Комплекс старшего брата

Виталий КОРОТИЧ

За все надо платить. Причем зачастую расплачиваются не те, кто расходовался. Как-то мне довелось пережить в Лондоне все радости охотничьей собаки, по запаху определяя расположение неисчислимого множества азиатских ресторанчиков. В годы войны режим пересечения британских границ гражданам империи, нуждавшейся в новой дешевой рабочей силе, был послаблен, это прижилось, и сейчас в некоторых районах Лондона уже действуют шариатские суды, встретить женщину в парандже можно запросто, и кое-где попадается даже «исламский патруль», следящий за поведением мусульман.

За все надо платить. Причем зачастую рас­плачиваются не те, кто расходовался. Как-то мне довелось пережить в Лондоне все радости охотничьей собаки, по запаху определяя расположение неисчислимого множества азиатских ресторанчиков. В годы войны режим пересечения британских границ гражданам империи, нуждавшейся в новой дешевой рабочей силе, был послаблен, это прижилось, и сейчас в некоторых районах Лондона уже действуют шариатские суды, встретить женщину в парандже можно запросто, и кое-где попадается даже «исламский патруль», следящий за поведением мусульман.

В Голландии по количеству индонезийских приправ на прилавках и харчевен, использующих эти приправы, можно без труда сообразить, где находились колонии нидерландской короны, а во Францию только из стран Магриба, Северной Африки, официально переселилось более четырех миллионов алжирцев, тунисцев и марокканцев — колониальная война в Алжире, пресеченная некогда президентом де Голлем, не забылась, и последствия ее разнообразны.

«Бремя белых», о котором писал англичанин Киплинг, стало в Европе повседневной проблемой, и даже в мирной Швейцарии кипели дискуссии и проходил референдум о том, можно ли в альпийской республике возводить мечети с минаретами, а во Франции до сих пор спорят, можно ли старшеклассницам-мусульманкам прятать лицо на уроках. Германия мусульманизируется очень интенсивно — количество одних только турок там превысило четыре миллиона.

В мирных скандинавских странах уже не раз горели на улицах перевернутые автомобили, полиция швыряла слезоточивые гранаты в толпу — это иммигранты из стран третьего мира жгли и громили в Копенгагене и Стокгольме...

Все перепуталось. В имперские годы, а затем вплоть до распада Советского Союза Россия была «старшим братом», гегемоном в «содружестве», самой мощной его составляющей, и привычка совать свой нос в дела бывших «младших братьев» никак не уходит. Комп­лекс старшего брата интернационален, и Франция послала зачем-то войска в свою бывшую колонию Мали, Соединенные Штаты объясняют Афганистану или Ираку, как следует жить на свете, погубив там тысячи американских солдат, а в Лондоне нигерийцы зверски растерзали на улице британского солдата, сводя счеты неведомо с кем и неизвестно за что, — так что даже в бывшей империи колониальные войны продолжаются. Причины их и способы примирения очень непросты.

Россия никак не может привыкнуть к самостоятельности большинства бывших советских республик, события в Украине демонстрируют это всему миру. Но дело не только в привычках политиков-великодержавников. Расплата за имперское прошлое разнообразна и длительна. Имперский комплекс — это не только привычка покрикивать на тех, кого всегда считали «младшими». Теперь это еще и кровь в битвах, ведущихся с непослушными недавними вассалами, это и страх перед ответом обиженных — так Россия привела к себе исламский терроризм, который, слава богу, незнаком Украине.

Время от времени раздаются очередные призывы к уважению равноправия — и тут же начинается бой за выяснение, кто независимее кого. «Старший брат, — спросил меня когда-то Расул Гамзатов, — это который раньше умирает, да?».