В разделе: Архив газеты "Бульвар Гордона" Об издании Авторы Подписка
Без страха и упрека

Станислав САДАЛЬСКИЙ: «Удовиченко я никогда не прощу»

Дмитрий ГОРДОН. «Бульвар Гордона» 9 Апреля, 2007 21:00
«Я российское кино не люблю, потому что понимаю, как там все делается. Очень здорово об этом одна проститутка сказала: «Все побыстрее и задаром». Режиссерского кино уже нет, есть только продюсерское — вот продюсеры и диктуют».
Дмитрий ГОРДОН

(Окончание. Начало в №14)

«ЗНАКОМСТВО ФЕДОСЕЕВОЙ-ШУКШИНОЙ С АЛИБАСОВЫМ — ДУРНОЕ. ТОЖЕ МОЙ ГРЕХ...»

— Года три или четыре назад я видел прекрасный антрепризный спектакль, который вы играли с Ларисой Удовиченко. Почему с ней расстались? Красивая женщина, великолепная актриса...

— Не то слово — блистательная, но мы и раньше, бывало, подолгу не разговаривали. Как-то, в конце перестройки, встретились в ресторане Дома кино. Она пришла туда после премьеры картины Лени Филатова «Сукины дети» и воскликнула: «Боже мой! И Кирпич здесь, и Облигация!». Я, грешным делом, подумал: «Какая дура!», но потом мы снялись в фильме «На кого Бог пошлет», и искра проскочила. Лара — замечательная партнерша, я ей благодарен за то, что затянула меня в антрепризу. Мне так вкусно игралось с ней — просто счастье: 15 лет у нас было какое-то сумасшествие!

— Вы, помнится, говорили, что у вас даже поллюции на сцене случались...

(Смущенно). Случались... Трещина после 50-летия Ларисы пошла. Юбилей мы устроили ей в ресторане «Тифлис» — я вообще грузинскую кухню очень люблю. То, се... Лару предупредил: «Если будут набиваться папарацци, не отказывай им ни в коем случае. Все же знают, что у тебя дата: пригласи, пускай снимут!». Я так всегда делаю, но знаете, как актеры... Она ни в какую: «Нет, только не это. Никого не будет!».

— Она вообще, насколько я знаю, очень закрытый образ жизни ведет...

— Журналисты тем временем заранее сняли столик в соседнем зале и спокойно ее ждали, ну а актеры люди такие — когда видят камеру, сразу же приосаниваются, улыбочка... Так старая дряхлая цирковая лошадь, когда заиграет музыка (напевает: ба-ба-ба-ба!), начинает копытом бить. Вот и Лариса, как только увидела камеру (а была она уже слегка под градусом), поймала белочку. Такой получился снимок!

Когда репортаж с ее дня рождения вышел, она на меня почему-то набросилась: «Ты организовал?». — «Лара, — успокоил ее, — да если бы это сделал я, наговорил бы уже знаешь чего?».

— Кто ей какой подарил вибратор?

— Да нет, вибратор — это херня: были такие вещи, я вам скажу...

— Что именно?

— Ой, не могу (смеется), не буду... В общем, она решила меня наказать. У нас был назначен спектакль в Петербурге в ДК имени Горького — две с половиной тысячи билетов продали. Лара уперлась: «Не поеду!», но когда я начинал, мои учителя говорили: «Артист может отменить спектакль только в одном случае — когда его вынесли вперед ногами. Сломана рука, нога, кто-то из близких умер — все равно выходи. Священнодействуй или убирайся вон!».

(Пауза). Вот этого я ей никогда не прощу! «А-а-а, ты вот написал... — она мне кричала, — я к тебе на похороны не приду!». — «Лара, — ответил я, — не волнуйся, зато я к тебе точно приду». Потом мы еще пару раз выходили на сцену, но это уже было что-то ужасное. Плохо она играла, делала так (корчит гримасы): «Я люблю тебя, люблю, сю-сю-сю!». Я ей в сердцах сказал: «Я не Бог — не прощаю». Нет (нервничает), не прощу ее, не прощу!..

