Индустрия наглости

Американцы, собравшись арендовать жилье, вначале разглядывают припаркованные вдоль ближайшего тротуара автомобили и по их стоимости воображают контингент, среди которого придется обитать. Приметы устроенной жизни во многих странах стандартны, сыновья, которых я на год определил поучиться в Бостонском университете, где преподавал, рассказывали, как соседи по комнате общежития сразу же и в открытую осмотрели «лейблы» на их одежде в шкафу, определяя общественное положение ребят. Считается, что это нормально и сразу же расставляет всех по местам.

Уже работая дома и представляя свою фирму на переговорах, сын рассказывал, как перед заключением соглашения, наши же, родимые, отечественные партнеры оглядывают его автомобиль, костюм, часы, калибруя своего собеседника. Я не раз грустно думал: споря о национальной идее и ее воплощениях, мы упустили из виду, что люди наши не только постигают отчеты о высоколобых спорах, но еще и смотрят телепередачи, читают прессу и почти постоянно вслушиваются в призывы о том, что, как велит «Пепси», надо «Жить большими глотками!». В унисон этой рекламе другие советуют «Бери от жизни все, что можешь!», а тем, кто сомневается, косметические фирмы подсказывают: «Ведь ты этого достойна!».

Национальная идея вызревает в неутихающих призывах потреблять больше и дороже, нас зовут стать обществом потребителей, поскольку, как выяснилось, все другие идеи сложнее. Те, кто умеет есть вкуснее и ездить комфортнее, считаются лучше тех, кто ездит в автобусе и питается в «Макдоналдсе». Индустрия наглости сверлит уши, глаза и другие места организма, внушая безальтернативность своих истин. Что еще важно: идея внутренней сортировки нации согласно потребительским индексам подразумевает нестыковку разных ее слоев. Недавно я вспоминал, как в годы моего оккупационного детства немцы раздевались догола и мылись у нас в деревенском дворе на Черкасчине, не обращая внимания на проходящих женщин и вообще на окружающий мир. Так мы можем обнажиться в присутствии собак или кошек, поскольку не считаем их существами одного с нами ряда.

Читая некоторые глянцевые издания, я сегодня возвращаю это воспоминание, когда вижу, как намозолившие глаза теледивы наперегонки учат жизни, отрываясь от телесуфлера, искренне повествуя о сравнительных достоинствах любовников, водя гостей по залам своих вилл с колоннами, рассказывая, что и когда эти любовники им купили и за что именно.

Это не просто дурное воспитание - это стиль жизни. В популярном журнале телепрограмм я прочел исповедальное интервью с одной из таких, как говорили раньше, «дам полусвета», которая сообщает, пожав плечами: «Да, у меня было больше мужчин, чем у среднестатистической женщины, ну и что?». Мужчины, автомобили, бриллианты, бутики - все складывается в оценочный ряд - этого требуется достичь, а на прочие вопросы следует обезоруживающий ответ: «Ну и что?». В прессе, выходившей лет 100 назад, было модно издеваться над юношами, подглядывающими в замочные скважины. Сегодняшняя замочная скважина может быть величиной с глянцевую страницу и не очень дорого стоит.

Если вы хотите мне помочь и подскажете, когда и где можно прочесть статью о спасении бомжей или беспризорников, буду вам очень признателен. Мне, как, полагаю, многим из вас, надоели гламурные девки, сообщающие о своих устроенных жизнях, навязывающие собственный вариант национальной идеи, который рекламируется с особым усердием.

На рекламных страницах - множество предложений про установку железных дверей и систем сигнализации, не допускающих проникновения на вашу территорию людей извне. Общество сортируется, разгораживается, и высоколобые споры о национальной идее как-то заслонили тот факт, что эта идея у нас давно уже формулируется послойно.

Интересно, как формируется национальная идея в азиатском горном королевстве Бутан, где, говорят, запрещены телевидение, реклама и глянцевые журналы?

Если вы нашли ошибку в тексте, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter