В разделе: Архив газеты "Бульвар Гордона" Об издании Авторы Подписка
Ни дня без строчки

Поэт Александр КОРОТКО: «Несолоно хлебавши, уставший от забот, я словно воин павший и пущенный в расход...»

Михаил НАЗАРЕНКО. «Бульвар Гордона» 25 Марта, 2010 22:00
Вышли новые четыре книги Александра Коротко под общим названием «Транскрипция мысли».
Михаил НАЗАРЕНКО
В наше излишне политизированное время тотально-телесериального оглупления масс и однообразно-форматного шоу-бизнеса многих изумляет, раздражает и даже возмущает то, что еще не вымерли люди духовные. Более того, они еще что-то там сочиняют и взывают к высокому: мол, кому это сегодня нужно? Кто купит их возвышенные творения? Киевский поэт Александр Коротко — один из тех, в ком еще не погасла искорка поэзии. Автор 14 книг, член русского ПЕН-клуба. Его поэзию, переведенную на английский, французский, иврит, греческий, украинский, хорватский и другие языки, Андрей Вознесенский назвал импрессионистской. И вот у Александра Коротко вышла книжная серия под общим названием «Транскрипция мысли». Сюда входят удивительно разноплановые и разножанровые вещи: книга миниатюр «От А до Яфигизмов», томик лирики «Молчаливые песни» с прилагаемым диском песен в исполнении Александра Малинина, Филиппа Киркорова, Иосифа Кобзона, Тамары Гвердцители, Таисии Повалий... Продолжает серию сборник философской поэзии «Я не жил на земле» в комплекте с диском стихов в исполнении Сергея Юрского под музыку Рахманинова. И в завершение — драматическая поэма на библейскую тему «Авраам и Исаак», сюжет которой выстроен в строгом соответствии с текстом Торы, а уникальное иерусалимское издание оформлено Ителлой Мастбаум по мотивам декоративных миниатюр в рукописных и первопечатных еврейских книгах. В предисловии к поэме Авраам Абиш Шор, известный в мире каббалист, пишет о том, что она «как никакое другое произведение, полна сыновней любви и тоски по праотцам нашим». А Виталий Коротич, предваряя «Молчаливые песни», говорит о «вневременности» стихов Александра Коротко: «Их можно было читать сто лет назад и — уверен — интересно будет перечитывать в будущем. Но в то же время его стихи причастны нашему времени, когда каждому приходится отыскивать свои адреса в мироздании». Неискушенному читателю, возможно, стихи Коротко с первого прочтения покажутся архисложными, но обязательно найдется строчка, фраза, словесная формула, которая зацепит, затронет, взволнует душу.
«НАШИ МОЗГИ ВЫВИХНУТЫ ПОЛИТИКОЙ, И ХОТЕЛОСЬ БЫ ИХ ВПРАВИТЬ»

- Саша, открываю сборник «От А до Яфигизмов» и читаю: «Мы получили все, что не хотели», «Служение народу продолжалось недолго», «Земля не рожала, земля дорожала». И это написал человек, который всегда утверждал, что абсолютно далек от политики...

- Так оно и есть. Но я пребываю внутри происходящего, проживаю его, и оно меня, конечно, не может не волновать. Наши мозги вывихнуты политикой, и хотелось бы этот вывих вправить на место. Мы живем в эпоху великого разочарования. И если политики грызутся, значит, и люди конфликтуют - зеркальное отражение.

Все происходит в этом мире, как ты понимаешь, не случайно. Это великие подсказки свыше, подталкивающие к прозрению. В глубинах народа произрастает большое страдание, выход из которого - только путь наверх, к свету, к доброте. Должно прийти искупление, раскаяние.

- «Народ дурить никогда не поздно», «Если народ и полюбит кого-то, то ненадолго». Это о ком-то конкретно?

- Нет. Тут как бы общие мои наблюдения. В творчестве очень важно аффективное воспоминание, переживание. Потому что если ты просто фотографируешь жизнь, это не имеет художественного смысла. Пушкин, прослушав несколько глав поэмы «Мертвые души», воскликнул: «Боже, как грустна наша Россия!». Гоголь удивился: «Это ж мой вымысел, карикатура. А получилась душевная правда».

