В разделе: Архив газеты "Бульвар Гордона" Об издании Авторы Подписка
Святая к музыке любовь

Вдова Микаэла Таривердиева Вера: "После "Песни о далекой родине" мужа обвинили в плагиате и разразился международный скандал"

Людмила ГРАБЕНКО. «Бульвар» 25 Января, 2005 22:00
Микаэл Таривердиев достаточно поздно встретил свою настоящую любовь. Роман композитора и пианистки закончился свадьбой. Увы, о счастливых годах своей жизни Вера Гориславовна, ныне вдова, почти не рассказывает, предпочитая словам дело.
Людмила ГРАБЕНКО
Микаэл Таривердиев достаточно поздно встретил свою настоящую любовь. Роман композитора и пианистки закончился свадьбой. Увы, о счастливых годах своей жизни Вера Гориславовна, ныне вдова, почти не рассказывает, предпочитая словам дело. Эта, так похожая на девочку (наверное, из-за косички, которую носит), хрупкая женщина бережно хранит память о своем муже - собирает архив-фонотеку, для которой где только можно разыскивает записи его произведений. Организовала в Калининграде Международный конкурс органистов имени Таривердиева. Нашла спонсоров, которые подарили крупнейшей в Калининграде музыкальной школе имени Глиэра новый орган ручной работы. Основала Благотворительный фонд, мечтает создать в Москве музей Таривердиева.

"ЧТО-ТО МНЕ НАДОЕЛИ ФИЛЬМЫ ПРО ШПИОНОВ"

- Вера Гориславовна, когда Микаэл Леонович работал над "Семнадцатью мгновениями весны", вы ведь еще не были знакомы?

- О работе над этой картиной я знаю по его рассказам. А еще по партитуре к фильму... В 1996 году я переписала на киностудии имени Горького все пленки, записанные к "Семнадцати мгновениям". А это шесть часов музыки! Значительная ее часть использована в картине, но кое-что осталось за кадром. Для меня это было безумно интересно - постепенно я будто погружаюсь в атмосферу съемок. Фонограмма включала в себя и номер дубля, и собственно эпизод - например, проезд Штирлица по Берлину, - и голоса Микаэла Леоновича и режиссера Татьяны Лиозновой в промежутках между номерами.

Знаете, тогда я поняла, почему эта картина такой долгожитель и почему ее так любят зрители. Да потому, что на всех уровнях она совершенно замечательно сделана! Ее можно принимать или не принимать, но у нее есть свой неповторимый стиль, который впоследствии был широко растиражирован. Например, отступления, начитанные за кадром голосом Копеляна: "Личное дело такого-то", "Информация к размышлению" и другие. Все эти ходы, найденные в "Семнадцати мгновениях", потом часто использовались и в фильмах, и в спектаклях.

- Есть у картины и свое музыкальное лицо...

- Это получилось благодаря тому, что Таривердиев был профессионалом высокого класса - не только музыкантом, но и человеком кино.

- Есть такая профессия?

- А как же! Одно дело просто писать хорошую музыку, и совсем другое - чувствовать кадр. И так, как обычно работал над картинами Микаэл Леонович, мало кто мог. Он был в составе съемочной группы полноправным участником, приходил на съемки. Кстати, он долго думал, соглашаться ли ему писать музыку к картине о Штирлице. "Знаешь, - сказал он тогда, - что-то мне надоели фильмы про шпионов!". А потом нашел ход: главным для него стал не детективный сюжет, а внутренний мир героя. Отсюда и ностальгическая "Песня о далекой родине", и философская "Не думай о секундах свысока"...

И вот, найдя эту лирическую ноту, он дал согласие. А потом Таривердиев так увлекся, что начал как одержимый писать музыку... Интересно, что предложенная им тема далекой родины определила и режиссерскую концепцию Лиозновой. И начальные, и финальные кадры фильма, когда Тихонов, сидя на земле, смотрит по летящих на восток журавлей, сняты как иллюстрация к музыке Таривердиева. В сценарии этих сцен не было.

- Правда, что песен к фильму было написано не две, а гораздо больше?

- Предполагалось, что в каждой серии - а их планировалось восемь - будет звучать новая песня. Все они были сданы на студию в срок. Но когда начались съемки, в определенный момент фильм вдруг начал жить собственной жизнью - многое на съемочной площадке рождалось будто бы само собой. Тогда и Таривердиев, и Лиознова решили, что большое количество песен разрушит структуру картины.

Нет слов, песни замечательные, и слава Богу, они сохранились. Но, слушая записи, я поняла, как рождаются шедевры. Это происходит только тогда, когда человек может от чего-то отказаться, даже если оно сделано очень хорошо. Так, в процессе монтажа режиссер вырезает удачно снятые кадры, сцены и планы во имя того, чтобы сохранить жесткую форму и общее впечатление от картины.

Микаэл Леонович смог пожертвовать частью написанного, доведя тем самым музыкальное оформление картины до совершенства - ничего лишнего! Более того, музыка стала одним из действующих лиц фильма.

