В разделе: Архив газеты "Бульвар Гордона" Об издании Авторы Подписка
Сильные мира сего

Народный депутат Украины Владимир ЯЦУБА: «Всем мужчинам в 50 лет советую родить, причем можно не от своей жены, а от любимой женщины»

Алеся БАЦМАН. «Бульвар Гордона» 25 Декабря, 2008 22:00
Враги упрекают его в чрезмерном чинопочитании, друзья отмечают — всего в жизни добился сам, никогда не идя по трупам.
Алеся БАЦМАН
При росте 187 см, весе 105 кг и барабанном раскатистом басе этот человек всегда оставался за кадром. Стоял за теми, кто, как известно, решает все. Занимая с первых лет украинской независимости политические должности, он умудрился так и остаться чиновником. «Чиновник» в его устах звучит почти любовно — для него это профессиональный государственный строитель. Яцуба и строил — украинскую компартию после запрета старой, Администрацию Президента Кучмы, Министерство регионального развития, созданное премьером Януковичем специально для него. Враги упрекают его в чрезмерном чинопочитании, друзья отмечают — всего в жизни добился сам, никогда не идя по трупам. Сегодня большой и суровый регионал Яцуба расположился в скромном кабинете главы парламентского подкомитета по вопросам строительства и архитектуры. Даже в холодную сырую погоду он держит свои окна открытыми — вдруг весна наступит раньше ожидаемого и ему опять улыбнется солнце...

«МОЯ СЕМЬЯ ПРОРАБОТАЛА НА МЕТАЛЛУРГИЧЕСКОМ ЗАВОДЕ 250 ЛЕТ»

— Владимир Григорьевич, какие слова ваших родителей вы сегодня чаще всего вспоминаете?

— Моя мама всегда повторяла одно: «Що скажуть люди?». Отец такого не говорил, но жил только по этому принципу. Он 54 года проработал на Днепропетровском метзаводе имени Коминтерна в одном цеху. Ушел на пенсию только после того, как потерял зрение во время капитального ремонта стана. Он ведь никому даже не говорил, что у него катаракта! В 1974 году я вывел его за руку с завода, посадил в машину и повез домой.

— Сейчас таких людей, по-моему, уже нет. Когда работа — это дело всей жизни, а государственное, чужое воспринимается как родное...

— Вы знаете, все так говорят, но я думаю иначе. У меня еще и прадед был — в том же цеху трудился. Кстати, моя семья 250 лет проработала на этом заводе. В том числе и я 16 лет. Отец, он был бригадиром ремонтных слесарей, рассказывал, что в день, когда эвакуировали оборудование, они вышли с проходной, а немцы на велосипедах проезжают мимо. И так получилось, что большое оборудование вывезли, а все ценное, но более мелкое, разобрали по домам. Но когда в октябре 1943 года наши освободили Днепропетровск, люди из дома принесли все инструменты, которые взяли при эвакуации: резцы, напильники, смазочные материалы, — чтобы снова запустить производство!

— Они чувствовали себя там хозяевами.

— Я вырос в районе, для которого завод Коминтерна был всем — он обеспечивал зарплату, культурные ценности, воспитание детей. В наш клуб «Металлург» приезжали артисты и областные, и республиканские. У нас был свой пионерлагерь, куда я с детства ездил. Уже при мне открыли свой пансионат. А перед 1991 годом, будучи первым секретарем Днепропетровского горкома партии, я вместе с директором завода построил ночной профилакторий на 100 мест. Путевка на месяц стоила семь рублей. Там стояло уникальное оборудование, чешские ванны. Потом уже руководство завода все это продало, и сейчас там находится какая-то еврейская организация, которая готовит девочек для поездок в Израиль.


Владимир Яцуба — Иван Плющ: разговор по душам

Фото УНИАН



— А свой первый рабочий день помните?

— Конечно! Я когда в 72-м после армии вернулся, на заводе уже работали моя сестра, дядя с тетей и отец. Батя меня за руку привел к начальнику цеха Григорию Ивановичу Старине, — очень заслуженному человеку, по-моему, два ордена Ленина у него было, четыре ордена Боевого Красного Знамени. «Вот мой сын, — говорит. — Хочет работать». Там как раз было две вакантные должности — горячая и вредная. Одна на производстве белой жести, а вторая — с жидким свинцом. Начальник цеха посмотрел и сказал: «Так, он крепкий мужик — пойдет на свинцевание!».

— В какой ситуации первый раз водку попробовали?

