В разделе: Архив газеты "Бульвар Гордона" Об издании Авторы Подписка
Кризис жанра

Проигравшие

Юлия ПЯТЕЦКАЯ 25 Января, 2005 22:00
"Да я б вашего гетмана первым бы расстрелял! - кричал Константин Хабенский со сцены бывшего Октябрьского дворца несколько дней назад. - Полгода он издевался над всеми нами! Терроризировал население этим гнусным языком, которого и на свете-то не существует! Развел всякую сволочь с хвостами на головах...".
Юлия ПЯТЕЦКАЯ

"Да я б вашего гетмана первым бы расстрелял! - кричал Константин Хабенский со сцены бывшего Октябрьского дворца несколько дней назад. - Полгода он издевался над всеми нами! Терроризировал население этим гнусным языком, которого и на свете-то не существует! Развел всякую сволочь с хвостами на головах...". Вернее, это кричал Алексей Турбин, главный герой мхатовского спектакля "Белая гвардия", показанного недавно в Киеве.

На самом деле, "Белую гвардию" должны были показывать в украинской столице 3 и 4 декабря. Аккурат в то самое время, когда "всякая сволочь", разговаривающая на гнусном и не существующем в природе языке, перекрыла Крещатик, а в Октябрьском гайдамаки разбили свой штаб. Гастроли перенесли на конец января.

В конце января в Киеве неожиданно пошел снег, на Крещатике по-прежнему стояли повстанческие палатки, а по сцене, усеянной бутафорскими снежинками, бегали мерзкие петлюровцы и на ломаном малоросском кричали всяким жидовским мордам: "А ну скажи: "Ще не вмерла Україна!", после чего безжалостно убивали.

Так получилось, что русский классик Михаил Афанасьевич Булгаков, родившийся в Украине, написал два произведения на одну и ту же тему, снабдив их одинаковыми главными героями и реалиями: роман "Белая гвардия" и пьесу "Дни Турбиных". Московский режиссер Сергей Женовач позаимствовал для своего спектакля название булгаковского романа, а поставил пьесу, введя таким образом неподготовленную часть публики в заблуждение. Дело в том, что роман отличается от пьесы приблизительно как Пушкин от Дантеса. Первая книга писалась о себе и для себя, а при помощи второй писатель пытался ассимилироваться в советской Москве.

"Белая гвардия", созданная в 1924 году, насквозь пропитана ощущениями человека, посетившего сей мир в его минуты роковые. Молодой врач Михаил Булгаков бегал по тем же киевским улицам, которыми бегут его Алексей Турбин и Николка, отсиживался в подворотнях, мерз, боялся, давил вшей и "был мобилизован пятой по счету властью в Городе".

Этот биографический роман представляет собой хронику киевской интеллигентной семьи, чей уютный теплый мир за кремовыми шторами с приходом революции, а затем и гражданской войны разваливается на глазах. На Крещатике гарцуют то белые, то красные, то желто-голубые, старый уклад рушится, новый пугает.

Полковник Алексей Турбин, его брат Николка, их сестра Елена Тальберг, ее муж Владимир Робертович, кузен Елены Ларион, друзья семьи Шервинский и Мышлаевский понимают, каждый по-своему, что жизнь под шелковым абажуром закончилась навсегда.

Пьесу "Дни Турбиных", по которой поставил спектакль Женовач, Булгаков написал два года спустя. На ее премьере присутствовал Сталин и другие официальные лица, сидели недобитые буржуи, изрыгал проклятия Маяковский, требуя физической расправы над автором. Автора не тронули. В 1936-м он напишет "Батум", где сделает главным героем Иосифа Джугашвили, еще раз плюнет в вечность и благодаря этому избежит камеры, пыток, лагеря и 20-ти лет без права переписки. И кто может сегодня осудить за это издерганного, больного, отравленного сомнениями человека, прожившего в отличие от многих своих современников не самую стыдную жизнь?

