В разделе: Архив газеты "Бульвар Гордона" Об издании Авторы Подписка
Что наша жизнь? Игра...

Сын легендарного форварда донецкого «Шахтера» Виталий СТАРУХИН-младший: «Когда «Порто» предложил отцу контракт, у нас дома дежурили люди из КГБ. Мы с мамой могли выходить только в магазин»

Татьяна ОРЕЛ. «Бульвар Гордона» 5 Июня, 2007 21:00
6 июня известному советскому футболисту исполнилось бы 58 лет.
Татьяна ОРЕЛ
Природа не слишком усердно потрудилась над его внешностью, вырубив лицо, словно из камня. Надень каску — будет шахтер или сталевар, в кепке — тракторист, а то и слесарь. Но голова — золотая, в прямом смысле слова. Этой головой забиты самые красивые победные голы в матчах донецкого «Шахтера». Кто знает, будь Старухин писаным красавцем, может, и не подставлялся бы так отчаянно под летящий с сумасшедшей скоростью мяч. Мужчины-болельщики в экстазе вскакивали с трибун: «Бабуся — молодец!», женщины подсознательно угадывали: мужик! Он ушел из футбола в 30 лет, и вслед ему никто не пропел: «Прощай, король!». Ушел загадочно, ничего не объясняя своим поклонникам. Говорили всякое, и даже будто на матче «Спартак» — «Шахтер», когда проигрывали донецкие горняки, он со скамейки запасных невпопад улыбнулся в камеру. Глупость какая-то, но... в том же сезоне, в расцвете сил Старухин покинул игровое поле навсегда. Он мог бы стать тренером, что, впрочем, и попытался сделать, недолго поработав в детской спортивной школе «Шахтер». Но, вероятно, научить тому, что умел сам, не получилось — это особый дар, который природа преподнесла ему лично. Многие его бывшие товарищи по команде, пользуясь благосклонностью чиновников и собственными громкими именами, к тому времени уже надежно устроились в послефутбольной жизни. А он взял и уехал из Донецка в деревню, где и жил последние годы. Потом — воспаление легких, больница — и все... За год до смерти Старухина его полувековой юбилей клуб отметил как положено — был матч с участием ветеранов, речи, цветы, «Toyota» в подарок. Но все равно как-то грустно. Виталий Старухин-младший не очень похож на отца. Говорит неохотно — кажется, если не понравится что-то, просто встанет и уйдет.

«О СБОРНОЙ ОТЕЦ НЕ ЛЮБИЛ ГОВОРИТЬ. У НЕГО БЫЛИ СЛОЖНЫЕ ОТНОШЕНИЯ С ЛОБАНОВСКИМ»

— Виталий Витальевич, отец сломался после ухода из футбола? Он обижался на судьбу, считал себя неудачником? Все-таки такой уникальный игрок, а за сборную СССР ни разу не сыграл...

— Почему отец должен был считать себя неудачником? Он постоянно играл в основном составе, имел огромную популярность. В 79-м его признали лучшим футболистом и лучшим бомбардиром СССР — на память об этом у нас дома хранился синий хрустальный мяч. А на тему сборной он не любил говорить. У него были сложные отношения с Лобановским.

— Первая футбольная награда Виталия Старухина, кажется, приемник «ВЭФ»? Вы помните его?

— Помню. В те годы это была ценная вещь. Не знаю, куда он подевался потом. У отца было много разных подарков.

— А тот день, когда он попрощался с футболом, тоже помните?

— Нет, я был совсем маленьким. Но я понимаю так: это была сложная ситуация. Он мог играть еще очень долго... Его приглашали в «Динамо» (Минск).

— Почему тогда он закончил играть так рано? Его вынудили это сделать?

— Я не буду отвечать на этот вопрос...

— Ну хорошо, давайте сменим тему. Что вы знаете о своем генеалогическом древе?