- Что ты подразумевал, когда писал: «Нас ждет шизофренический ветер перемен», «Неприятный запах перемен»?

- Просто я рассматриваю это как процесс, который настолько затянулся, что подпадает под клинический диагноз «вялотекущей шизофрении». Я, кстати, продолжаю создавать «однострочки», примеры которых ты привел.

- Почему они тебя так увлекли?

- Сейчас время очень динамично. Люди не хотят смотреть умные фильмы, читать толстые книги, ходить в театр - все вытесняет интернет. Это скорости, которые я не приветствую, - знаю, что поэтов надо читать медленно. Поэтому «однострочки» - это как бы отражение происходящего процесса. После выхода книги «От А до Яфигизмов» написано уже более трех тысяч фраз.

- Мне понравились - «Улиционер», «Глупоглазый», «Фрайерверк», «Юбник», «Шутильщики», «Хлепоты», «Чмокалка»...

- «Смеркался» - тоже из нового... Это будет цикл под названием «Когда-нибудь скоро».

- Некоторые изобретенные тобой неологизмы можно смело вводить в словарь современного русского языка... Вот еще кое-что из миниатюр, фривольное: «Пенисов Евнух Соитович», «Себастьян Трахэн Бах», «Цуцами Нахрен Безымянович»...

- Через фамилию, имя, отчество рисуется образ, характер. Может, это и плохо. Я сегодня уже такое бы не написал. Не позволил бы себе. Я изменился.

- «Педофилателия». Придумано до или после известных событий?

- Два года назад. Я никогда не пишу на злобу дня. Поэзия ничему не учит, ни к чему не призывает, она просто дает возможность прозреть и увидеть духовный мир, духовные сущности.

- Одно слово разве может быть поэзией?

- Понимаешь, в чем дело. Я считаю, что создаю новое направление. На самом-то деле человек, особенно поэт, произносит слова не так, как нам представляется. Он находится внутри слова и оттуда, из этого кокона, говорит. А это значит, что каждое слово (особенно два), когда все построено на сумасшедшей диалектике столкновений, на парадоксах, может быть поэтичным. Это - как выстрел! Как выдох! Помнишь: «Пулевое ранение в компот»? (Смеется).

- Тебе редакторы и издатели не советовали как-то упростить это дело?

- Я ни с кем не общаюсь и никаких советов не слушал. Правда, один товарищ мне сказал: «А ты пиши так, чтобы твои книжки продавались».

- И ты что ответил?

- Сказал, что могу писать только так, как могу. И в этом моя индивидуальность. У меня есть большой почитатель того, что я делаю, - юрист, добрая душа, милый человек по имени Максим. Кому ни покажет мои стихи, все ему говорят: «Придурок твой Коротко какой-то, и ты его читаешь». И вдруг звонит: «Я дал твои книжки одной женщине, она была литредактором Кабмина, сейчас на пенсии. Прочитала и говорит: «Це - генiй!».

Из сборника «Я не жил на земле».

КИЕВ

Бесноватое время. Посланники счастья незатейливой правдой вторгаются в жизнь политически сытой, полунищей и полубогатой отчизны, отлученной от здравого смысла, от основ бытия. Сколько надо еще пережить войн, погромов и голодоморов. Нескончаемый хор изможденных, убитых, униженных исторической страстью невзгод над страной в зазеркалье небес молчаливые песни поет. Для кого? Неужели дано их услышать? Чуткий слух - это сердца тревога, неотступная память эпох, это боль, что живет у родного порога и которую мы не пускаем в свой дом.

«Я НЕ ВАС, Я СЕБЯ ПЕРЕЖИЛ»

- Ты называешь свою книгу «Я не жил на земле». Если б ты был только поэтом, это было бы оправданно...

- А я сегодня занимаюсь лишь творчеством. Понимаешь, любой художник, как правило, наивен. И в этой наивности - великая сокровенная правда духовного бытия.