— Перейдем, чтобы сменить тему, к делам амурным: это ведь вы в свое время познакомили вашу подругу Федосееву-Шукшину с Бари Алибасовым?

(Вздыхает). Тоже мой грех...

— ???

— Дурное знакомство, дурное — Алибасов это называет халявной засветкой. Мне просто печально, что Лида действительно его любила, а ему было важно войти в актерский, очень закрытый мир. Одно дело — попса, а другое — драматический артист: между ними стена и никогда нет точки соприкосновения. Просто я очень любил рестораны (и сейчас люблю!), а у Алибасова же денег куры не клюют...

— ...а у вас на водку не хватает?

— Нет, ну зачем мне простецкая выпивка — я все изысканное предпочитаю. Коньячок с лимоном: половина на половину...

— ...грузинское вино...

— Я-то его люблю, но оно меня, честно говоря, не очень, хотя кахетинские вина — это с ума сойти!

Алибасову, повторяю, надо было просто войти в этот круг, правда, с другой стороны, как вошел, так и вышел. Он же первый стал подкупать телевизионных продюсеров... Они сейчас все берут, но его даже за деньги не хотят ставить, за очень большие деньги! Представляете, Алибасов где-то находит богатых людей, те за его клипы платят, а их потом не показывают.

— Нечего было развращать теленачальников!

— Да это же бред! Мы актеры, это нам должны платить, а они с нас еще тянут!

«ЗОЛОТОЙ ТЕЛЕНОК» С МЕНЬШИКОВЫМ — УЖАС, СНОТВОРНОЕ. «СПИ, ГЛАЗОК, СПИ, ДРУГОЙ!..»

— Несколько лет вы вели с Тиной Канделаки на радио суперрейтинговую, суперпопулярную программу. Недавно Тина была героиней всех светских хроник — газеты взахлеб писали о ее приключениях в Ницце с Сулейманом Керимовым...

— Обычная травля, связанная с гонениями на грузин!

— Но она находилась в «феррари» Керимова, когда он попал в аварию?

— Конечно, только Сулик ее подставил, сказал ей: «Не говори ничего!»... Тоже не очень красиво... Вечером мы должны были идти с ней в ресторан, и тут вдруг она звонит: «Я еду в Ниццу, там будут свои».

— В Ниццу она собралась потому, что у нее были с Керимовым близкие отношения?

— Да нет, по работе.

— Давайте, наконец, скажем, кто такой Сулейман Керимов, потому что многие читатели понятия о нем не имеют. Итак, этот человек замыкает пятерку самых богатых людей России — он миллиардер, депутат Государственной Думы...

— ...и при этом ему нравится общаться с известными тетками — он просто от них умирает.

— Насколько тесно общаться?

(Отстраненно). Не знаю. Я не хочу подробности обсуждать — это личная жизнь его...

— ...и известных теток...

— Молодец, ради Бога! В Ницце у Тины множество всяких дел было: она мне сказала, что летит по работе — нужно деньги для телепроекта добыть. Это известная практика — вы ведь тоже хорошенькую помощницу вперед пустите: знаете, она договорится там, где вы не сумеете...

— Зачем же помощницу — пойду сам...

(Ехидно). Ну да, с вашей красотой никто не может сравниться — все прямо в обморок падают. Иногда, правда, даже она не срабатывает, и вы посылаете девушку.

— Да нет, Стас, не посылаю...

— Значит, другие ходы есть... Мы, честно вам говорю, собирались в тот вечер с Тиной, ее родителями и мужем Андреем обмывать «ТЭФИ». Она обещала: «Вот вернусь, и пойдем», и вдруг звонит мне таким голосом: «Алло, д-д-д»... Я не узнал: «Кто это?». — «Не могу говорить», — и что-то там про свинку... Поэтому, когда мне из газет стали трезвонить, всем говорил: «Она мне сказала, что у нее это самое»... Я брякнул: «Ветрянка», — и все бросились повторять, но для меня никакой разницы в этих болезнях нет, я в них не разбираюсь. Эх, ну рассказала бы все как есть...

— А как есть?

