В разделе: Архив газеты "Бульвар Гордона" Об издании Авторы Подписка
Папина дочка

Дочь Назария Яремчука певица Мария ЯРЕМЧУК: «Всю жизнь, сколько себя помню, горжусь отцом — для меня он круче всех суперменов»

Анна ШЕСТАК. «Бульвар Гордона» 4 Декабря, 2013 22:00
30 ноября легенде украинской эстрады исполнилось бы 62 года
Анна ШЕСТАК

Если бы Назарий Назарович был жив, он, безусловно, гордился бы своими детьми, которые пошли по его стопам. Сыновья от первого брака Назарий и Дмитрий поют на сцене давно, о младшей дочери Марии как о певице заговорили после того, как она поучаствовала в проекте «Голос країни» и привезла охапку призов с фестиваля «Новая волна» в Юрмале.

Тамошнюю публику и искушенных судей девушка покорила не только приятной внешностью и сильным голосом, но и напором, желанием непременно быть лучшей, первой, самой яркой и живостью, кипучей энергией, которая била ключом. Этой энергии 20-летней Маше, кажется, хватает на все: запись новых песен, съемки видеоклипов, подготовку к концерту, по­­священному памяти отца... Кстати, на днях он пройдет во Львове.

«Будет Александр Злотник, мой преподаватель вокала Иво Бобул, Виктор Павлик, Владимир Ткаченко... Словом, целая плеяда достойных украинских артистов, - говорит Мария Яремчук. - А моя задача - привлечь молодых исполнителей, которые с удовольствием спели бы папины песни. Я пригласила в концерт своих коллег по шоу «Голос країни»: Тоню Матвиенко, Милу Нитич, Назара Савко. А Львов выбрали потому, что из Западной Украины вышли многие из тех, кто считается символом нашей эстрады и нашей песни. Думаю, все получится...».

«В ШЕСТЬ ЛЕТ ВПЕРВЫЕ ВЫСТУПИЛА ВО ДВОРЦЕ «УКРАИНА», И НАКАНУНЕ ПРИСНИЛСЯ ПАПА, КОТОРЫЙ ВЫВЕЛ МЕНЯ НА СЦЕНУ»

- Маша, вы ведь папу помните только по записям его выступлений...

- ...да, его не стало, когда мне было два года. Конечно, не могу вам рассказать, каким он был человеком и отцом, исходя из собственных воспоминаний, но, поверьте, я никогда не чувствовала, что папы у меня нет. Мама моя - настоящий боец, она старалась быть для меня и матерью, и отцом, к тому же у нас дома песни Яремчука звучали каждый день, и я твердо знала, что это поет мой папа, что он у меня есть и что он большой человек.

- То, что вашей любимой игрушкой был папин микрофон, правда?

- Его у меня забрать не могли! Микрофон был дорогой, купленный в Америке, мама боялась, что я уроню его и сломаю, и все время пыталась спрятать подальше, но я плакала до тех пор, пока мне его не отдавали. Характер у меня такой: либо по-моему, либо никак.

- Петь начали с раннего детства?

- Конечно! Когда у нас дома собирались гости, я выходила к ним, брала либо микрофон, либо макогон, залезала на табуретку и давала концерт. До тех пор, пока меня вместе с табуреткой не уносили в другую комнату. (Смеется).

Но даже там я пела - плакала и пела о том, как несправедливы взрослые, которые не понимают творческих порывов ребенка, как одиноко мне сидеть взаперти, как хочется выйти и подарить им какую-нибудь грустную песню собственного сочинения... Уже в раннем детстве пыталась что-то сочинять: песни, стихи, сказки. Мама, чтобы отвлечься от того горя, которое в нашей семье произошло, и куда-то девать энергию, усиленно занималась моим развитием: я и на хореографию ходила, и на вокал, и английский изучала с двух лет... Первоклашкой, кстати, стала не в семь, как положено было, а в шесть лет. Мама хотела даже в пять отдать, но в школу таких маленьких еще не принимали.

Маша родилась, когда Назарию Яремчуку был 41 год. Он так любил свою позднюю дочку, что на гастроли возил ее подушечку — как талисман на удачу...

- Не жалко ей было?

- Да она сладить со мной не могла! Меня можно было приглашать на главную роль в картину «Трудный ребенок», потому что я доставала всех, в особенности маму, ежеминутно и ежесекундно: и это мне надо знать, и то посмотреть, а почему так, а для чего вот это...

