В разделе: Архив газеты "Бульвар Гордона" Об издании Авторы Подписка
Чтобы помнили

Сын Клавдии Шульженко многие фотографии матери впервые увидел в Киеве

Татьяна НИКУЛЕНКО. «Бульвар» 19 Сентября, 2004 21:00
Выставку "Клавдия Шульженко: наивный мир наивных лет...", которая открылась в киевском Музее одной улицы, в наше приверженное точности и прагматизму время следовало назвать иначе - "Певица и ее мужчины".
Татьяна НИКУЛЕНКО
Выставку "Клавдия Шульженко: наивный мир наивных лет...", которая открылась в киевском Музее одной улицы, в наше приверженное точности и прагматизму время следовало назвать иначе - "Певица и ее мужчины".

В уютном зальчике на Андреевском спуске, где из динамиков звучит мягкий, гипнотизирующий, обволакивающий голос, на фотографиях не видно "чужих" женских лиц. Только она - "царица эстрады", "певица на все времена", "королева лирической песни" - и ее бесчисленные обожатели. И кажется, что от веера, от концертного платья, от семейных альбомов и прочих экспонатов веет не музейным холодом, а изысканными французскими ароматами - другой парфюмерии и косметики Шульженко не признавала.

Клавдия Ивановна, и это факт общеизвестный, не была красавицей, не обладала шикарным голосом. Но, раз услышав ее, нельзя было спутать ни с кем. Что в ней было такого завораживающего? Почему ее любили, по ней сходили с ума? Выставка не дает ответа, но позволяет приблизиться к отгадке. Вот роскошные желтые розы у рояля. Именно такие юной певице дарил ее первый, как теперь выразились бы, бой-френд - бесшабашный харьковский поэт Игорь Григорьев. Клавдия цветы отвергла, и он у нее на глазах в ярости швырнул их в урну.

А со светлым фибровым чемоданчиком она ходила на концерты. Его прикрывала во время обстрела в блокадном Ленинграде, приговаривая: "Только не в платья, только не в платья". Но однажды чемоданчик полетел в сторону, теряя лежавшие внутри концертное платье, туфли, грим... Это случилось, когда певицу перехватил на полпути влюбленный куплетист из Одессы Владимир Коралли. "Знакомься, это мой жених", - проворковала Клавдия, указывая на Григорьева. Пылкий одессит в ответ выхватил браунинг (разрешение на него сохранилось с Гражданской войны)... И соперник бежал.

Замуж она вышла за Коралли (в миру - Кемпера), через два года родился сын. О том счастливом времени напоминает пожелтевшая афиша с портретами супругов. Говорят, их союз был не столько семейным, сколько творческим. Не знаю, не знаю... Коралли очень страдал от постоянных измен жены. Подбирал ей аккомпаниаторов нетрадиционной сексуальной ориентации. Устраивал дикие сцены ревности. Мог, например, сорвать во время обеда со стола скатерть с посудой, резал себя ножом. В Москве острили: "Шульженко боги покарали. У всех мужья, у ней - Коралли".

Супруг стоически перенес ее бурный роман с пианистом и композитором Ильей Жаком, написавшим для Шульженко много песен. А вот флирта с зубным врачом, который считался другом семьи, не простил. В 56-м году, прожив в браке четверть века, он подал на развод. Клавдии Ивановне было уже 50, но она совершенно не чувствовала груза лет. И не позволяла двум внукам называть себя бабушкой - только Бусей. А через год певица встретила московского оператора Георгия Епифанова, который был на 12 лет ее моложе.

В уголке музейного зала примостилась старорежимная этажерка с граммофоном и пластинками Шульженко. Одну из них в молодости услышал Епифанов и... погиб. Долгие годы певица получала поздравительные открытки, подписанные загадочными инициалами Г. Е.

И вот они встретились: Жора, как звали его друзья, подвозил Шульженко с дачи. Разговорившись с пассажиркой, получил приглашение на чай. То чаепитие затянулось на три часа. Потом Клавдия Ивановна сказала: "Уходи или оставайся!". И он остался. "Это была брачная ночь, которая длилась восемь лет", - скажет потом Епифанов.

Кстати, среди персонажей выставки все-таки затесалась женщина - всесильная Фурцева. Похоже, она по-бабьи не могла простить певице ее осеннего счастья. Когда та пришла на прием, чтобы похлопотать о квартире (Шульженко после развода жила в 17-метровой комнате в коммуналке), номенклатурная дама начала ее сурово отчитывать: "Ваших заслуг никто не отрицает. Но вы не обижайтесь - скромнее надо быть". Клавдия Ивановна была остра на язык и не стала сдерживаться: "Вы, Екатерина Алексеевна, бывшая ткачиха, ныне министр культуры. Кем вы будете завтра, неизвестно. А я певица, которую любит народ. И всегда будет любить".

В отместку строптивица была вычеркнута из списков на присвоение звания заслуженной артистки РСФСР и очереди на квартиру в элитном доме.