— Наши корни — в Белоруссии. Деда я, к сожалению, в живых не застал. Так получилось, что он умер за день до моего рождения. Отец не смог приехать на похороны, потому что был на сборах. Как только вырвался, полетел в Минск, даже меня еще не видел. Нет уже в живых ни его брата, ни сестры — все они рано ушли из жизни. Что я знаю о семье? Дед был партизаном, а после войны стал политработником. В нашей домашней библиотеке есть книга, в которой ему посвящен небольшой отрывок. Бабушка работала на маргариновом заводе. Она умерла совсем недавно — в Минске, пережив своего прославленного сына. А футболом в роду никто не увлекался. Отец занимался в разных спортивных секциях одновременно, хорошо играл в волейбол и баскетбол — вообще был спортивным юношей. Но футбол перетянул.

— В вашей семье два Виталия и две Ларисы. У родителей была такая сильная любовь, что вас назвали в честь отца, а сестру — в честь мамы?

— Не знаю... Они знакомы с 12 лет. Учились в разных школах, но жили в одном доме. А с именами все придумал отец. Когда мы собирались все вместе, мама звала меня Виталием-младшим, но чаще просто по имени: Виталий-старший был то на сборах, то на играх. Если по кусочкам собрать то время, что он проводил дома, получится примерно месяца два.

Из досье «Бульвара Гордона».

Появление Старухина в «Шахтере» напоминает детектив.

...В 1971 году донецкий «Шахтер» вылетел из высшей лиги. Возвращать команду в советскую элиту было доверено молодому амбициозному тренеру Базилевичу. На знаменитой донецкой «брехаловке» всю зиму обсуждали перемены. Ходили разговоры о том, что из Полтавы возьмут форварда Старухина.

Но в те годы такого понятия, как «трансфер», просто не существовало. Советский футболист просто не мог быть предметом товарно-денежных отношений. За год до того из Полтавы в Донецк переехал Александр Васин. Отпускать еще одного талантливого форварда «Строитель» не хотел ни в какую, потому «Шахтеру» пришлось похитить Старухина из Полтавы. Переговорщики поступили очень хитро — для начала заручились согласием жены Виталия Ларисы. Тут уж Старухину отступать было некуда, и под покровом ночи он сбежал с базы «Строителя», сел в специально приготовленный «рафик» и был таков.

Обнаружив пропажу, полтавский клуб, естественно, поднял скандал. Федерация футбола Советского Союза запретила Старухину играть за донецкий клуб. Но без игровой практики он не остался — выступал за дубль «Шахтера» под чужими фамилиями. И забивал, конечно, что добавило, однако, головной боли руководству. Забивных, но никому не известных донецких форвардов стали звать в молодежную сборную СССР. Пришлось выдумывать «лжетравмы» для этих «лжеигроков». Официально же Старухин дебютировал в составе команды горняков в начале августа 1972 года в товарищеском матче против сборной Кубы. И не просто дебютировал, а забил победный гол. Головой, естественно.

(Из воспоминаний спортивного комментатора В. Шарафутдинова).


«ОТЕЦ ПРИВОЗИЛ МНЕ МАЙКИ КЛУБОВ, С КОТОРЫМИ ВСТРЕЧАЛСЯ, — «МОНАКО», «БАРСЕЛОНА»... НО ИХ У МЕНЯ ВОРОВАЛИ»

— Говорят, Старухин оказался в «Шахтере» благодаря вашей маме. Вроде бы она сказала: «Поехали. Донбасс — это надежно».

— Да нет, мама как раз всегда хотела жить в Белоруссии. Это сейчас Донецк преобразился, а раньше его со столичным Минском нельзя даже было сравнивать. Но отец настоял, чтобы семья была рядом с ним. После окончания его карьеры мама предлагала уехать на родину — там у нас все родственники, и экология хорошая, но он не захотел.

— Футболисты всегда элита, дети их — «мажоры», как принято говорить. Что вы могли себе позволить в детстве, чего не было у ваших сверстников?