— Она была с Керимовым по работе, ее муж Андрей тоже с супругой Сулеймана общается. Там все нормально, они в дом Керимовых вхожи и все такое. Печально, что из нее сделали вторую Ксюшу Собчак, вернее, пытались сделать, но это только в связи с грузинскими событиями. История выеденного яйца не стоит, и Тина очень страдала. Она, поверьте, блистательная — на радио пользовалась фантастическим успехом...

— Стас, сегодня талантливый актер в состоянии заработать в кино хорошие деньги?


"Театр меня кормит. Лицедействую, кривляюсь, ломаюсь, но зарабатываю только актерством"



(Качает головой). Нет.

— Тем не менее один съемочный день того же Олега Меньшикова стоит восемь тысяч у. е...

— И где он сейчас снимается? Вот скажите!

— Ну, я видел чудовищную картину Шилкиной «Золотой теленок»...

— Ужас, снотворное! «Спи, глазок, спи, другой»... Ну и что — я вас умоляю! Деньги имеют свойство быстро заканчиваться...

— Хорошо, съемочный день Станислава Садальского сколько сегодня стоит?

— Три штуки, но я же не снимаюсь все время. Повторяю: деньги — ничто! Главную роль согласен отыграть и за бесплатно — меня же театр кормит. Лицедействую, кривляюсь, ломаюсь — но зарабатываю только актерством.

— Вас нынче может взволновать и пронять до глубины души какой-нибудь фильм, снятый в России?

— Нет, я российское кино не люблю, потому что понимаю, как там все делается. Очень здорово об этом одна проститутка сказала: «Все побыстрее и задаром». Режиссерского кино уже нет, есть только продюсерское — вот продюсеры и диктуют: «Нет, это плохо, а это наверняка есть». 100 процентов есть, и очень талантливые люди такое говно снимают... Знаете, говорят: «Дети хуже, а родители все лучше»...

Мне в кино откровенно скучно, другое дело — Его Величество Театр. Вот недавно постановку в Щукинском училище посмотрел: играли — блистательно! — Карло Гоцци «Зеленую птичку»... Как интересно — и по драматургии, и по воплощению! «Боже, — я думал, — какое же это счастье — театр!».

— По-вашему, он не умер?

— Ну, конечно же, нет — он и не может скончаться. Выходя на сцену, я всякий раз понимаю: «Ни фига, публика не дура! Пусть тяжелая, капризная, но — умнейшая». Даже я вот один сколько прочитал книжек, а в зале таких много! Это один организм, я иду к нему с любовью, с радостью и чувствую, что по отдельности каждый зритель меня понимает.

— Вы просто живой, а от многих актеров мертвечиной тянет...

— Нельзя врать — это всегда видно! Некоторые думают: «Вот сейчас обману, получу это, это и то, а дальше буду говорить правду». Дудки: вранье — оно же затягивает! Кстати, по поводу грузинского гражданства... Мою партнершу Олю Богданову одна актриса спросила: «Что, Садальский, совсем с ума сошел? Для чего ему это гражданство нужно?». Оля ответила ей: «Ты разве не в курсе? Он пол-Пицунды уже получил и еще 200 тысяч долларов дали». — «А, тогда понимаю».

— Когда появилась возможность смотреть старые советские ленты на DVD, вы купили какие-то картины со своим участием?

— Нет, мне это неинтересно. Вы знаете, большинство артистов просто умирает от своего творчества, но у меня дома — вот как многие любят — мои фотографии не висят. На что смотреть?

— Но то же «Место встречи изменить нельзя» показывают постоянно — не тянет взглянуть на себя, вспомнить молодость?

— (Разочарованно). Ну что-о-о там? Если иногда и смотрю, то как-то отстраненно. Ну нет у меня такого: «Тише, тише — меня показывают!». Боже упаси!

«РУСЛАНА СОВЕРШИЛА «ПОДВИГ» — ТОЛЬКО ОДИН СЫРОК ЗА ЦЕЛЫЙ ДЕНЬ СЪЕЛА»

— Когда-то вы мне сказали, что будете сниматься в рекламе исключительно за большие деньги — тысяч за 50 долларов. Я еще переспросил: «А если дадут 20 — откажетесь?». Вы ответили: «Только 50!». До сих пор так непреклонны?

