Мария МАКСАКОВА: «Дмитрий Гордон аудиторию не только информирует, но и размышлять над происходящим побуждает, а это мало кому удается. Он — человек творческий, мы по духу близки»

Жизнь, кажется, потихоньку налаживается — эти стро­ки после того пишу, как мой дебют в Национальной опере состоялся: партию Оксаны в «Запорожце за Дунаем» я спела. Для меня это важное событие, к которому долго шла, и киевские зрители мою Оксану прекрасно вос­приняли — долго стоя аплодировали...

Я Национальной опере, ее художест­венному руководителю Анатолию Анатоль­евичу Соловьяненко, генеральному директору Петру Яковлевичу Чуприне очень благодарна, и не только за то, что такой шанс проявить себя дали, но и за то, что с пе­дагогом потрясаю­щим по­знакомили — народная артистка Советского Союза, Ге­рой Украины Мария Юрь­ев­на Стефюк мой репер­туар, голос, да и всю твор­ческую судьбу, изменила. Репетировать мы с ней совершенно другие партии начали (это более полугода назад было), а теперь я уже в Харьковской опере в «Дездемоне» дебютировала, и вот второй спектакль под ее руководством, а впереди новые планы, над которыми мы в той же тесситуре работаем. Надо ли объяснять, почему для меня это выступление ответственным было, и в то же время — ну как же, все новое! — у меня кураж появился, азарт: себе и всем доказать, что правильным путем мы идем, мечтала.

И коллегам спасибо: наверное, учитывая, что Ук­ра­ина — страна сердобольная, они моей ситуации сочувствуют. Ни каких-то пересудов закулисных, ни конкурентной борь­бы или чего-нибудь в этом духе я не заметила — наоборот, помочь все стремились, то есть по­нимали, что профессиональ­но я состоятельна, что стараюсь, и хотели, чтобы мое выступление как можно более запоминающимся было.

Я рада, что достаточно ярко все получилось, а ведь год назад, когда на авторскую программу Дмитрия Гордона пришла, все в мрачном, траурном цвете виделось. Интервью, которое вы в этой книге прочтете, первым после под­лого убийства моего мужа Дениса Вороненкова было, и хотя тогда очень многие телеканалы и журналисты в эфир меня приглашали, я Дмитрия выбрала. Почему? Во-первых, потому что Денис с ним общался, именно его изданию свое, как оказалось, последнее в жизни интервью дал...

Мы как-то с Димой, а потом и с его женой Алесей подружились, я, сколько у нас общих друзей и знакомых, увидела, обнаружила, что взгляды, интересы у нас похожие. Случайно на одном из творческих вечеров Дмитрия оказалась (в Харькове, где Дездемону репетировала) и убедилась: он — человек творческий, мы по духу близки, и это вторая причина, почему с удовольствием к нему на эфир пришла.

Дима очень доброжелателен ко мне был, и если даже какие-то сложные вопросы задавал, в мягкой, щадящей форме их формулировал. Он меня в выгодном свете представил, хотя моменты были, когда, чтобы от слез удержаться, делать усилие приходилось. Что ж, мне дейст­вительно утрату свою переживать сложно, и когда это пройдет, не знаю: сейчас вот пишу — и ком в горле.

Телевизор я нечасто смотрю — поскольку много работаю, время выкроить сложно, но если включаю, всем прочим программам Дмитрия Гордона предпочитаю, ведь автор ее аудиторию не только информирует, но и размышлять над происходящим побуждает, а это мало кому удается.

Сейчас, видимо, в связи со сложной политической ситуацией в стране, Дмитрий больше внимания политике уделяет — это, так сказать, неотъемлемая часть, тренд сегодняшнего дня, потому что, как граф де Монталамбер сказал, «если вы не занимаетесь политикой, политика зай­мется вами». Мне, правда, кажется, что у Димы совершенно потрясающие интервью в первую очередь с творческими людьми — он лишь тех из них приглашает, кто ему импонируют, поэтому и разговор глубоким, серьезным всегда получается — на вечные темы. Безусловно, у него какая-то заготовленная канва, план есть, но своему герою свободу выбора он предоставляет, тонко его настрой чувствует, и если собеседник каким-то неожиданным для него образом отвечает, в стойло (грубо говоря: «Нет, давайте все-таки к какому-то вопросу вернемся») не загоняет, достаточно творчески к таким поворотам подходит.

Не знаю, как другие, а я настоящими друзьями тех называю, кто руку протянули, когда сложно мне было, и кто, когда мне хорошо, со мной радуются. Обычно эти две составные части врозь идут — одни с вами поплакать готовы, а другие паразитировать на ваших успехах не прочь, а вот чтобы в беде и радости вместе были — это крайне редко встречается. В России у меня таких человек пять от силы осталось, и это после громкой карьеры, шумной жиз­ни и всего, что там было. Скольким я по­могала! — вспомнить страшно, но неблагодарность черной оказалась, зато здесь... Может, опыта у меня прибавилось, может, ошибаюсь теперь реже... Не скажу, что в Украине друзей у меня бесконечно много, но больше уже, чем в России: это люди, на которых — вот что для меня главное! — положиться можно, и Дмитрий Гордон один из них.

Он за свою страну, за ее будущее очень переживает, поэтому желаю Диме, чтобы направлением, в котором Украина движется, удовлетворен был, чтобы достойную лепту в ее развитие внес и результатом гордился.