Иногда мне кажется, что земная жизнь - миг настолько короткий, что его даже зафиксировать, как норму, трудно. А порой я думаю, что это сон. Что не было у меня никакой взрослой жизни. Что я не уезжал в большой город Одессу. Не переезжал потом в Крым, а оттуда - в Киев.

Проснусь - и буду опять в детстве. В Коростене, где я родился, в родном домике. И снова услышу, как трещат поленья в печке, как мурлычет кот, который лежит у меня в ногах и греет их под одеялом. И придет добрая-добрая бабушка...

И когда я говорю, что «не жил на Земле», то подразумеваю то, что живу в духовном мире, познаю не только бытие, но прежде всего - небытие.

- Довольно убедительно...

- Значит, я не придурок, Мишка, я не придурок! (Смеется).

- «Гостем незваным жить на земле». Опять же творческая личность это поймет, а бригадир на стройке обалдеет: «Каким таким гостем?»...

- О! Я часто над этим думаю. Чем выше поэзия, чем больше поэт призван Всевышним, тем меньше его понимают, и как только он идет к людям в Охотный ряд, сразу получает кулаком в морду. Или сапогом под зад.

Поэт очень озабочен и расстроен, что его не читают. Но это правильно. Потому что его место - в тишине, в одиночестве. В созерцании, в самосозерцании. Он должен проживать совершенно иную жизнь, прежде всего духовного порядка. Это требует огромной работы сердца, души, на которую обычно многие не готовы. Легче смотреть «Смехопанораму» или какой-нибудь сериал. Слушать попсу «з ранку до ночi».

У поэта огненная душа. Он призван, по выражению Пушкина, «глаголом жечь сердца людей». А что касается бригадира, то я знаю бомжей, которые обладают свободой духа. Они говорят: «У меня выбор такой». Кстати, как тебе мой цикл о городах, где я побывал?

- Когда я там побываю, сравню свои и твои ощущения... «Ресторанная блажь прекращает биенье сердец». Это из стихотворения «Краков»...

- Я ездил в Польшу, чтобы посетить Освенцим. Встречался с интересным человеком - Янушем. Он поляк - один из самых богатых в Польше. Математик, философ, красавец. Вышел на тот уровень, когда не имеет значения, какие тряпки на нем. Ходит в какой-то поношенной рубашке, в сандалиях. Рассказывал о своей жизни - как в годы застоя уехал в Австралию, потом вернулся.

В дальнейшем, смотри, как возникает стихотворение (это то, что я называю аффективным впечатлением-воспоминанием): ты фиксируешь свои самые острые ощущения. Они уходят через сознательное в глубины подсознания - как в колодец. А ты потом из него черпаешь образы. Я посвятил Янушу стихотворение, в котором назвал его «Король Лир».

- А по поводу «прекращенья биенья сердец» что скажешь?

- Очень тоскливо и безнадежно жить только в материальном мире, если нет этой сумасшедшей энергии под названием «духовная жизнь». Неизбежно опустошение. Поэт Ходасевич, живя во Франции, последние два года не писал. Он сокрушался: «Я иссох».

- Причина?

- Может, увяз материально. Неправильно двигался с духовной точки зрения. Лев Толстой перед смертью тоже не случайно взял посох.

Из сборника «Молчаливые песни».

Уходящих следов предсказания,
многоточия миражи,
до свидания, до свидания,
я не вас, я себя пережил.
Мы еще не пришли, значит, мы не уходим,
на окраине ночи, в захолустье души,
постигая себя, я кричу что есть мочи
в самом центре вселенской глуши
.

«ЛУЧШЕ БЫТЬ ПОДАЛЬШЕ ОТ МНОГО ПЬЮЩИХ, МНОГО ЖРУЩИХ И МНОГО БОЛТАЮЩИХ»

- Признайся, хотелось бы вкусить земной славы?

