. С интервалами (на ответ) на ней звучали следующие слова: «Андрей, это я, Кузя, Андрей, это Кузя, возьми трубку, Андрей, отвечай, это Кузя...».

«ПО ПРИЧИНЕ ФИНАНСОВОЙ ОГРАНИЧЕННОСТИ ГЛАВНЫМ НАПИТКОМ БЫЛ САМОГОН»

Несмотря на свое довольно короткое пребывание в составе «Машины», отметился на алкогольном фронте и Сергей Рыженко. Как рассказывал наш художник по свету Саша Заборовский, особняком стоял день рождения Сергея в сентябре 1983 года.

В одну из двух комнат маленькой квартирки на улице Танеевых набилось, наверное, человек 20. «Машину» представляли Кутиков, Заборовский, Макаревич и Алексеич. Макаревич пришел позднее других, что сыграло с ним злую шутку. Дело в том, что по причине финансовой и прочей ограниченности Рыженко главным напитком за праздничным столом был самогон, причем крепостью градусов в 70. Он был совершенно прозрачным и разлитым в бутылки из-под «Столичной». Запоздавший Макар нарвался на штрафную, но, увидев, что наливают «Столичную», не стал возражать против половины стакана. Сказав тост, он решительно опрокинул пойло себе в рот. И тут все увидели удивительную сцену: глаза Макаревича стали вылезать из орбит.

«Маргулис поступил со своей любовью к алкогольным напиткам самым радикальным образом — перестал выпивать вообще»

Некоторое время он был похож на пучеглазую рыбу, потом все же сумел вдохнуть и запить самогон водой. Ну а остальные только радовались произведенному эффекту. Часа через полтора стало скучно, Макар ушел, а Алексеич собрал «антипартийную группу» в составе Кутикова и Заборовского и предложил им пойти к нему, чтобы выпить армянского коньяка. Уходить, дабы не обидеть именинника, решили по одному.

Первым ушел Алексеич. Когда собрался Кутиков, его долго не хотели отпускать, но ему удалось вырваться. Правда, когда он выходил из подъезда, на него с 10 (рыженковского) этажа полетела пустая бутылка. Если бы метра на полтора точнее, то одним артистом в «Машине» стало бы меньше. А так Кутиков посмотрел наверх и пошел пить коньяк к Богомолову.

Остававшийся наверху Заборовский заметил, что бутылку бросил только что вернувшийся с зоны племянник одного из гостей, и стал с ним разбираться. Поскольку физические данные были неравны: против крупного Саши тот выглядел пигмеем, Заборовский ограничился внушением и решил под это дело покинуть мероприятие, тем более что друзья и коньяк ждали его с нетерпением.

Рыженко вышел с ним на лестничную площадку и попытался удержать Забора, но тот вырвался и зашел в лифт. Тогда ничего не понимавший гость, как выяснилось позже, кардиохирург, годом позже уехавший в Америку и успешно там работавший, кинулся на Заборовского и ударил его в подбородок. Саша не отреагировал и получил еще один удар, причем прямо в область больного зуба. Ответ был страшен.

Голова хирурга билась об стену, кулаки Заборовского разбивались в кровь, Рыженко прыгал вокруг и норовил лягнуть Сашу в пах. Наконец обидчик упал, и Заборовский ударил его ногой. Попал, к сожалению, в голову и сломал себе большой палец. Потом, выслушав угрозу племянника хирурга (это он бросил в Кутикова бутылку) зарезать Забора при первом удобном случае, отправился к Алексеичу за подкреплением.

Живописный вид имела группа из трех товарищей, возвращавшаяся со Смоленки на Арбат для разборок. Впереди шел хромающий Заборовский с топорщащимися усами и в хоккейном нагруднике. В руках он держал немецкий штык-нож. Средним был Кутиков, сжимавший в руке ракетницу, а завершал шествие огромный Алексеич с вратарской клюшкой в руках.