— Нет. Сейчас вообще за какие-то копейки снялся, зато в следующий раз запрошу по полной программе... У вас эту рекламу с мобилками показывают? Вышло смешно. Режиссер предложил: «Что хотите, то и делайте!» — и мне это очень понравилось. Вот за какую-то ерунду и снялся.

— Сегодня в любого мало-мальски известного актера ткни — он уже народный артист России. Вы же почему-то до сих пор заслуженный...

— Не надо — я народный артист Грузии, народный Чувашии: это здорово, и других званий уже не нужно. На самом деле, я очень хотел звание, но легко его получают те, кто работает в штате, потому что их выдвигает театр...

Вспомнил сейчас: ваша Руслана — шикарная такая певица, — когда начиналась «помаранчевая революция», приезжала в Москву. «Я голодаю, — сказала, — сегодня утром один сырок скушала... Протестую, не принимаю власть». Вообще-то, актерам не надо в политику лезть — это ужасно! Артист должен играть и для белых, и для красных, и для зеленых, и даже для голубых — работа такая, и говорить: «Для тех я пою, а для этих нет» — позорно. Я еще тогда подумал: «Ну что же ты голодаешь? Лучше бы от звания народной артистки, которое тебе Кучма дал, отказалась: дескать, не принимаю от этой власти! Как в свое время достойные люди делали: и Солженицын, и Мотыль. Пахмутова ведь отказалась от наград Ельцина, сказала: «Не надо!»...

— ...и Евтушенко орден Дружбы не принял...

— Это тихо делается, а ваша Руслана «подвиг» совершила: только один сырок за целый день съела...

Вы знаете, для меня эти все цацки — ничто, но поскольку живем мы в таком государстве, нас приучили: обязательно любим вот здесь (показывает на груди) повесить соплю... Вот и мне хотелось. «Ой, — мечтал, — стать бы народным артистом!». А ведь сначала надо первичную организацию пройти, потом в районе должны утвердить...

— Почти как в партию раньше...

— Круче, куда круче. После района кандидатура одобряется Моссоветом, мэрией, представителем президента по Московской области, а уж затем бумаги идут в Кремль, в наградной отдел. Четыре ступеньки я проходил безупречно, но в последней комиссии, где заседают большие люди-актеры, против меня голосовали единогласно. Тот же Олег Павлович Табаков с удовольствием это делал.

— Но почему?

(Пожимает плечами). Будет возможность, спросите у него: пускай скажет! Я эти стенограммы потом читал — все документы были у меня на руках. Они-то думали, что никто ничего не узнает...

(Тоскливо). Мне так хотелось... Люся Нарусова пообещала: «Стас, тебе обязательно народного артиста России дадут». У нее же допуск во все кабинеты плюс Люся тогда в самом фаворе была. Знаете, там такая преданность... «Кто ваш отец?». — «Владимир Владимирович Путин». — «А кто ваша мать?». — «Владимир Владимирович Путин». Я то и дело ее одергиваю: «Прямо даже неприлично, Люся», — но она искренне его любит.

— И он ее, судя по всему, тоже...

— Однако тем, за кого она, бывает, просит, срок в тюрьме увеличивают.

— Да вы что?

— Я не шучу. В Санкт-Петербурге был осужден известный предприниматель Мирилашвили — я с ним не знаком, но знаю, что человек он очень хороший. Люся просила скостить ему срок, так ему удвоили и в другую колонию перевели.

— Несмотря на такую дружбу с Владимиром Владимировичем?

— Дружбы никакой нет, но Путин — человек благодарный и благородный. Помните его слова: «Лучше быть повешенным за преданность, чем за предательство?». Он, повторяю, никогда своих друзей не сдает. Насколько Зурабов чудовищный: что ни сделает, все проваливает, — но смотрите: стоит, держится. Такая у Путина натура! С одной стороны, это ужасно, а с другой, по-человечески — здорово. Правда, как для руководителя страны, мне кажется (я не последняя инстанция), это не очень хорошо.