— Вы знаете, что интересно, в нашей семье никто не пил. У нас мама могла по праздникам больше выпить, чем папа. Мне по наследству досталась эта особенность физиологии, и для меня самая большая проблема была в Администрации Президента, Кабинете министров и в других структурах — это гуляние в компаниях.

— Ну, в Украине у вас вариантов мало! Как говорят, людина або хвора, або падлюка!

— Так всегда мне и говорили! Но я действительно ни к тому, ни к другому типу не отношусь! Просто физически не могу пить. А мы с коллективом часто выезжали — называлось это «на подведение итогов» — с семьями на днепропетровские острова и там отдыхали. Самые приятные и самые добрые воспоминания у меня остались с тех времен. Я был начальником очень дружной смены — 78 человек! И теперь я иногда приезжаю в свой район, встречаюсь со своими бывшими коллегами — до сих пор помню все их табельные номера. Когда уходил, вы не поверите, плакал.
«КОГДА НА ЗАВОДЕ Я СТРОИЛ ЦЕХ, У МЕНЯ ТАМ И КРОВАТЬ СТОЯЛА»
— Говорят, что с возрастом меняется отношение к детям, к рождению ребенка. У вас их четверо. Как появление очередного сына или дочери вами воспринималось?

— О-о-о, это моя любимая тема! У меня в жизни так получилось: два старших сына выросли у мамы и у тещи. В этот период я строил цех на заводе. Там и кровать стояла. Потом занялся партийной работой, и мне, честно, было тогда не до детей. Это моя самая большая боль и самая большая глупость. К счастью, мои ребята очень хорошо воспитаны: один работает главным инженером авиационного завода, второй занимается — наконец-то в 30 лет нашел себя — бизнесом. Оба в Днепропетровске.

— Не хотят в Киев переезжать?

— Пока нет. Средний здесь жил. У него тут квартира, женился здесь. Но он нашел свою стихию, днюет и ночует на фирме, занимается реализацией автомобилей. У него это получается, я увидел его загоревшиеся глаза. А первый с детства производственник, причем самостоятельный. Он такой, как папа, — всего добился в жизни сам, слава Богу! А вот дочь и младший сын уже воспитаны мною. Я после того, как переехал в Киев и нашел свою вторую половину, свою любимую женщину, ей и себе сказал, что детей никому передоверять нельзя. А если это мальчик, он должен быть с отцом везде — на охоте, на рыбалке, в магазине...

— Вы — как Лукашенко просто!

— Ну про него не знаю, а я — так точно! Когда мои коллеги видят, как я в холодную погоду беру своего малого на охоту на кабана, они удивляются... Кстати, этому я научился у немцев.

Знаете, так получилось, что и дочь на меня похожа: тоже самостоятельная, целеустремленная, ей не нужно заносить оглобли. Учится на третьем курсе Киевского национального университета имени Шевченко. Сама поступила, окончила Кловский лицей с золотой медалью. Сейчас я занимаюсь воспитанием моей восьмилетней копии.


Со второй женой Оксаной у Владимира Яцубы любовь и полное взаимопонимание: «Мы иногда одними словами говорим, и мысли у нас одинаковые»



— Так похож?

— Очень! Все привычки мои! Походка! Вообще всем мужчинам в 50 лет я советую родить, причем родить можно не от своей жены, а от любимой женщины. Это без разницы! Вовка — все для меня. Он — мое лекарство, моя жизнь. Я даже не представлял, что мужик может так любить своих детей. Говорят, что самые любимые — внуки. Вранье! Внук не может быть роднее, чем родной сын.

Кстати, ему восемь, а первому внуку — 13. Но сын командует внуком.

«Я РАЗВЕЛСЯ ТОГДА, КОГДА ПОНЯЛ, ЧТО НЕ МОГУ ИЗМЕНИТЬ ОКСАНЕ С СОБСТВЕННОЙ ЖЕНОЙ»

— Во всех интервью, когда вы говорите о жене, других эпитетов, кроме «молодая, красивая, любимая», не используете. Какая у вас разница в возрасте?

— 20 с половиной лет.

— Вас это не пугает?

— Нет. Слава Богу, я пока разницы не чувствую.

— А что мужчина должен делать, чтобы женщина ее не чувствовала?

— Это чувство не купишь. Любовь или есть, или ее нет. Я, например, могу сказать, что любил первую жену, мы прожили 26 лет, у нас было все нормально...

— Вы встретили Оксану, когда уже развелись?