Когда компания вернулась к Рыженко, ее встретили с распростертыми объятиями. Все, кроме бросателя бутылок, предпочевшего немедленно сбежать. А кардиохирург, сидевший на кухне, кинулся в объятия к Заборовскому и, рыдая, сообщил ему, показывая на свою разбитую физиономию: «Представляешь, Саша, какая-то сволочь меня избила, а я даже не знаю, кто и за что».

Допрошенный с пристрастием Рыженко сознался, что хотел лягнуть Забора в яйца, но только лишь для того, чтобы избежать убиения хирурга. Остальные свидетели сообщили, что врач, увидев Забора, вырывающегося из гостеприимных рук Рыженко, подумал, что Сергея бьют, и решил вступиться. Ну а поскольку он находился в невменяемом состоянии, все кончилось плачевно. Впрочем, не так уж плачевно - одна разбитая физиономия, один сломанный палец и один испуганный Кутиков...

«ОБНАЖИВ ТОПОР, КАВАГОЕ СТАЛ ГОНЯТЬСЯ ЗА СВИНЬЯМИ»

Сергей Кавагое - человек, вместе с Макаром основавший «Машину» и 10 лет игравший в ней, несмотря на свое японское происхождение, выпивал как нормальный русский. С ним связано множество историй, которые со временем, возможно, составят золотой фонд группы. Расскажу лишь одно предание, относящееся к тем временам, когда мясо в советских магазинах достать было невозможно, то есть 80-м годам прошлого века.

Соскучившийся по свежему мясу Кава прослышал, что километрах в 50-ти от Москвы есть свиноферма, на которую можно пробраться через дыру в заборе, поймать там поросенка и тем же путем уйти. Решение поесть свежей молодой свининки зрело с каждым днем, и, наконец, Кавагое решился.

Основавший вместе с Макаревичем «Машину времени» Сергей Кавагое, «несмотря на свое японское происхождение, выпивал как нормальный русский человек»

Надел сапоги, телогрейку, взял с собой мешок, острый топор и отправился в путь. Будь это в наше время, его задержали бы на первой станции в метро и по подозрению в терроризме отправили бы в обезьянник, но тогда все было гораздо спокойнее. Он добрался до вокзала, сел в электричку и достал бутылку водки. С аппетитом откушал ее и через час был уже на станции назначения.

Осеннее небо темнело стремительно, но дорогу к ферме Кава нашел - все-таки опыт почти профессионального охотника и рыбака сказывался. Сидя в кустах, стал дожидаться окончательной темноты, согревая себя глотком-другим из оставшейся в запасе чекушки. Затем, с наступлением часа «Ч», пролез через дыру в заборе и стал присматривать поросенка, достойного стать жертвой.

Глаза у него разбегались, свинюков было множество, разной комплекции и шустрости. Обнажив топор, он стал гоняться за свиньями - в надежде нанести одной из них точный удар. Было скользко. Слой навоза превышал несколько сантиметров, так что, когда Кава падал, вставать ему приходилось с трудом.

Наконец, по прошествии получаса Сергей сумел схватить какого-то зазевавшегося свиненка по шее топором, поднял его, загрузил в мешок и отправился в обратный путь. Сел в электричку и от сознания выполненного долга, тепла и выпитой водки задремал.

Проснулся минут через 40 на подъезде к Москве. Народ толпился в проходах, все сидячие места были заняты, только на пять мест в Кавином отсеке никто не претендовал. И немудрено. Представьте себе, сидит бородатый, узкоглазый, явно нетрезвый мужик, сапоги у него до середины в говне, телогрейка тоже не блещет чистотой, спортивная шапочка надвинута на глаза, а рядом лежит мешок, из которого торчит топорище. К тому же из-под мешка расплывается довольно большая лужа крови. Удивительно, но факт: Каву не только не сдали в милицию по прибытии на станцию, но он в таком виде даже доехал от «Комсомольской» до Юго-Запада и принес вожделенную добычу домой. Потом разделал ее, часть съел, а остальное загрузил в морозилку и оставил до Рождества.

(Продолжение в следующем номере)




Если вы нашли ошибку в тексте, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
1000 символов осталось