В разделе: Архив газеты "Бульвар Гордона" Об издании Авторы Подписка
Музей запущенных неврозов

Все, что нажито непосильным трудом

Анна ШЕСТАК. «Бульвар Гордона» 16 Июля, 2014 21:00
Корреспондент «Бульвара Гордона» побывала на выставке «Кодекс Межигорья» в Национальном художественном музее
Анна ШЕСТАК

Безвкусица, эклектика, китч, енакиевское быкоко, межигорское жлобарокко — как только не характеризуют представленное на этой выставке! Айвазовский, Ян Брейгель-старший, Поленов — и тут же, рядышком, портрет Януковича с патриархом Кириллом, похожий на раскрашенную фотографию. Ваза работы Пикассо — и золотой прибор для поедания икры: чашечка, ложечка, блюдечко. Икона не то XIV, не то XVI века — и сертификат на пистолет «Смит и Вессон», сделанный из золота и украшенный бриллиантами... Обычно коллекция красноречиво говорит о владельце: чем жил, чем увлекался, какой он вообще человек и что у него в голове. Эта тоже рассказала, и, пожалуй, даже больше, чем мы готовы были услышать...

Хотя, если разобраться, какая это коллекция? Плюшкинские закрома, склад какого-нибудь ломбарда, подвал скупщика краденого, которому несут что ни попадя. Нет ни стиля, ни мало-мальской объединяющей мысли или идеи, кроме как нахапать. Трудно понять, что Януковичу нравилось больше: «Христос и грешница» Поленова, купленные на британском аукционе за четыре миллиона фунтов, или вырванная из альбома страница с картиной Шишкина, любовно взятая в рамочку, или натюрморты крымской художницы Цветковой — эдакая советская кухонная живопись, картиночки для аппетита: наливные яблочки, крупный виноград, гроздья калины на столе... Невыносимо больно представлять, как человек, руководивший нищей страной, где пенсионеры стоят в переходе с пластиковым стаканчиком в протянутой руке, извините, жрал из золотой чашечки золотой ложечкой икру, и отнюдь не «заморскую баклажанную».

Организаторы этой выставки в Художественном музее не подписали 518 экспонатов, привезенных из домов Януковича и Пшонки: мол, и так понятно, кто нами управлял. А зря! Подписать надо, причем цифрами — что сколько стоило либо может стоить, потому что наш народ только этим и прошибешь. Цифрами, нулями — больше ничем, ведь до сих пор находятся умники и умницы, которые говорят: «Ну-у-у, может, оно не такое уж дорогое?». Дорогое, мои хорошие. Настолько, что жизней человеческих за это было не жалко.

Один из самых дорогостоящих экспонатов, наверное, Поленов: в 2011-м «неизвестный покупатель» приобрел его за такую сумму, которую воспитательница детского садика, или медсестра, или учительница не накопила бы, даже начав трудовую деятельность во времена Киевской Руси. Говорят, картина «Христос и грешница», которую сам художник назвал «Кто из вас не без греха?», в свое время едва не уплыла на «Титанике»: слишком поздно привезли, иначе бы затонула. И страшно подумать, на что в таком случае потратил бы Виктор Федорович «все, что нажито непосильным трудом»...

Самый символичный экспонат, на мой взгляд, «Сбор манны небесной» Хендрика ван Балена и Яна Брейгеля-старшего, причем символизм не столько в самой картине, сколько в названии. Сбор манны небесной — это как раз то, чем, благодаря нашему попустительству, занимались Янукович, Пшонка и иже с ними, пока мы, украинцы, бубнили под нос, что нас обоворовывают, вывешивали в соцсетях фотографии европейских президентов и министров, едущих по городу на велосипеде, копающихся в грядочках возле вполне обычных домиков, и терпели, ожидая того момента, когда нас начнут избивать, похищать и отстреливать, превратив центр столицы в тир.

По поводу самого нелепого экспоната даже затрудняюсь что-либо сказать, поскольку так назвать можно многие вещи. Например, головной убор православного архиерея, весь блестящий и в каменьях. Кто его надевал? На какую, прости, Господи, домашнюю черную мессу? Или «Апостол» первопечатника Федорова, изданный в 1574 году, — кто в Межигорье мог его читать? Кто этот дипломированный филолог, выдающийся историк украинского языка, нуждавшийся и в «Апостоле» (100-150 тысяч долларов — стартовая цена на такие книги на аукционах), и в «Евангелии» XVIII века, и в «Сказании о Межигорском монастыре»? А трипільський глечик зачем был Януковичу нужен? В наследство достался — от предшественника?