К слову, в шесть лет я впервые выступила в киевском дворце «Украина» - на отчетном концерте Черновицкой области, и накануне мне приснился папа, который вывел меня на сцену. Будто сначала мы вместе пели, а потом он растворился, исчез, и я осталась там одна...

- Вещий сон какой!

- Да, но, думаю, он приснился мне, потому что я очень хотела, чтобы это было именно так. Каждый день слушала папины песни, знала их наизусть, подпевала и была уверена: когда вырасту, обязательно стану певицей. Вот он и приснился. В тот день, кстати, когда мое первое выступление в «Украине» состоялось, была годовщина его смерти, и естественно, мы дома много об этом говорили.

«САМОЛЕТ, В КОТОРОМ ОТЕЦ ЛЕТЕЛ В АФГАНИСТАН, БЫЛ ОБСТРЕЛЯН - ПИЛОТУ ЕЛЕ УДАЛОСЬ ЕГО ПОСАДИТЬ»

- Я слышала, чтобы накопить денег на ваше творчество и образование, мама уезжала работать за границу - в Италию...

- Ну вот откуда берется информация о том, что мы хотели «накопить денег»? Ничего подобного! Материальных проблем у нашей семьи не было никогда, и после того, как не стало папы, мы не нищенствовали. А когда я стала участ­вовать в новогодних елках, за две недели зарабатывала больше, чем мама за год!

Мне платили в дол­ларах - как нормальной взрослой артистке, так что мы ни в чем особо не нуждались. В школе я была самая крутая, все зна­ли: Маша работает с первого класса, у нее самые модные игрушки, вся стена ими увешана, самый современный музыкальный центр, который ей подарили за очередной концерт, и на нем она слушает только фирму: Селин Дион, Хулио Иглесиаса... Ну, иногда то же, что и другие дети: «Спайс Герлз» там или «Бэкстрит Бойз», но только ради того, чтобы было о чем общаться в классе. (Улыбается). А для себя - фирму, и все тут!

А почему мама уехала... Просто представилась возможность поработать в ук­ра­ин­ском посольстве в Италии. К тому же мне это пошло на пользу, потому что она меня баловала, я к тому времени стала капризной, звездной, хамила всем и каждому, и если бы не осталась на два года без маминой опеки, возможно, эту круть из меня никто бы уже не выбил.

- С кем же вы остались?

- С родственниками мамы. Они очень хорошо ко мне относились, но все же скоро я поняла: никому мы не нужны так, как родителям.

- Сколько вам было тогда?

- 11. И самое счастливое время настало, когда я смогла поехать к маме в Италию и пожить с ней полгода. Там, кстати, выучила язык и даже получила предложение поработать. Однажды в Генуе мы, после отдыха на пляже, пошли в пиццерию-караоке, которая находится у самого моря, и я спела на итальянском песню Il Mondo. Хозяин заведения был в таком восторге, что подошел к маме и спросил: «Ска­жите, что нужно сделать, чтобы ваша девочка пела у нас каждый вечер? Какой гонорар ей предложить?». (Смеется).

«СВИНЦОВЫЙ КОСТЮМ, КОТОРЫЙ ЯРЕМЧУК НОСИЛ В ЧЕРНОБЫЛЕ, ОН ЦЕЛЫЙ ГОД ХРАНИЛ ДОМА»

- Помнится, придя на кастинг проекта «Голос країни», вы представились «просто Машей», а не Маричкой, как от вас ожидали, русский романс исполняли - «Дорогой длинною». И накликали народный гнев - телезрители возмутились: как это так, дочь выдающегося ук­раинского певца поет песню на русском?!

- Благодаря этому романсу я попала в телепроект и смогла заявить о себе на всю страну, что тут плохого? После эфи­ра мне позвонил основатель «Смерічки» легендарный Левко Дуткивский: «Скажи, а ты специально «Дорогой длинною» выбрала?». Оказалось, это счастливая папина песня - именно ее он пел на первом своем концерте в Выжнице. Может, я кому-то страшную тайну открою, однако Назарий Яремчук не только украинские песни исполнял, но и русскоязычные, написанные Раймондом Паулсом, Игорем Крутым, и точно так же сильно, чисто и трогательно.

- А какую песню из его репертуара вы больше всего любите?