- Пожалуй, лучше всего это видно в сцене встречи с женой.

- Это была беспрецедентная идея в истории кинематографа вообще - сделать немую сцену, драматургия которой выстроена только на взглядах актеров и музыке. Там ведь убраны все шумы и ровно четыре минуты 17 секунд звучит музыкальная тема!

Изначально ее в сценарии не было. Но консультант картины - известный разведчик Семен Цвигун - во время съемок рассказывал множество интересных историй, в том числе как для разведчиков, живущих за рубежом по многу лет и скучающих без своих близких, устраивали такие встречи. Вот Лиознова и решила привнести в картину трогательный элемент.

Кстати, музыку к этой сцене Микаэл Леонович писал, когда съемки были в разгаре. И еще... Как известно, актеров Тихонова и Шашкову снимали по отдельности - они были заняты и никак не могли встретиться на съемочной площадке. Вот Лиознова и снимала эту сцену под музыку - помогала актерам убедительнее сыграть.

- Говорят, когда "Семнадцать мгновений весны" выдвинули на Государственную премию СССР, режиссер Татьяна Лиознова лично вычеркнула Таривердиева из списка предполагаемых лауреатов...

- В результате премию не дали никому. Спустя какое-то время была отмечена только сама Лиознова. С формулировкой: "За участие в создании картины "Семнадцать мгновений весны".
"ПОЗДРАВЛЯЮ УСПЕХОМ МОЕЙ МУЗЫКИ СОВЕТСКОМ ФИЛЬМЕ"

- С исполнителями знаменитых песен, если не ошибаюсь, тоже вышла история...

- Еще и какая! Пробовались практически все советские певцы - от Магомаева до Мулермана. Уже была готова фонограмма с записью Муслима Магомаева. Но Лиозновой все время казалось, что его, пусть и очень хорошему, исполнению чего-то не хватает. Она рискнула и попросила записать песни Иосифа Кобзона. Это было попадание в десятку! Магомаев обиделся.

- А что за история со знаменитой песней Франсиса Лея, мелодию которой, якобы заимствовал Микаэл Леонович?

- Кому-то показалось, что "Песня о далекой родине" Таривердиева местами напоминает шлягер Лея. История была по-настоящему страшной. Таривердиева обвинили в плагиате и посулили большие неприятности, его перестали приглашать на телевидение и радио, с ним перестали здороваться коллеги и знакомые. Апофеозом стала телеграмма, пришедшая на имя главы Союза композиторов СССР Тихона Хренникова: "Поздравляю успехом моей музыки советском фильме. Франсис Лей". Поползли слухи, что советское правительство, дабы избежать скандала, готовится уплатить Лею 100 тысяч долларов в качестве отступного.

Скандал приобретал воистину международный размах, и в дело вмешались "искусствоведы в штатском". Оказалось, что телеграмма отправлена... с Центрального телеграфа в Москве, а Франсис Лей претензий к Таривердиеву не имеет и никому ничего не писал. В чудовищном розыгрыше заподозрили Никиту Богословского, мастера на такие штуки, но, как говорится, не пойман - не вор. Микаэл Леонович внешне достаточно спокойно пережил происшедшее, но эти события и наложившаяся на них смерть матери стоили ему первого инфаркта.

- Симфония "Чернобыль", насколько я знаю, сыграла особую роль в жизни Таривердиева...

- И в его смерти тоже... Так случилось, что через несколько месяцев после Чернобыльской катастрофы, в сентябре 1986 года, Микаэлу Леоновичу предложили выступить перед людьми, работающими на станции. С такими просьбами тогда обращались ко многим известным деятелям культуры, но далеко не все соглашались. Таривердиев отказаться не смог... Вместе с нами тогда поехали Николай Крючков и Элина Быстрицкая.

Мы встречались и разговаривали с людьми, которые работали тогда на станции. То, что они рассказывали, ужасало: про смены длиной в... несколько секунд, про то, как ликвидаторы моментально схватывали смертельные дозы радиации. Страшно становилось уже при подъезде к зоне. Осень, деревья в золотых листьях, огромные тыквы на огородах, открытые окна в домах. И ни одной живой души нигде! Микаэл Леонович долго не мог понять, что же вокруг было не так, а потом потрясенно сказал: "Птицы молчат!".

После концерта, который проходил в Зеленом Мысе, Микаэл Леонович - а он, надо сказать, по природе своей человек очень любопытный - попросил, чтобы ему показали Чернобыльскую станцию. "Хочу все увидеть своими глазами", - сказал он.

Нам дали раздолбанный газик, респираторы-"намордники" и подвезли к станции на достаточно близкое расстояние. Впечатление оказалось настолько сильным, что проявилось не сразу. А в апреле 1987 года симфония для органа на Таривердиева, что называется, снизошла. Он сел за инструмент в домашней студии и на одном дыхании сыграл ее от начала до конца.

- Когда состоялась премьера?

- 1 января 1988 года в Концертном зале имени Чайковского. В январе же симфония была исполнена в Западном Берлине (тогда еще существовало это деление) - там состоялась грандиозная антивоенная акция! Но самой главной для Таривердиева была премьера "Чернобыля" в Киеве, все в том же, 1988 году.