Кстати, пора бы компетентным органам поразмышлять, откуда взялись у бывшего Президента все эти вещи, поскольку, сдается мне, название выставки — «Кодекс Межигорья» — более чем подходящее и едва ли не каждая дорогостоящая книга, картина, икона, ваза, сабля и так далее — готовое уголовное дело, а где дело, там, как говорится, и кодекс. Очень забавно в этом контексте звучат заявления экспертов, что «Апостол», мол, не украли, а купили. Да не вопрос, купили — значит, купили, вопрос в другом — на чьи деньги?

Самый жлобский экспонат, иллюстрация жлобства не только бывшей власти, но и всенародного, всеобщего, — старинный фолиант, который и тронуть-то страшно, поскольку может рассыпаться, но к которому все же не побоялись и не постыдились присобачить золотую табличку: «Его Превосходительству Президенту Украины Виктору Януковичу от такого-то».

Я не знаю, что чувствует сейчас даритель, может, даже гордится где-то глубоко в душе, что редкий креатив придумал, однако на самом деле лепить такие таблички на такие книги — все равно что царапать: «Здесь был Вася» — на дубе Гоголя.

Самый дурацкий экспонат выставки — эпохальная мазня из коллекции Пшонки, где бывший генпрокурор в образе Кутузова, а рядом с ним — Ренат Кузьмин с неестественно вывернутой головой. Сразу видно: рисовал неуч, который не знает даже того, что человек, вообще-то, не сова, чтобы голову чуть ли не на 180 градусов поворачивать. А недалеко от этой, с позволения сказать, картины висит портрет Пшонки уже с Януковичем, и это, пожалуй, самый жизнерадостный экспонат, поскольку в том месте, где должно было быть у экс-Президента лицо, зияет большая дырка, пробоина от кулака. Не выдержал кто-то, подумал: «Хоть так, но врежу...».

Самый подхалимский экспонат выставки изо дня в день дико подставляет агентство «Интерфакс», поскольку именно оно презентовало Януковичу милый рисуночек, где Виктор Федорович, аки титан Атлант, держит на могучих плечах странный кусок чего-то, раскрашенный в синий и желтый цвета и подписанный: «Украина». А самый обсуждаемый, как оказалось, бивень мамонта, на котором китайские мастера вырезали сценки из охотничьей жизни (охота, если кто забыл, — хобби бывшего Президента, имеющего дипломы лучшего охотника на кабанов и на лося). По крайней мере, когда я к этому шедевру подошла, возле него стояло человек семь посетителей, которые оживленно спорили, каким образом применить огромный бивень по отношению к Януковичу, когда того все-таки доставят в Киев и будут судить как преступника. Предложений было много, и подавляющее большинство высказалось за самое болезненное. Против была разве что интеллигентного вида старушка, которая, пожав худенькими плечиками, сказала: «Человек же не виноват, что ему все это дарили. Ну, перегнул немного палку...» — и вмиг затмила все чудовищные сокровища Межигорья, вместе взятые, потому что, как говорит одна шестилетняя девочка, «тетя Аня, нет ничего страшнее зомби, разве только мутанты».

С такими мутантами, которым ничего не объяснишь, не докажешь и не втемяшишь, нам еще долго придется жить бок о бок, и надеяться на то, что в один прекрасный день они прозреют и скажут: «Ребята, мы больше так не будем!», как Баба-Яга с Кощеем на утреннике, не просто наивно, а глупо. Однако, раз уж есть такая выставка, как «Кодекс Межигорья», то должна быть и другая — «Кодекс Майдана». С ликом Сережи Нигояна, который в тысячу раз больше икона, чем то, что висело у Пшонки с Януковичем, с коллекцией пуль, которыми вооруженные украинцы стреляли в украинцев безоружных, расписными касками, самодельными бронежилетами, сборниками аматорских стихов о революции, альбомом замечательных карикатур Юрия Журавля и — обязательно! — с портретом 12-летнего цыганенка Ромки, самого молодого патриота, сражавшегося на Грушевского. Конечно, этим не перевоспитаешь закоренелых совковых мутантов, но, возможно, получится предотвратить появление новых...



Если вы нашли ошибку в тексте, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
1000 символов осталось