- Нет, абсолютно. Это путь в никуда. Мечтал вкусить славы Пушкин. А когда вкусил, сказал: «Куда я шел? К чему стремился?». Там нет ничего, сплошной обман. И это не кокетство. Чем больше ты будешь светиться, тем меньше напишешь правильного. А ведь твои же произведения тебя создают и тебя же меняют. Поэтому куда надувать щечки? Ты видел хоть одну строчку из «Я не жил на Земле», исполненную какого-то пафоса? Слово, если оно не выстрадано, тебя к позорному столбу так припечатает!

Когда я последний раз давал интервью? 100 лет назад. Я не читаю со сцены, мне не аплодируют, не несут цветов. А понесут, что это прибавит?

- «Чужая слава, как ботинки не по размеру, сильно жмет». Что это?

- Зависть! Когда человек не находит себя, он не проживает своей жизни. Был такой выдающийся раввин Зуся. Уже умирая, он говорил своим ученикам: «Когда поднимусь на небо, меня не спросят: «Почему ты не был Моисеем? Меня спросят: «Почему ты не был Зусей?». Каждый из нас, приходя в эту жизнь, несет уникальную, единственную, неповторимую миссию. И это счастье.

- Приходилось тебе быть не самим собой?

- Много раз в жизни. Это самый страшный конфликт. Я глубоко убежден, что если ты не живешь в ладу со своей совестью, тебя рано или поздно затягивают силы зла. Что такое выбор? Он один - между добром и злом. И то, и другое создал Господь. Он сотворил зло, чтобы, преодолевая его, ты стал добрее. Кто-то из мудрецов сказал: «Если я буду выбирать между умным и добрым, я выберу доброго». В основе лежит только доброта, все остальное - вторично, третично.

Бог просто посадил нас за парты и сказал: «Ребята, я вам дал Заповеди, выполняйте их. И я поставлю вам пятерку, переведу в следующий класс». Оказывается, трудно выполнять. Ходасевич как-то сказал: «Что такое 10 Заповедей? Тьфу-тьфу - прочитал за одну минуту. А когда начинаешь выполнять - жизни не хватает».

Ты вступаешь в конфликт с самим собой, потом - с окружающим миром. Вопрос счастья - вопрос сбалансированности внутреннего состояния. Архимед говорил: «Дайте мне точку опоры, и я переверну весь мир». Эта точка найдена, она есть! Если хочешь перевернуть мир и изменить его к лучшему, измени себя.

- Когда в последний раз твоя «внутренняя потребность дышала перегаром»?

- (Смеется). Сейчас очень редко, практически этого нет. Но когда-то случалось, и не раз. Мне лично после этого всегда стыдно было. Даже если я ничего плохого не сделал. Какое-то жуткое ощущение дискомфорта. Начинал вспоминать, кому я что сказал не так, сделал не так. Меня это мучило порой неделями, месяцами. И приходило понимание, что лучше быть подальше от много пьющих, много жрущих и много болтающих...

- ...ибо, как ты написал, «За стопкой водки горизонта не видно»...

- Здесь есть один маленький нюанс, если говорить о творчестве вообще, о наполнении. Многие хотят из этого угара черпать вдохновение. Сесть на иглу или еще что-то. «Если я не выпью, то не напишу». И тогда путь один - к разрушению.

Большой цельной личности никакие допинги не нужны. Образ летит, как, допустим, паутинка в бабье лето, входит в тебя. И ты должен сосредоточиться, чтобы изваять произведение. Не распыляясь мыслью. Все лишнее отсечь. Образ возникает из воздуха, из солнечного луча, из поворота шеи. Везде есть поэзия, даже в подметании улиц. Все зависит от твоей настроенности.

- Одиночество - сквозная тема твоих творений. Оно бывает невыносимым?

- Это тест на твою духовную самодостаточность. Если твоя жизнь наполнена, тебе никогда не будет одному скучно и невыносимо. Наоборот!

Когда ты наедине разговариваешь с самим собой, душа, как колодец, наполняется чистой водой, которая все время отстаивается и никуда не уходит. А это - диалог, исповедь. С этого начинается день, этим и заканчивается. Надо обязательно посмотреть, что ты сделал за день. Потерял ли хоть одну минуту? Какие эти минуты? Из чего они складываются?