— Нет. (Пауза). Я развелся тогда, когда понял, что со своей собственной женой не могу изменить Оксане. (Пауза). Вот когда такое чувство у мужика появляется, надо расставаться с супругой без колебаний. Можно врать год или 10 лет, но счастливее от этого не станешь.

— И кто кому первый признался в любви?

— Даже не помню. Мы познакомились очень давно, еще в 1987 году. Она работала в Печерском райкоме комсомола, а я — в Центральном Комитете партии. У нас никаких отношений не было: на протяжении многих лет Оксана мне звонила, я — ей. У нее была своя жизнь, у меня своя.

— Сыновья нормально к вашему второму браку отнеслись?

— Да, с самого первого дня. И мама моя тоже. А первой жене я помогаю и буду помогать: все ей оставил.

— Она замуж снова не вышла?

— Нет, одна живет. Ну, дети там с ней. Они постоянно общаются.

— Интересно, кто у вас в семье завтраки готовит?

— Жена моя. Я еще ни разу не ушел, чтобы она не проводила меня. Два дня назад что-то приболела, я говорю: «Лежи», она: «Нет!». Оксана в этом плане настойчивая...


Владимир Григорьевич с младшим сыном Володей. «Вовка — все для меня. Он мое лекарство, моя жизнь»



— А как супруга относится к вашему хобби — к охоте?

— Отлично! Иногда видит, что мне надо развеяться. Говорит: «Слушай, ты, наверное, уже съезди на охоту». Это одна из особенностей общения между мужчиной и женщиной — мы иногда даже одними словами говорим, и мысли у нас одинаковые. Телевизор смотрим, она что-то прокомментирует, а я только хотел это сказать — удивительно!

— Ваша самая большая охотничья гордость?

— Это то, что мой сын убил медведя.

— Самый младший?!

— Нет, самый старший! (Смеется). Мы с ним много ездили, и практически при мне он добыл такой трофей.

— Но это же, в принципе, опасное занятие...

— А ездить на машине не опасно? На дорогах в тысячи раз больше гибнет людей, чем на охоте. Только в Украине ежегодно — семь тысяч.

...Самое больное, что я прочитал в свой адрес, когда был в Днепропетровске губернатором, это как Яцуба убивает несчастных птичек и какой он изувер! На самом деле, для охотников не главное убить. Целый год они, как дети, гладят оружие. Я например, иногда кладу любимый карабин возле кровати. Но с ним ни разу не был на охоте! Ни разу! Для этого у меня есть другое оружие. А этот карабин я просто люблю. Поэтому иногда вытяну его, поглажу, это же целый процесс. И тех мужчин, кому такие чувства не знакомы, мне просто жаль.

— Вы и женщин на охоту берете?

— Моя жена была несколько раз. Я ей даже в день рождения ружье подарил. Мы с ней ездили в Гиническ на зайца. Оксане понравилось. Я видел в ее глазах азарт. Ну много поездить мы еще не успели, потому что для женщины ведь нужны определенные условия. А вот мои друзья — да, я знаю, заместитель мэра Киева Анатолий Голубченко постоянно с женой ездит.

«ГОРЖУСЬ ТЕМ, ЧТО МЕНЯ НАЗЫВАЮТ КУЧМИСТОМ!»

— Работая в аппарате Президента Кучмы, вы были одним из самых верных его людей. Сегодня не обижаетесь, когда вас кучмистом называют?

— Я горжусь этим! Что значит кучмист? Когда-нибудь спокойно сядут и сравнят, что было сделано при Кучме и что при других — не буду называть фамилии. За Кучму все история напишет. Я не люблю много выступать и играть во все эти демократические шоу, но если меня спросят, скажу: я горжусь тем, что был в период с 94-го по 98-й год в той команде, которая работала самозабвенно. Можно было в час ночи зайти к Кучме, высказать ему свои предложения, и назавтра они появлялись в виде указов. Мы работали как одно целое.

— Ну, самозабвенность, пожалуй, была только во время его первого президентского срока...

— Да, согласен. Потом, к сожалению, он меня отправил из Администрации, потому что я много на себя брал. И сам это признает.

— А вы сейчас общаетесь с Леонидом Даниловичем?

— Постоянно! Позавчера он мне звонил из Карловых Вар, где отдыхает. Знаете, Кучма тоже переживает. Он всем говорит, что его политика не интересует, но на самом деле болеет за это. Сто процентов!

— Почему, как вы думаете, Кучма сейчас редко появляется в эфире, почти ничего не комментирует, практически не дает интервью?