Но все это такие мелочи по сравнению с последней любовью. Георгий Епифанов оставил семью. Помог купить своей возлюбленной однокомнатную кооперативную квартиру. Он обожал ее всю, до кончиков пальцев.


Клавдию Шульженко называли украинской Эдит Пиаф

С такой нежностью писал о располневшей талии, которую певица неуклюже пыталась скрыть, что поневоле махнешь рукой: ну их, эти диеты! И не случайно именно отрывками из его дневников киевские музейщики сопроводили представленные фотографии. Это одно сплошное объяснение в любви.

Но однажды в гостях Клавдия Ивановна приревновала Георгия. Вспыхнула, поднялась, увлекла за собой спутника. А дома закатила скандал: "За другими бабами приглядываешь, а сам 300 рублей заработать не в состоянии". Епифанов после этих слов вышел из квартиры и больше не вернулся.

Об этом поклонникам Шульженко, которую называли украинской Эдит Пиаф, напомнила выставка. На ее открытие из Москвы приехал, пожалуй, самый любимый мужчина певицы - сын.

Игорь Владимирович Шульженко-Кемпер последний раз в Киеве был 30 лет назад. Хотя ему уже 72, долгих уговоров не понадобилось. Тем более что корреспонденту "Бульвара" он сообщил: "Я не могу считать себя россиянином, потому что в паспорте у меня написано "украинец", а родился я в Харькове". Выглядел гость растроганным и потрясенным. В том числе и потому, что у него в семейном архиве половины представленных в экспозиции фотографий нет. "Но обещали мне восполнить", - похвалился он.

- У нас дома часто берут фотографии, альбомы, вещи, - массу домашнего материала и очень часто не возвращают. Например, недавно корреспондент респектабельной газеты взяла книгу "Когда вы вспомните меня" с дарственной надписью мне как сыну и пропала без следа! А я даже номера телефонов не спросил. Наверное, надо при юристах заключать договор, - сетовал Игорь Владимирович.

- Неужели ничего не сохранилось?

- Ну, самое главное - рояль Шостаковича остался - рассмеялся он.


Игорь Владимирович Шульженко-Кемпер был в Киеве 30 лет назад

- Наверное, это не очень хорошее подспорье в работе над воспоминаниями?

- А я их пока не пишу. Оставил на будущее. Когда ноги ходить уже откажутся, а будут, действовать только руки.

- А переписку матери, ее архивы вы собираетесь опубликовать?

- Это все тоже разошлось. Часть мама отдавала тем, кто писал о ней книги, и это все не возвращалось. А жаль. Письма были очень трогательные. Особенно от тех, кто прошел войну.

Последние два года он жил с матерью. Певица, тираж чьих пластинок составил 170 миллионов, получала пенсию 270 рублей. Уже давно был продан антиквариат, который она собирала в лучшие времена.

- Но помогали коллеги, - рассказывает сын. - Не все, конечно. Иосиф Давыдович Кобзон всегда приезжал: и дома бывал, и в больнице навещал. Алла Пугачева из зарубежных поездок что-то привозила всегда...

- Лекарства?

- Нет, с этим не было проблем, потому что мама была прикреплена к Кремлевке. Но Алла Борисовна знала, что она любит. Духи французские, вещи из модного тогда мохера... Пенсии ей, в общем-то хватало, потому что она получала даже больше, чем я, работая. Деньги лежали в шкафчике, под вещами. Нередко после ухода гостей я обнаруживал, что сумма там увеличилась. Но мама все списывала на склероз...

Нам остались ее песни: "Синий платочек", "Руки", "О любви не говори", "Три вальса"... Клавдия Ивановна скончалась 17 июня 1984 года, 20 лет назад.

Столичная выставка, приуроченная к этой скорбной дате, скорее всего, не открылась бы, если б не еще один преданный поклонник певицы. Многие экспонаты бесплатно представил Харьковский музей Шульженко, где директорствует ее родственник Борис Сергеевич Агафонов. Родство состоит в том, что некогда он был женат на племяннице Шульженко. Жена не простила ему слишком трепетного, на ее взгляд, отношения к памяти певицы. И впрямь, кому бы понравилось, что муж продал свою хату, чтобы расплатиться с музейными долгами? Что все деньги вкладывает в издание специального журнала, в книги о знаменитой землячке?

Похоже, теперь ряды шульженкоманов пополнит и директор Музея одной улицы Дмитрий Шленский.

Уходя из музея, и думала, что сегодня, по прошествии стольких лет, уже трудно отделить правду от мифов о Шульженко. Но точно известно: когда ее не стало, Георгий Епифанов по-прежнему приносил ей цветы. Он умер 24 марта 1997 года - в день рождения певицы, пережив ее на 13 лет. Годом раньше скончался Владимир Коралли, который завещал сыну похоронить себя рядом с любимой женой. "Не могу жить ни с тобой, ни без тебя"...



Если вы нашли ошибку в тексте, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
1000 символов осталось