Многие вещи, к которым я пришел, настолько просты и очевидны, что даже непонятно, почему люди этого не видят. Поэтому - только одиночество! Только в глубинной тишине рано или поздно тебе открывается нечто... Важна концентрация твоего внутреннего внимания.

- А тебя не огорчало, что «не умели друзья, не хотели враги жить со мной по соседству»?

- Конечно, не хотели. Идет конфликт.

- Что их отторгало от тебя?

- Несовпадение, несовместимость, разные мироощущения. На мой взгляд, это закономерно. Важно, как выйти из такого состояния, не усугублять. Не приближаться, если видишь какую-то агрессивную среду.

- Как много друзей ты потерял?

- Ну как? Сегодня их нельзя назвать друзьями. Это были разные люди на разных отрезках времени. Считаю, что я только приобрел опыт. Куда от него денешься?

А потерял я моего друга Аркадия Демиденко, ему посвящена поэма «Венеция». Бог забрал Инну Пушкарь - композитора, с которым я работал. И так должно было произойти, наверное.

- «Простить другим возможно все, но жить от этого не легче». Тяжело прощать?

- Прощать надо. Только через прощение можно быть в ладу с собой. Но не всегда справляешься: берешь на себя такую ответственность, но эту боль несешь в себе. Вот в чем дело.

Из сборника «Я не жил на земле».

Несолоно хлебавши, уставший от забот, я словно воин павший и пущенный в расход. Лежу я бездыханно под небом тишины и вижу, как ни странно, друзей смешные сны, где все перемешалось - обиды и мечты, и жизнь, такая малость, царица пустоты, с присущей ей иронией несет в своих ладонях потусторонний мир, где в мышеловке счастья лежит вороний сыр.

«СВОЮ НОБЕЛЕВСКУЮ ПРЕМИЮ БРОДСКИЙ ПОЛУЧИЛ ЗАСЛУЖЕННО. В ОТЛИЧИЕ ОТ МЕНЯ, КОТОРЫЙ ЕЕ НЕ ПОЛУЧИЛ»

- «Душа участвует в игре, названия которой нет», «до конца не узнать самой тайны сюжета». Но есть же книги, создатели которых додумываются до небесных тайн, до смысла бытия и небытия. Каббалисты, например...

- О, как нечетко! Каббала - тайное учение, где очень много закодированной информации. Нашими мудрецами прописано, что ее нельзя изучать одному: можно пойти по неправильному пути. Каббалу советуют изучать только с определенного возраста. В иудаизме есть книги, которые можно читать лишь после 50 лет. Говорят, что певица Мадонна взялась за изучение Каббалы. Это даже не цинично и не смешно, это что-то непотребное, попахивает дешевкой.

Неподготовленным в это учение зайти невозможно. Потому что главное в вере не знание, а сама вера. Что произошло с Адамом и Евой? Они, вкусив от Древа познания добра и зла, променяли счастье на знание. А так жили бы вечно. Поэтому знание - очень опасная штука. Если люди поэзию не понимают, что уж говорить о каких-то мистических, эзотерических вещах?

- «Незнание, - как ты написал, - веселит сердце»...

- Совершенно верно! То есть я на многие вопросы для себя и для тех, кому это нравится, ответил.

- А знание что с человеком делает?

- Уже сказано: «Умножающий знание умножает печаль». А самое страшное то, что страшнее печали, - скука. Это категорически противопоказано человеку верующему и духовному.

- Ты для себя уяснил, что происходит на Земле? В чем замысел Творца? Скажи простыми словами...

- В притчах Соломона сказано, что человеку надо делать только две вещи - испытывать страх перед Господом Богом и соблюдать Заповеди. Вот и весь человек. Господь задумал этот мир. Есть много миров, но они все духовные. И только наш мир - низший, материальный. Душа на небе «дурака валяет», ничего не делает. Вот Господь и отправляет ее в командировку на землю, поселяет в нашем теле, чтобы она трудилась и старалась изменить мир к лучшему.

