Испытание верностью

Дорогие друзья!

Меньше всего на свете мне хотелось бы сообщать вам то, о чем придется сказать ниже, но другого выхода нет.

Итак, с 1 ноября цены на нашу газету повышаются. Видит Бог, мы держались не просто до последнего — умудрились даже залезть в долги, лишь бы не отталкивать от себя читателей, однако...

Причины такого шага ясны, они на поверхности. Приведу, с вашего позволения, несколько цифр. Сравним 2004-й и 2008 годы, когда отпускная цена на «Бульвар Гордона» стабильно составляла 43 копейки, а в киосках «Союзпечати» наша газета продавалась (и до сих пор продается) за 75 копеек. За это время цена на бумагу выросла с 2700 грн. за тонну до 4900 грн., печать — с шести с половиной копеек за экземпляр до 14 копеек, да и остальные расходы на производство газеты подскочили в два-два с половиной раза. За это же время хлеб подорожал в три раза, мясо — в четыре-пять раз, бензин — в два раза, общественный транспорт — в три-четыре раза. О глубоком мировом кризисе я уже не говорю.

Несмотря ни на что, в отличие от абсолютно всех украинских газет мы совершенно сознательно не повышали цену на «Бульвар Гордона», потому что понимаем: даром нашим читателям ничего не дается, и хотя речь идет о копейках — они трудовые, руками или головой заработанные. Впрочем, вы, дорогие друзья, отвечали нам тем же, и не случайно уже много лет наша газета имеет самый высокий в стране (и один из наиболее высоких в Европе) тираж, не случайно вы верно и преданно ее любите.

Когда наши корреспонденты пишут свои материалы, они не ради гонораров стараются и не ради абстрактных иванов ивановичей — а видят перед собой ваши глаза и чувствуют мощную обратную связь. Для настоящего журналиста, поверьте, ничего более важного и ценного не существует.

Уважаемые друзья! С 1 ноября в киосках «Союзпечати» наша газета будет стоить не 75 копеек, как раньше, а гривну двадцать пять (на раскладках у частных распространителей эта цена может быть выше), но я почему-то уверен, что ни одного читателя мы не потеряем. Газету, которую делают сердцем, предать нельзя — разве не так?