С женой Ларисой Виталий Старухин был знаком с 12 лет. До свадьбы они учились в разных школах, но жили в одном доме



— Мы жили в элитном дворе в центре Донецка, у нас была четырехкомнатная квартира, дача, автомобиль «волга», ну и возможность отовариваться где-то на базах. Была югославская мебель, японская техника, как и у всех игроков «Шахтера». Часто с мальчишками играли в футбол. Они меня уважали, завидовали, наверное. Отец привозил мне майки клубов, с которыми он тогда встречался: «Монако», «Барселона», — после матчей все обменивались футболками. Это самые памятные его подарки. Майки же были настоящими, в них играли футболисты этих команд! Правда, долго они у меня не задерживались — воровали.

— Болельщики, наверное, Старухину прохода не давали. Тем более что путь к вашему дому пролегал через сквер, где с утра до вечера в любую погоду собирались футбольные фанаты.

— Да, болельщики собирались под нашими окнами и до глубокой ночи скандировали: «Бабуся, Бабуся!». Иногда отец выходил на балкон и махал им рукой. Вы помните Ягубкина? Он был в свое время чемпионом мира по боксу — так вот, они с отцом шли прогуляться, и их тут же обступали фанаты. Так что приходилось искать обходные пути.

Из досье «Бульвара Гордона».

«Он именно играл головой», — вспоминает партнер Старухина по «Шахтеру» Виктор Чанов. — В прыжке видел все включая движение вратаря. И мог в последнюю долю секунды так выкрутить голову, что ловить было бесполезно. А прыжок у Старухина выдающимся не был. Помню, играли с «Пахтакором», и Валера Яремченко в середине поля решил перевести мяч на другой фланг, но мяч у него срезался и полетел в штрафную. Никто из наших туда не побежал. А Виталий вдруг с центра поля рванул, и вот вратарь выпрыгивает с поднятыми руками, а Старухин еще выше. И пробивает его руки. Гол».

— Родители выходили в свет? У мамы, наверное, был личный парикмахер, портниха?

— Отца часто приглашали всюду, потому что любили. Иногда они выходили с мамой. Но модницей она не была и своего парикмахера у нее не было. А отец любил одеваться, когда был помоложе. Потом перестал следить за модой.

— У вас дома собирались шумные компании?

— Да, бывало весело, даже очень. Собирались у нас и у Ванкевичей. Наша семья общалась еще с семьями Роговского, Сафонова, Васина. С Юрием Дегтяревым мы были соседями по дому, и зимой вчетвером играли в хоккей — отец, я, дядя Юра и его сын ...

— Старухин нарушал спортивный режим?

— Я этого помнить не могу. Но знаю точно, что когда он играл в «Шахтере», очень много курил, но от нас с сестрой это скрывал. Дымил болгарскими сигаретами, у которых всегда отрывал фильтр.

— Вы могли поделиться с ним своими детскими проблемами? Он был строгим?

— Папа строгим не был. Хотя я и сестра больше общались с мамой, потому что отец дома бывал очень редко. Но я всегда ждал его возвращения.

— Вы с мамой бывали на стадионе, когда отец играл?

— Мама ходила на футбол только до того момента, пока папа не получил травму. Ему сломали два ребра, и это был очень серьезный перелом: острые края костей чуть не пробили легкое. К счастью, друг-кореец за три-четыре дня поднял отца на ноги — предстояла важная игра. У нас дома даже хранится фотография этого врача.


Виталий Старухин покинул футбол невероятно рано по нынешним меркам - в 30 лет. Вслед ему никто не пропел: «Прошай, король!»

— Отец хотел, чтобы вы стали футболистом?

— Нет, я сам был влюблен в футбол с детства. У меня просто не было выбора, тем более что я подавал неплохие надежды. Ходил в секцию «Шахтера», потом играл в Школе олимпийского резерва — туда отбирали лучших — и за дубль «Шахтера», в Северодонецке играл за «Химик», затем — в Москве, в Новороссийске... Я был полузащитником.

— По рассказам, на поле Старухин умел оказаться в нужное время в нужном месте и безошибочно рассчитать траекторию полета мяча. А в жизни он умел просчитывать свой интерес? Ваша фамилия, наверное, помогала вам открывать любые двери?