Бог хочет изменить человека, чтобы можно было преобразовать этот мир и перейти к вечной жизни.

- А человек противится...

- Потому что сползает в материальное, в страсти, в животные инстинкты, хочет жить только плотской жизнью. И в конце пути обнаруживает, что все это была суета сует и тщетная ловля ветра. Главное он пропустил. Не та программа была запущена. Ну хорошо, можно иметь 10 самолетов, 10 машин. А что с ними делать? Туда ж ничего не возьмешь! Точно так же, как мы кормим и одеваем тело, надо постоянно кормить и одевать душу...

- Что тебя вдохновило на написание поэмы «Авраам и Исаак»? Поэма на эту тему есть и у лауреата Нобелевской премии Иосифа Бродского...

- Меня вдохновляла только Тора, Пятикнижие Моисея, Ветхий Завет. Бродского я тоже читал. На мой взгляд, это некоторое отступление от Торы. Высказываю только свое суждение, не трогая праха Бродского, к которому я отношусь с большим пиететом.

Считаю, что Нобелевскую премию он получил заслуженно. В отличие от меня, который ее не получил. Для меня она уже не является целью. Это так, шутка была - когда-то, дурак, ляпнул, да? Творчество - не спорт. Но сказал - и сказал. То же самое - с «перегаром».

Возвращаюсь к своей поэме. Первое - почему я решил перевести ее на иврит. Я очень люблю Иосифа Агнона, он - гениальный писатель, лауреат Нобелевской премии. Кстати, родился в городке Бучач ныне Тернопольской области. Так что у нас, оказывается, есть свой нобелевский лауреат.

Встречается как-то он с другим писателем - будущим лауреатом Нобелевской премии Солом Беллоу, американцем еврейского происхождения. Спрашивает его: «Тебя перевели на иврит?». - «Я переведен на 40 языков мира!». - «А на иврит?». - «Нет». - «Иди, и пусть тебя переведут. То все пропадет, а это останется»...

Я об этом почитал и тоже решил пойти, чтобы меня перевели на иврит. Первый перевод был Хавы Корзаковой. Когда он попал на редактирование к профессору Иерусалимского университета Игалю Гамеиру, тот сказал: «Так с Господом Богом не разговаривают». И вместе с женой Раей, поэтом, они создали новую редакцию. Переводили десятистраничный текст три года.

Почему я взялся за эту тему? Хотел пройти так называемый путь жертвоприношения, когда Бог, желая испытать праведника Авраама, велел ему принести единственного сына своего Исаака во всесожжение.

Меня мучили сомнения, когда я писал. Как же так? Если он такой высокодуховный человек, имеет прямую связь с Богом, слышит Его голос, почему бы ему не выполнить то, о чем Он просит? В чем тут подвиг?

Оказывается, фокус вот в чем. Когда Господь Бог посылает такое испытание, ты падаешь со всех вершин, со всех ступенек духовной жизни - и надо начинать все сначала. Это меня потрясло. Авраам испытание прошел, и Бог благословил его.

- Интересное объяснение...

- Авраам верит Богу больше, чем себе. Он убежден в том, что Бог лучше нас знает, что нам делать. И даже когда Божьи цели непонятны, замыслы непостижимы, - все равно необходимо подчиниться.

- «Воробьиные советы, того гляди, сведут с ума». А что говорили тебе мудрые люди, с которыми ты встречался?

- Однажды мой друг - главный раввин Киева и Украины Яков Блайх привез меня к своему духовному руководителю, который живет под Иерусалимом. Это была суббота, шаббат. Декабрь, жуткий холод. Шел дождь. Пять тысяч человек сразу молились под открытым небом. Потрясающее ощущение!

За мной из Тель-Авива приезжает жена с нашими друзьями, с которыми мы дружим 30 лет. Уже заканчивается шаббат. А ребе со мной беседует. Я тороплюсь. Он говорит: «Куда ты торопишься?». - «На концерт в филармонию, Кисин будет играть, мировой пианист». Он воскликнул: «Какой Кисин?! Кто такой Кисин против веры?! Мы говорим о главном, а он спешит к Кисину». И потом каждый раз при встрече вспоминал этот эпизод.