Короче, Люся Нарусова вручила свои рекомендации главе секретариата президента России Сечину... Путин, мне стопроцентно известно, пообещал ей: «Все будет в порядке» — и Сечину сказал: «Оформите Садальскому народного артиста». А мы когда-то Волошина, экс-руководителя президентской Администрации, так с Тиной несли — половая тряпка была чище. Не помню уже, почему, но кто-то же должен про них говорить правду!

«КТО ЭТО?» — СПРОСИЛ Я НЕМЦОВА, ПОКАЗЫВАЯ НА АБРАМОВИЧА. «ЭТО РОМА, КОТОРЫЙ УМЕЕТ ДРУЖИТЬ...»

— Попробовали бы вы сейчас на кого-то из власть предержащих так понести, как при Ельцине на Волошина...

— Сейчас это мне уже не интересно. Между прочим, Александр Стальевич Волошин — один из богатейших людей России, мультимиллионер, и Владислав Юрьевич Сурков тоже. Это наши российские люди, и хотя в списке самых-самых их нет, засекречены, со временем мы об их капиталах узнаем. В свое время Дима Савицкий на «Серебряном дожде», где я имел прямой эфир, мне говорил: «Раньше, когда вы с Тинкой заладили: «Абрамович, Абрамович», я думал, вы про евреев. Эту фамилию первый раз от тебя услышал».

...Помню, мы отдыхали на даче у Татьяны Дьяченко (кстати, дочь Ельцина очень мне нравится — умная, образованная девочка): Немцов был, кто-то еще...

— ...и пришел Абрамович...

— Нет, мы сидели, а он ходил и нам подавал шашлыки. Я еще замечание ему сделал: «Вы все время как-то меня обижаете, молодой человек» и у Немцова спросил: «Кто это?». — «Это Рома, который умеет дружить», — услышал в ответ. В то время, если бы я был, как он, мог бы подписать любую бумагу — представляете?

— Что это было за время?

— Середина 90-х, наверное.

— И Рома уже тогда умел дружить...

— Ради Бога! Он человек — я это по делам вижу — и вызывает симпатию. Над ним смеются, а мне кажется, если Абрамович для своей Чукотки что-то делает, если люди его ждут, это достойная личность. Других мультимиллионеров, того же Волошина, публично не называют, а его — разрешено.

— Что же со званием, Стас, произошло? Волошин вмешался?

— Да, и опять мы с песнями пролетели. Сейчас же, поскольку я народный артист Грузии и Чувашии, становиться народным России абсолютно не интересно. Теперь меня волнует только мой театральный проект «Развод по-московски», который мы с Олей Богдановой и с Аллой Довлатовой триумфально играем. Почему, кстати, вы не пришли? Мы вас звали...

— Не смог — по уважительной причине: отсутствовал в Киеве...

— Пели в Америке песни?

— Нет, был в Москве на 70-летии Виктюка...

(С наигранным пафосом). Как это интересно — наплачешься! Вот Рома тоже, пожалуйста. Весь из себя свисток, пошел не по тому пути — не в работу, а вон туда (кивает вверх). Жалко...

— Так, Стас, не надо. Виктюк — гений, мой друг и член редакционного совета «Бульвара» — не дам его хаять! Вернемся к нашим баранам. Вы — признанная звезда кино и театра: что нажил к своим 55-ти Станислав Садальский, который безумно любит работу и искусством живет?

— Оставим звезды звездочетам! Знаете, с каким словом у меня звезда ассоциируется?

— С рифмованным, небось...

— Правильно. Мне бы вообще хотелось, чтобы сегодня, Дима, вы спели. Можно? Говорят, у вас такой вокал, что Басков и Повалий отдыхают...

— Вы говорите лучше, чем я пою...

— На самом деле, просто владею словом — это мое оружие.

— Итак, что Станислав Садальский сегодня имеет?

— Нет, я хочу вас послушать... Вы можете что-то спеть?

— Легендарный Андрей Разин, который основал в свое время «Ласковый май», посоветовал мне никогда без фонограммы не петь, поэтому послушаем, что есть у Станислава Садальского: квартира, машина, дом, участок земли?

(Миролюбиво). Не ваше собачье дело!

— Выкрутились как могли...

— Вот если вы споете, я расскажу. Баш на баш — годится?