— Отец был гордым, но очень добрым и мягким человеком. Он мог попросить за кого-то, но не за нас. К нему приходили с разными просьбами. Он мог обратиться к Дегтяреву (в 70-е годы первый секретарь Донецкого обкома партии.Авт.) и за кого-то похлопотать. Когда я был моложе, фамилия в чем-то мне, конечно, помогала. С другой стороны, все почему-то думали: если я сын Старухина, значит, должен играть лучше всех. Отец никогда никому не звонил, не просил, чтобы меня поставили в основной состав или взяли в команду. Это сейчас так делается — знаю много таких примеров. А мне хотелось освободиться от родительской опеки, сделать свою спортивную карьеру.

«РАНЬШЕ ДОГОВОРНЫЕ МАТЧИ НОСИЛИ ПОЛИТИЧЕСКИЙ ХАРАКТЕР»

— О договорных матчах сегодня говорят открыто. Раньше они тоже случались наверняка, только никто об этом не рассказывал. Вы обсуждали с отцом эту тему?

— Он как-то рассказывал об этом. Договорные игры были, есть и будут. Возьмите, например, «Зарю». Когда она выиграла чемпионат СССР, первого секретаря обкома партии сразу после этой победы сняли. Думаю, что раньше договорные игры носили политический характер: чемпионами становились в основном команды столиц союзных республик — из Москвы, Киева, Тбилиси, Еревана, Минска. Судя по всему, это решалось где-то наверху.

Из досье «Бульвара Гордона».

15 июля 1978 года. «Шахтер» — «Черноморец». Старший тренер «Черноморца» Анатолий Федорович Зубрицкий с первых минут кричит своим защитникам: «Старухина держите, Старухина держите!». Но счет уже на пятой минуте открывает Валерий Рудаков. Тем не менее старший тренер твердит свое: до конца первого тайма, в начале второго тайма, даже когда Юрий Дудинский забивает второй мяч. Наконец, на 65-й минуте добивается успеха и Виталий. Возвращаясь на свою половину поля, максимально приблизился к скамейке с тренерами гостей и успокаивающим тоном: «Все, Анатолий Федорович, Старухина больше держать не надо!».

— А как отец отнесся к распаду чемпионата СССР?

— Плохо, конечно. Потому что в первом чемпионате Украины были заявлены такие команды, о которых раньше никто и не слышал. Было бы здорово, если бы сохранился союзный чемпионат. А сегодня, к сожалению, вся конкуренция сводится к соперничеству между двумя командами — «Шахтером» и киевским «Динамо».

— После ухода из «Шахтера» Старухин одно время тренировал воспитанников детской спортивной школы «Шахтер». А потом вдруг оставил это занятие. Ему неинтересно было с детьми?

— С детьми у отца получалось. Его воспитанник Валерий Кривенцов играл в «Шахтере», Владимир Савченко — в Ростове. Я даже не знаю, почему он ушел из спортивной школы. Футбол отнимает очень много здоровья — видимо, он просто устал. Тренерская работа — это те же разъезды, соревнования. Я понимаю его, потому что сам сейчас тренирую детей.

— Какие еще варианты были у отца после того, как он ушел из «Шахтера»?

— У папы за плечами был институт физкультуры, потом он получил и второе образование — тогда почти все игроки «Шахтера» оканчивали Донецкий институт советской торговли. Но он с этой профессией дела иметь не захотел. Звали играть в Минск, предлагали стать судьей — отказался, а вот в обойму тренеров в то время попасть было тяжело, ведь команды возглавляли такие мастера, как Лобановский, Бесков, Носов, Сальков.

Это сейчас модно: только повесил бутсы на гвоздь — иди, учись в Киеве, получай лицензию, и ты уже готовый тренер, а раньше такого не было. Надо было окончить Высшую школу тренеров в Москве. Отец учился в Москве, и мы с мамой к нему приезжали, но я не знаю, что именно он окончил.

— Но самое заманчивое предложение Старухин получил от руководства клуба «Порто»...

— Когда «Порто» предложил ему контракт, у нас дома дежурили люди из КГБ. Мы с мамой могли выходить только в магазин — и сразу обратно, под наблюдение КГБ. Скандал был приличный.