Из сборника «Я не жил на земле».

Нежные улицы, сны наизусть, пьяные ветры, как псы дворовые, дом ностальгии заброшен и пуст, прелюбодействуют звезды нагие. Улей растраченных слов на снегу, словно скворечник в эпоху погромов, и слышно, как вера кричит - не могу! - голосом грома.

«МОЙ «АВТОПОРТРЕТ» НЕМНОЖКО ПРИДУРОЧНЫЙ»

- «Ночь твоих глаз неповторима»... Почему у тебя так мало любовной лирики?

- Это жизнь не напоказ. Мы ж не гламурные люди, чтобы визжать, бегать. Мне лично нравится: «Чернее черного чернила на черный лист ночей легло чистописание чудес. Ты рядом в снах моих служила, ты их сильней меня любила, не надо мной, над ними ты черным вороном кружила, и ворожила, ворожила...». Камерная вещь, посвященная жене Люде.

- Почему это не указано?

- Я хотел написать, и редактор уговаривал ее, но она как человек скромный отказалась.

- «Не каждый доживает до смерти своей», «Не спеши уходить раньше времени, все равно опоздаешь», «Улицы все ведут на кладбище»... Сколько бы ты еще хотел пожить?

- Все в руках Господа Бога. Не касаюсь этой темы - тайна. Надо каждую минуту просить о прощении, каяться, потому что не знаешь, чем эта минута для тебя закончится. О смерти нужно думать всегда. И ничего тут страшного нет. Это просто переход в другое качественное состояние. Ты, конечно, можешь просить, чтобы Бог даровал тебе долгую жизнь. Но если Моисей просил дать ему дойти до Земли обетованной, а Бог ему не продлил жизни, что ж просить нам, смертным?

- «Пенсионеры в парке насмерть забили козла». Представляешь себя пенсионером, отдыхающим на лавочке в парке?

- Нет, я не знаю, что такое лень, бездеятельность.

- Вдруг накатит?

- У меня есть чем заниматься на ближайшие лет так 900.

- Ого!

- Я - акцентуированная личность (с отклонениями от нормы, выраженными в чрезмерном усилении отдельных черт характера). Есть программа, которой я следую. Хотя нельзя зарекаться, планировать. Вот есть этот день, этот свет. А если Господь отнимет память? Или рассудок? Все ж под Богом ходим.

- Пройдемся по твоему «Автопортрету», помещенному в книге «Я не жил на земле». Он такой немножко...

- Придурочный...

- ...сложноватый. «Самозванец восторга» - что это значит?

- То, что я человек восторженный, на все реагирую эмоционально. Об этом говорит мое творчество, моя выпуклая поэзия. Могу корчить рожи. Придуриваться. Ползать от радости, независимо от возраста, не стесняясь этого.

- А как жена на это смотрит?

- Нормально. (Смеется).

- Ты себя называешь «Патриархом невозвратного долга»...

- Мы все, пока живы, должны. Очень много должны! Не всегда успеваем возвратить. Уходят люди. Не успеваем подарить улыбку, доброе слово, счастье.

- И последнее: «Продавец своего же участья»...

- Як кажуть в Українi, «сам на сам». Я не только являюсь актером в этой жизни, но одновременно и зрителем. Сам смотрю на себя, как я играю. Принимаю участие в спектакле под названием «День», «Раздражение», «Восторг»...

У меня нет популярности, почитателей, фанов. Меня не ловят поклонники. Никто в Киеве практически меня не знает. Но вот ты позвонил и сказал искренне: «Саша, я почитал, и меня это удивило». Так вот, меня это несказанно радует: у меня есть уже Миша. Есть Максим. Есть женщина, которую я в глаза не видел. Есть другие... Я счастливый человек!



Если вы нашли ошибку в тексте, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
1000 символов осталось