- «Усміхнися мені»: часами могу слушать. К сожалению, в нашей стране пока нет певца, который смог бы исполнить ее так же нежно и проникновенно. Когда слушаю его записи, пытаюсь понять: ну как он так мог? Хотя, наверное, гениальных людей понять и просчитать нельзя, потому не стоит и пытаться. Может, кто-то и не считает Назария Яремчука гением, а просто талантливым певцом, но я говорю о нем так, потому что иного мнения у меня быть не может. Папа - гений и герой. Вы знаете о том, что он в Чернобыль ездил?

- С концертами? Знаю.

- Не только! В 86-м году он непосредственно участвовал в ликвидации последствий аварии - вместе с солдатами поднимался на крышу энергоблока, сбрасывал оттуда радиоактивные графитовые стержни. Даже свинцовый костюм, который на него надели, привез домой и целый год хранил, представляете? Жалко, что в тот момент они с моей мамой не были знакомы: она бы не позволила ему этого, и может, он бы не заболел...

- Но зачем ему нужен был тот кос­тюм?

- Папа, как и многие тогда, не отдавал себе отчета, с чем столкнулся. Он мечтал создать собственный музей, вот и собирал памятные вещи: из поездок привозил, с гастролей, поклонники дарили... Когда к нему домой приехали дозиметристы, они чуть с ума не сошли: «Избавьтесь от этого «экспоната» немедленно, у вас под боком - очаг радиации!». Счетчики зашкаливали, и как отец прожил тот год, люди просто понять не могли.

- Он ведь и в Афганистан летал...

- Да, и самолет, в котором находились музыканты, был обстрелян. Пилоту еле удалось его посадить. У нас дома, в Черновцах, хранятся эти снимки: папа и группа на фоне того самолета... Я всю жизнь, сколько себя помню, гордилась отцом: для меня он круче всех суперменов!

- С братьями Назарием и Димой под­­держиваете отношения? Чувствуете, что вы одна семья, у вас один отец?

- В концерте, посвященном памяти Назария Яремчука, они выступят. Но за те 18 лет, что папы нет с нами, мы с мамой говорили с ними по телефону, наверное, раз 20. Я дружу со старшей сестрой Верой, мы по маме родные.

- Правда, что на «Новую волну-2012», где вы получили третью премию...

- ...да, и самый-самый ценный мой приз - «Бриллиантовую волну»...

- ...вас лично позвал Игорь Крутой, ко­торый дружил с вашим папой?

- Он сказал, что хочет видеть меня на киевском отборочном туре. Я при­­шла - и прошла, стала единственной представительницей Украины. Но никаких поблажек, преференций, никакого блата, о котором так любят у нас говорить, у меня не было.

С Игорем Яковлевичем мы во время конкурса не общались: не было даже возможности, поскольку каждый был занят своим делом. И желания стать моим продюсером или как-то опекать меня он не изъявлял. К тому же, если помните, конкурсантов не один Крутой оценивает, а целая судейская комиссия, в которой и братья Меладзе, и Лайма Вайкуле, и Игорь Николаев, и Валерия...

А публика там какая! Я же смотрела Юрмалу в детстве, отмечала для себя, кто в зале сидит, потому прекрасно понимала: этих людей удивить трудно. Я не Леди Гага, чтобы шокировать внешностью, не Джамала с ее редким тембром. Да, у меня есть голос, я не­плохо умею петь, но я достаточно долго не выходила на сцену, был перерыв с 11 лет до 17-ти. Поэтому можете себе представить, как я была поражена, когда в первый конкурсный день спела мировой хит, ушла со сцены - и слышу, что люди еще аплодируют!

Другие участники уже поздравляли, заранее: «Ну что, Маша, с победой тебя. Нам можно уже не выходить, да?». Однако я чувствовала: первая премия, скорее всего, мне не достанется. Так и получилось, и что Бог дает, то к лучшему. Во-первых, все точно сказали бы, что по блату, во-вторых, я и так столько призов собрала, что грех жаловаться...

- Год назад вы пробовали свои силы в отборе на «Евровидение». Скоро новый отбор, пойдете?

- Я всегда интуитивно чувствую, куда надо идти, куда нет и когда что нужно делать. Так вот, в этом году чувствую, что пора. Недавно нашла песню, которая просится на этот конкурс, песня нашла меня - словом, мы нашли друг друга. (Улыбается). И если она успешно сделает свое дело, а я - свое, все сложится как надо...



Если вы нашли ошибку в тексте, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
1000 символов осталось