Симфония "Чернобыль" состоит из двух частей: первая называется "Зона", вторая "Куда идем?" - реквием, мистическое произведение. Там есть все: и ощущение человеческого страдания, и интонация плача, и даже момент смерти, когда души отлетают и сливаются с космосом...
"ПРОТИВ БАЛЕТА "ДЕВУШКА И СМЕРТЬ" ВЫСТУПИЛИ МЭТРЫ БОЛЬШОГО"

- В последние годы жизни у Таривердиева было много мистических событий?

- И все они связаны с чернобыльской темой. Замечательный режиссер-документалист Ролан Сергиенко, который работал в Чернобыле, снял несколько картин, в том числе "Порог" и "По ком звонит колокол Чернобыля". Фильмы эти рассказывали о последствиях катастрофы, людях, работавших на станции, и их судьбах, суде над руководителями Чернобыльской АЭС. Узнав, что Таривердиев написал симфонию, Сергиенко обратился к нему с просьбой озвучить ею фильмы. Но дело в том, что по стилистике симфония к документальному кино никак не подходила. Поэтому Микаэл Леонович, хотя он никогда не работал в кинодокументалистике, написал оригинальную музыку для этих картин.

Совершенно мистическая, не объяснимая никакими материальными законами история произошла, когда записывали музыку к фильму "По ком звонит колокол Чернобыля". Дело было в нашей домашней студии. После записи главных тем: "Реквием" и "Голоса небесные" - решили сделать перерыв. Был жаркий день, и мы пили кофе, сидя у открытого окна. И вдруг услышали, что где-то звучит мелодия, которую только что записали. Но ведь этого не могло быть! Помню, Микаэл Леонович еще возмутился: "Не успел написать, и уже украли!".

Когда мы вернулись в студию и поставили пленку, чтобы прослушать тему еще раз, она оказалась пустой. Всем стало как-то не по себе: было такое впечатление, что музыка просто улетела в окно. Может, это связано с тем, что сам фильм по силе эмоционального воздействия получился очень страшным: похороны режиссера Шевченко, который получил смертельную дозу на съемках ленты "Колокола Чернобыля", кладбище погибших пожарных и ликвидаторов, которое само по себе является сильнейшим источником радиации, больницы...

Но на этом история с "Реквиемом" не закончилась. Тема эта все время преследовала Таривердиева, а он, будучи человеком впечатлительным, тяжело переживал это. Когда он делал последнюю в своей жизни работу - музыку к спектаклю о Марии Стюарт, - то сцену смерти Марии написал на основе большого фрагмента симфонии "Чернобыль" и назвал ее "Реквием". Пленку с записью мы отдали в театр и буквально на следующий день уехали в Сочи отдыхать. Больше Микаэл Леонович ничего написать не успел.

- Почему именно тема Чернобыля так волновала композитора?

- Он был уверен, что с этой катастрофой человечество переступило какой-то важный порог и непременно должно задать себе вечный вопрос: "Куда идем?". Микаэл Леонович обладал невероятной способностью чувствовать, редчайшей интуицией и понимал: то, что произошло в апреле 86-го, не просто несчастный случай - за этой катастрофой стоит нечто, связанное с историей человечества вообще. В книге, написанной им в последние годы жизни, есть слова: "Вы ждете, когда на вас прольется огненный дождь, ждете страшного суда, ждете апокалипсиса? Но конец света уже наступил. Он - здесь и сейчас!".

- Симфония "Чернобыль" была не единственным мистическим произведением Таривердиева?

- Незадолго до смерти муж написал балет "Девушка и смерть". Его готовили к постановке в Большом театре, танцевать там должны были Нина Ананиашвили и Андрис Лиепа. Но мэтры - Васильев, Максимова и Уланова - выступили против. Спектакль закрыли накануне премьеры. Никто из друзей Микаэла Леоновича не выступил тогда в его защиту. Сердце не выдержало, и Таривердиев слег.

Положение было настолько серьезным, что его на "скорой помощи" привезли к трапу самолета, вылетающего в Лондон. В английском Королевском госпитале светило современной медицины Терри Льюис сделал композитору сложнейшую операцию. Спустя некоторое время Таривердиев порекомендовал Евгению Евстигнееву, у которого был аналогичный диагноз, обратиться к Льюису. Операция прошла неудачно, Евстигнеев умер. А Таривердиева обвинили... в смерти актера.

Вскоре после этого Микаэл Леонович умер в сочинском санатории "Актер", в 151-м люксе, в котором теперь никто не селится. Ему стало плохо в пять утра. Дежурный медбрат пытался сделать укол, но не смог найти вену. Когда приехала "скорая", композитор умер.

- Мы должны были возвращаться в Москву, - вспоминает Вера Гориславовна.
- Рано утром Микаэл Леонович вышел на балкон, закурил... и все. Мне показалось, что он просто улетел...



Если вы нашли ошибку в тексте, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
1000 символов осталось