— Я думаю, это обида. Такая же у меня была, когда меня незаслуженно изгнали из Днепропетровска. (Замолкает). Я до сих пор простить не могу этого... Потому что настоящий руководитель живет не орденами, а мнением людей. Иногда кривое слово простого человека ранит на всю жизнь.

— Но это же политика! Он знал, куда идет. Кучма — опытный человек с толстым панцирем.

— Но это живой человек! Панцирь есть для тех, кто смотрит на него как на Президента. Как, например, все смотрят сегодня на Януковича. На него все смотрят и думают — он такой весь железный. А на самом деле Виктор Федорович очень добрый.

— Ну лидер регионалов делает успехи в плане имиджа...

— Я знаю, как он относится к простым людям. Думаю, это оттого, что Виктор Федорович сам пережил. Я видел его в таких ситуациях... Мне тоже часто, особенно женщины, говорят: «Ну ты хоть улыбнись!». Надо три пуда соли съесть с человеком, чтобы понять, что за грубоватой внешностью скрывается очень доброе, теплое и отзывчивое сердце.

— По вашей логике, за хрупкой, милой внешностью, к примеру, Юлии Тимошенко скрывается, я не знаю... бульдозер!

— Ну, что скрывается за ее внешностью, я думаю, уже большая часть Украины поняла! (Смеется). Это даже не надо комментировать!
«МОЙ ДРУГ ПРЕДЛОЖИЛ КУЧМЕ ПОДВЕСТИ ПОД ВЕРХОВНУЮ РАДУ ДВА БЭТЭЭРА: «ДАВАЙТЕ ИХ ПУГАНЕМ!»

— Вы пополнили ряды Партии регионов ровно накануне досрочных парламентских выборов в 2007 году. Почему?

— Когда принималось решение о досрочных выборах, я был в должности министра и тогда впервые публично заявил о вступлении в Партию регионов. До этого я был беспартийным — с тех времен, когда приостановил свое участие в компартии. Хотя, если честно, я был инициатором восстановления партийной городской организации в Днепропетровске, я и еще три партийца были у Кравчука, когда отменяли табу на компартию. Ну и если совсем честно, время ведь давнее — это мне предлагали возглавить компартию. Причем предлагали сделать те люди, которые меня учили, на которых я смотрел как на самых авторитетных в партии.

— А почему отказались?

— Сказал им: «Значит, я буду лидером, а вы, мои учителя, будете у меня подчиненными? Я так не могу». По большому счету, был спор, что человек больше ценит и поддерживает — общее или свое. Я думаю, за это время уже все убедились: свой дом строят добросовестнее, чем общественный, своя фирма эффективнее, чем государственная.

А решение вступить в Партию регионов я принял, потому что страна стояла на пороге гражданской войны. Я это чувствовал, знал... Думаю, такое же решение отступить, чтобы не было гражданской войны, принял Янукович (или Ахметов — мне это не столь важно). Кстати, подобные решения время от времени принимал Кучма, когда его толкали на применение силовых мер. «Вся политика не стоит одной капли человеческой крови», — говорил он.

— ...и сделал это не на камеры?

— Он это произнес, когда Саша Разумков, мой покойный друг, соратник и брат, перед принятием Конституции зашел в кабинет к Кучме вместе со мной и предложил подвести под Верховную Раду два бэтээра. Говорит: «Давайте их пуганем!». А Кучма сказал: «Пока я Президент, не то что делать, а даже думать тебе, Саша, об этом запрещаю!».

— Я у вас как у министра регионального развития спрошу. Раньше кланы формировались «там, где деньги, где производство, где мощность» — донецкий, днепропетровский, харьковский... Сейчас видно, что это не основной критерий. Вы, например, думали когда-нибудь, что возникнет клан закарпатский?

— Это не клан. Я думаю, все дело тут в админресурсе. А корни ситуации в том, что Виктор Андреевич страшно не любит аппарат. Это я знаю из собственного опыта: когда он стал премьер-министром, заявил публично, что выгонит 50 процентов чиновников. И если честно, то Ехануров и Яцуба не дали ему этого сделать, потому что пострадал бы не Кабмин, а вся страна.

Славяне всегда, еще со старых партийных времен, ненавидели чиновников. Их и в партию принимали только по квотам — на 10 рабочих одного. Сейчас снова нашли такой жупел.

На днях прошла информация, что собираются 200 тысяч чиновников сократить. Этим идиотам я хочу сказать, что всего государственных служащих в Украине 247 тысяч! И если действительно уберут 200 тысяч, то останется Ющенко, Балога и небольшая группа в Администрации (Секретариате Президента. — Авт.).