«КОГДА ОТЕЦ КАШЛЯНУЛ КРОВЬЮ, СТАЛО ЯСНО: ЭТО СЕРЬЕЗНО»

— Как же случилось, что игрок, которым заинтересовался такой известный клуб, кумир тысяч болельщиков, из Донецка, где его узнавал каждый второй прохожий, уехал доживать в деревню? Говорят, он ничего не скопил на старость...

— Он не был меркантильным человеком, не смог бы стать бизнесменом. Что касается деревни, то получилось вот как: сестра вышла замуж, и родители решили, что молодые должны жить отдельно. Они продали квартиру в Донецке, а себе купили дом в Пантелеймоновке. Обыкновенный, добротный дом — не такой, конечно, как сейчас дворцы строят, но из четырех комнат, с газопроводом. Мы много ездили, прежде чем выбрали это место. Там красиво, два озера рядом.

— А что, отец — рыбак?


У Старухина была трогательная кличка «Бабуся», хотя он был настоящим мужчиной



— Мог посидеть с удочкой за компанию. Однажды поймал такого карася, что даже в трехлитровую банку не помещался. Иногда на спортивной базе перед игрой ловил рыбу. Но рыбалкой серьезно не увлекался.

— Значит, Старухин не комплексовал от того, что приходится жить в деревне?

— Нет, ему там нравилось. Я, например, такой же по характеру — со временем тоже уеду из города. Владимир Пьяных, его товарищ по команде, тоже на даче живет. Что в этом особенного? Кстати, мы с его сыном Игорем, который трагически погиб, были друзьями... У родителей в деревне часто гости бывали, и они в Донецк наезжали.

— Местные мужики хоть понимали, кто с ними рядом живет?

— Да, тоже прохода не давали. Пару раз он даже сыграл с местной командой, и я тоже.

— А чем он занимался в деревне целыми днями?

— Папа умел все, что должен уметь мужчина. Он и в Минске дачу сам построил, собственными руками.

— Он бывал на стадионе после того, как закончил играть?

— Да, отец продолжал ходить на игры «Шахтера». С ним было интересно смотреть футбол, потому что он судил с точки зрения профессионала, а не любителя. Всегда объяснял, почему игрок поступил так, а не иначе, как нужно было бы сыграть.

— Уход из жизни предчувствовал?

— Нет, наверное. Все началось с воспаления легких. Перед этим отец лежал в больнице — были проблемы с желудком. Когда поднялась температура, мама как могла сбивала ее таблетками. Мы уговаривали его снова лечь в больницу, даже сестра приезжала, просила его об этом. Он отказывался, вдобавок много курил.

К сожалению, мы пропустили тот момент, когда его нужно было показать врачу. Температура упала, но когда он кашлянул кровью, стало ясно: это серьезно. В больницу все-таки отец лег, но сначала никто не мог понять, что с ним происходит. Прошло два дня. 9 августа я собирался пойти на футбол — «Шахтер» играл с чешской «Славией». Мама позвонила мне и сказала, что папа лежит в реанимации. В тот же день его не стало.

«ЕСЛИ БЫ ОТЕЦ ПОЛУЧАЛ ТАКИЕ ДЕНЬГИ, КАК ПОЛУЧАЮТ ФУТБОЛИСТЫ СЕГОДНЯ, Я БЫ СЕЙЧАС СИДЕЛ ГДЕ-ТО НА ГАВАЙЯХ»

— В Донецке есть центральное кладбище, где обычно хоронят «больших» людей. Виталию Старухину не нашлось там места?

— Мы выбрали кладбище в районе донецкого «моря». Это место понравилось нам с мамой тем, что там есть природа и простор, которые отец очень любил. После его смерти мама сильно заболела, а через два года умерла. Они похоронены рядом. Клуб «Шахтер» поставил отцу памятник. Он мне нравится, такой же мы поставили и маме. Я не знаю, кто приезжает на их могилу, но там всегда много цветов.

— Если бы кто-то задумал создать музей Виталия Старухина, что из его вещей вы передали бы в качестве экспонатов?