— Мы сейчас в ресторан поедем — там, видимо, выпьем и я спою, а вы все расскажете...

— Договорились, а знаете, какую я кухню люблю? Итальянскую и грузинскую.

— Вам похудеть никогда не хотелось?

— Ну как же — я даже в еде себя ограничил. Разве не сбросил вес? Мне кажется...


Фанат Дмитрия Гордона Стас Садальский: "Мне бы очень хотелось, Дима, чтобы вы спели. Говорят, у вас такой вокал - Басков и Повалий отдыхают!"

— Ну да, есть немножко...

— У ваших друзей из попсы вы не спрашивали, каким образом им удается расстаться с лишними килограммами? Я, например, знаю: это отсос.

— В каком плане?

— А вы что подумали?

— Трудно даже предположить...

— Ну-ну, давайте свои версии...

— У меня это только с одним ассоциируется...

— Нет, а это с другим, как раз с противоположным связано. Ужас, что у вас на уме!

— Так, значит, откачка жира? Но ведь в газетах писали, что многие проглатывают какие-то капсулы...

— На сарае написано знаете что? Баба полезла, а там дрова...

— У нас в редакции, Стас, традиция: когда в кресле напротив меня сидят знаменитые певцы, они поют...

— Вы сейчас о себе?

— Нет, о тех, кто на вашем месте, но поскольку вы прекрасный актер, я думаю...

— Опять прекрасный?

— Это на мой взгляд...

— Школа лицемерия, Димочка...

— Отнюдь — оценочное суждение...

— Вы знаете, есть такой Отар Кушанашвили, так у него манера говорить схожая. Сначала: «Боже мой, вы потрясающий, великий — таких нет!», а дальше начинает хамить и на его хамство никто уже не реагирует. Изобрели методу! Мне такая журналистика гадка и Кушанашвили противен! Знаю, что когда на него напали и хотели остричь волосы, он в прямом смысле слова обделался.

— Подождите: Отар умный, образованный...

— ...а по-моему, всего лишь начитанный и хитро-мудрый...

— Но это такая редкость сегодня, не так ли?

— Тоже верно — в принципе, вы правы.

— Итак, выбирайте, что делать: или петь песнь, или читать стихи...

— Есть такое стихотворение Сергея Острового, называется «Картина». Вот представьте: она за моей спиной, а на ней... (Декламирует).

Летали синие галки,
кружили красные волки,
и елки были, как палки,
и палки были, как елки.
От елок этих направо
зеленые мчались реки
и улыбались лукаво
чуть желтые человеки.
К черту мои традиции!
Нарушив все представленья,
яблоки синелицые
росли на рогах оленьих.
Рог был внизу багряный,
вверху — голубого цвета.
Ой, до чего же странный
пестрый художник этот!
Странный? А вы уверены?
Не торопитесь, пожалуй.
Не так уж он прост, наверное,
этот занятный малый.
Отбросим кривые толки,
зачем ходить за примерами?
Конечно же, красные волки
красивей, чем волки серые.
О, эти краски мажорные,
эти смешные линии!
А галки такие черные,
что даже как будто синие.
Разве смогу забыть я
яркую суть открытия,
этот полет и цвет?
Спасибо тебе, художник,
спасибо тебе художник...
Художнику восемь лет.



Вы знаете, это стихотворение я прочитал специально. Когда мы молоды, все в ярком свете видим, а потом вырастаем и в не очень хороших людей превращаемся. Я прошу вас, читатели, ходите в театр — лучше его на свете нет ничего. Вон Туркменбаши хотел все деньги унести с собой на тот свет, даже календарь поменял, но с Богом так и не договорился. Идите в театр, будьте здоровы, и если кого-то я чем-то обидел, не сердитесь — дуракам все прощается!

Дима, вы первый сегодня поздравили меня с моим вторым гражданством, хотя, конечно, я прежде всего гражданин России, и только потом уже Грузии. Я даже завещание написал: «Прошу, чтобы тело мое похоронили в Санкт-Петербурге, а сердце — в маленьком татарском селе Шигарда»...




Если вы нашли ошибку в тексте, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
1000 символов осталось