Надо сказать, что напряженные отношения между Администрацией Президента и Кабмином были всегда — и до Яцубы, и после. Но сейчас Кабмин превратился в серьезную государственную структуру. Он и называется правительством — это те, кто управляет. Меня часто спрашивают о 1994 годе: «Администрация была тогда вторым правительством?». Я говорю: «Нет, она была первым правительством». Это я объективно говорю, потому что по пять лет отработал и там, и здесь.

Я организовывал отношения между Администрацией и Кабмином, будучи первым замглавы Администрации, и был министром Кабинета министров, когда Медведчук работал главой Администрации. Тогда Администрация решала все вопросы и брала на себя ответственность — при Табачнике, при Кушнареве, при Белоблоцком, при Медведчуке. Но вырос Кабинет министров!

Я очень уважаю Балогу, которого когда-то принимал на работу. Виктор Иванович был у меня на собеседовании, когда губернатором шел. Кстати, он был хорошим губернатором. Но нельзя вернуться вспять, надевать уздечку на ту лошадь, которую ты воспитал. Правда, после предыдущих глав Администраций Балога — единственный преданный Президенту Ющенко человек. Правильно они делают или неправильно, но он преданный и глубоко верующий. Я знаю его, его семью, его маму. Так же как когда-то Яцуба не мог отступить от Кучмы, так и Балога не может отступить от Ющенко. И все стрелы, которые летят сегодня в него, не его. Сейчас говорят: «Балога решает все за Президента». Да вранье все это! Неправда!

— А кто будет следующим Президентом Украины?

— Будет тот, кто откажется от своего ради общего. Мне трудно ответить на ваш вопрос, и не потому, что я не знаю этих людей. Дело в том, что при нынешней системе у нас не выборы, а утопия. Это в 1990 году нам казалось, что всенародные выборы — самые справедливые и достойные. На самом деле, мы же знаем, как они сегодня проходят. Почему Америка не проводит всенародного избрания Президента? Они всем навязали прямые выборы, а сами проводят строго по компартийной системе. То же самое сделала Россия. Она не поддалась на эту дурочку, создала мощную партию. Сейчас их все клеймят позором, а они набирают темпы развития.

— А давайте смоделируем. Один президентский срок Юлии Владимировны. Какой Украина может стать после этого?

— У Юлии Владимировны есть один недостаток — она, стараясь нравиться, как любая женщина, много обещает. К тому же слишком разношерстная публика вокруг нее собралась. Вот я недавно смотрел выступление Медведева — меня, украинца, жаба давит, честно скажу! Выступает человек, сумевший (или там группа людей — неважно!) объединить россиян. Я же уже опытный человек, вижу по глазам, по мимике, по поведению: они завороженно на него смотрели! Поэтому никакая оппозиция не в силах там что-то сделать. Это не потому, что ее задавили, как нам говорят. Просто власть нашла точку, объединяющую россиян. В начале каденции Путина нашли Чечню, а сейчас с помощью американцев — Грузию.

— Вы были депутатом Верховной Рады Украины первого независимого созыва... Если сравнивать — какая там атмосфера была?

— Это небо и земля. Там были настоящие, искренние народные депутаты, болеющие за будущее своей страны. А здесь спор идет между фракциями. Мы сегодня встречаемся, кто еще живой с тех пор остался, как родные люди. Несмотря на разные политические взгляды, несмотря на то, что тогда мы не то что говорить — смотреть не могли друг на друга.

— А вам сейчас не противно заседать в этой Раде, которая работает такими темпами, что один закон обходится государству в 10 миллионов гривен?

— Противно! Мне противно наблюдать бездействие парламента, противно то, что понятные вещи не решаются, что Радой практически управляет группа людей из Секретариата Президента. Я по натуре не парламентарий — это не мое. Я из когорты командиров: привык принимать решения и отвечать за них. Что я думаю, у меня написано на лице. Мне когда-то Кучма говорил: «Не могу тебя назначить главой Администрации». Я ему ответил дословно: «Я не гожусь для этого. Главой Администрации должен быть политический авантюрист. Человек, способный скрывать свои эмоции».

— А что, были планы вашего назначения?

— Ну просто такой разговор зашел. Я когда-то и Януковичу сказал: «Виктор Федорович, прошу одного — я должен говорить то, что думаю. Если начну врать, стану допускать ошибки». Такой я человек, меня уже не переделать.



Если вы нашли ошибку в тексте, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
1000 символов осталось