— В Донецком краеведческом музее есть стенд, посвященный моему отцу. Там хранится футболка, в которой он играл под номером «9», его наручные часы с эмблемой футбольного клуба «Шахтер» и мундштук для сигарет.

— За год до смерти прославленного форварда футбольный клуб отметил его 50-летие и подарил ему «тойоту». Где машина сейчас?

— Нигде. Муж сестры перевернулся на ней. Хорошо, что сам остался жив. Но от автомобиля ничего не осталось.

— Отец ваш тренером фактически так и не стал. Вы же тренируете детей в спортивном клубе «Олимпик». Есть среди них подающие надежды, такие, которые смогут играть, как Старухин?

— Я тренирую ребят в возрасте от 11 до 13 лет. В следующем году у клуба «Олимпик» уже появится свой интернат. Будем набирать одаренных детей со всей Украины. У нас есть и взрослая команда, которая участвует во второй лиге чемпионата Украины, — там играют наши воспитанники. Определить в таком возрасте, есть ли у ребенка талант, еще очень тяжело. Нужно развивать то, что у него лучше всего получается. Те знания, которые я получил от отца, в тренерской работе мне применять не приходится, потому что сейчас совсем другой футбол.

Наша задача на следующий год — выйти в первую лигу. В высшую лигу пока не стремимся, но готовим для нее игроков. А вообще увлечь сегодня детей спортом стало проблематично. Если раньше из 300 человек мы отбирали десятую часть, то теперь не знаешь, из кого выбирать: очень мало детей идет в спорт. Время, наверное, такое. У моей сестры растет сын Никита, ему четыре года. Я не знаю, станет ли он футболистом, но мячик ему подарил. Раньше он все время играл с мячом, но после того, как я подарил ему еще и компьютер, увлечен только им.

— Когда вы смотрите футбольные матчи, представляете, как сыграл бы отец в тот или иной момент?

— Я вживую не видел его игры — только архивные записи. По кассетам и каким-то отрывкам трудно судить, но то, что талант ему был дан Богом, очевидно. Он ведь и не прыгал высоко, и быстро не бегал. В Европе и на территории СНГ по игре на втором этаже у него до сих пор нет конкурентов. Этому научить нельзя.

— Вы возглавляете Фонд имени Виталия Старухина. Футбольный клуб «Шахтер» поддерживает его?

— Я к ним не обращался. Понимаю так: если они об этом фонде знали, могли бы предложить свою помощь. А знали наверняка: мы в свое время проводили матчи с участием ветеранов «Шахтера», которые освещались в газетах и на телевидении. Раз не помогли, значит, не было желания.

— Но Старухин уж точно был одним из кумиров президента ФК «Шахтер» Рината Ахметова...

— Когда в прошлом году отмечали 70-летие «Шахтера», награждали ветеранов. Пригласили и меня, чтобы вручить награду, которая предназначалась моему отцу. Ринат Леонидович говорил, что ему нравилась игра Старухина.

— Фильм Василия Пичула об истории «Шахтера» смотрели?

— Только отрывками. У меня пока еще нет этого диска. Фонд имени Виталия Старухина уже год как перестал существовать. Все упирается в деньги. Поначалу с помощью моих друзей и спонсоров фонд поддерживал ветеранов «Шахтера». Мы опекали футболистов преклонного возраста: помогали деньгами, дарили бытовую технику — Ивану Бобошко, Александру Алпатову... У Валентина Сапронова не было телевизора, к примеру, — подарили телевизор.

— У бывшего игрока «Шахтера» не было телевизора?!..

— Представьте, не было. Вы же понимаете, за те деньги, которые футболисты получали раньше, нынешний игрок даже не посмотрит в сторону футбольного поля. Если бы отец получал такие деньги, как получают футболисты сегодня, я бы сейчас сидел где-то на Гавайях и курил сигару.

P.S. В интервью использованы фрагменты из будущей книги Андрея и Алексея Бабешко «Виталий Старухин. Король воздуха».




Если вы нашли ошибку в тексте, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
1000 символов осталось