Другое дело, что совершенно непонятно, зачем ценителю классики Сергею Женовачу понадобилось вытаскивать на свет божий слабую и верноподданническую вещь, которая ничего не принесла своему создателю, кроме угрызений совести. По большому счету, единственной могучей силой в пьесе являются большевики, правда, присутствующие там лишь теоретически. Ни одного комиссара в пыльном шлеме, красноармейца или буденновца, зато полно петлюровских бандитов и раскаявшейся контры, которая медленно, но уверенно раскрывает объятия дивному новому миру. "Большевики идут, - констатирует в финале бывший белый офицер Мышлаевский. - Салютует шестизарядная батарея!".

Рассматривать этот конъюнктурный бред в качестве исторической истины или хотя бы версии - уж лучше Горького ставить. И потом. Какие опять большевики? Какие белогвардейцы? Уже никто никуда не идет. Мы столько лет с упорством Сизифа поднимали весь этот исторический ил со дна, что должны были наесться им до тошноты, до рвоты. А тут опять шестизарядная батарея салютует и пятиконечная звезда маячит на горизонте очень конкретно. Как пошутила моя коллега: "Такое впечатление, что пьеса написана для Сталина, а поставлена для Путина".

В Москве спектакль Женовача вызвал единодушное одобрение критики и назван "гимном настоящим мужчинам, прекрасным женщинам и внепартийному патриотизму". Ну о патриотизме, как о покойнике, - либо хорошо, либо ничего, женщина тут одна - Елена Тальберг, а из настоящих мужчин только Алексей Турбин, чей образ Булгаков писал с себя.

Кстати, в романе Турбин остается жив. В пьесе погибает, поскольку оставить в живых убежденного белогвардейца было уже опасно для самого автора. Остальные "настоящие мужчины" - это идеальный набор для умопомрачительного сериала. Трусливый, предавший красавицу-жену почти опереточный Тальберг; манерный бабник Шервинский, подобравший жену Тальберга; растерянный Николка; толпа озлобленных юнкеров; отвратительные, тупые и кровожадные украинские националисты; карикатурный гетман; штабc-капитан Мышлаевский-Пореченков, смахивающий то ли на вечно пьяного матроса, то ли на продвинутого мента. Ему бы еще пистолет с глушителем, кожаный пиджак да машину с мигалкой.

Ах да! Еще житомирский кузен Елены Лариосик - самый фарсовый персонаж спектакля. Тучный 35-летний артист Александр Семчев, играющий 21-летнего хрупкого книжного мальчика, - поистине удивительная режиссерская находка. Когда тщедушный Николка предлагает 100-килограммовому Семчеву свои кальсоны, в зале просто истерика. Хотя справедливости ради надо заметить, что именно Семчев, получивший за свою роль престижную московскую премию "Чайка", а отнюдь не Хабенский с Пореченковым, на которых пришла поглазеть добрая половина зала, вынес на своих могучих плечах всю эту этически, эстетически и этнически невыносимую галиматью.

Компания в доме Турбиных мало напоминает российскую элиту начала ХХ века, не мысляющую своей жизни без самодержавия. Так же мало эти люди похожи на побежденных, проигравших и отверженных, какими являлись в действительности.

Вообще, для того, чтобы привозить подобные постановки в Украину, где с некоторых пор государственным языком является тот, которого "и на свете-то не существует", нужно иметь либо определенное мужество, либо недюжинное нахальство, либо азарт. Все контраргументы вроде того, что это всего лишь экскурс в недавнее прошлое, выглядят малоубедительно. В пьесе очень четко, прямолинейно и в лоб показано, кто здесь хороший, а кто плохой. Самого хорошего убили, а самый плохой - гетман (видимо, Скоропадский Павел Петрович) -слинял в Берлин, сняв шаровары.

В принципе, легко возразить, что все это придумал Булгаков, а Женовач честно воплотил, и какие, дескать, претензии к постановщику. Да, собственно, никаких. Если кто-то воспринимает историческое развитие как замкнутый круг и вновь в ходу финальные фразы "Большевики идут...", мои искренние соболезнования.



Если вы нашли ошибку в тексте, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
1000 символов осталось