В разделе: Архив газеты "Бульвар Гордона" Об издании Авторы Подписка
Крупный план

Директор и худрук дворца «Украина» Инна КОСТЫРЯ: «То, что меня Поплавскому в гражданские жены приписали, в весьма неловкое положение меня поставило, потому что у меня муж, а у него жена. Не стоит искать черную кошку в темной комнате, особенно если там ее нет»

Анна ШЕСТАК. «Бульвар Гордона» 9 Июля, 2014 21:00
Новый руководитель главной концертной площадки страны рассказала «Бульвару Гордона», как получила эту должность и чего на ней хочет достичь
Анна ШЕСТАК

Когда в интернете замелькали новости о том, что главную концертную площадку столицы и страны возглавила миловидная молодая блондинка, даже не верилось, что это серьезно. Казалось, в кабинет директора дворца «Украина» войдет либо чиновник от культуры, либо кто-то из народных артистов, так сказать, маститых: в летах, чинах и регалиях. Тем не менее Инна Костыря уже провела три месяца на новой должности, сумела организовать первый масштабный концерт, в котором поучаствовали едва ли не все деятели украинского шоу-бизнеса, подписала трехлетний контракт и начала активно сотрудничать с Министерством культуры в лице нового министра Евгения Нищука.

«Бульвар Гордона» решил познакомиться с руководительницей дворца «Украина» и расспросить, какие изменения ожидают главную концертную площадку страны в обозримом будущем. Станет ли эта сцена наконец доступной для украинского исполнителя или мы и дальше будем наблюдать за тем, как на ней безраздельно властвуют российские гастролеры? И отразится ли каким-либо образом на творческой концепции дворца «Украина» то, что нынешняя его начальница — в недалеком прошлом один из ведущих менеджеров Национального университета культуры «имени Поплавского»?

«БОЛЬНО СЛЫШАТЬ, ЧТО НЕКОТОРЫЕ ИЗ НАШИХ АРТИСТОВ НЕ ДАВАЛИ КОНЦЕРТОВ ВО ДВОРЦЕ «УКРАИНА» ПО ПЯТЬ ЛЕТ»

— Инна, за последние четыре года в НДК «Украина» сменились четыре директора, и когда новость о вашем назначении только-только появилась, многие восприняли вас как очередного временного руководителя...

— Не знаю, временный я руководитель или нет (улыбается), но контракт заключила на три года. По итогам этих лет и посмотрим, что мне удалось сделать.

— Хочется уже сейчас узнать, чего ждать... Какой вы видите главную концертную площадку страны?

— Прежде всего открытой для украинских исполнителей. Я не первый год работаю в сфере культуры и искусства, хорошо знаю многих наших замечательных артистов

— и народных, и заслуженных — и мне больно слышать о том, что некоторые из них не давали концертов во дворце «Украина» по пять лет, в лучшем случае в «сборниках» участвовали.

Почему-то мы, украинцы, привыкли гордиться чужим — привозить раскрученных зарубежных исполнителей, а потом рассказывать: «Здесь у нас выступала такая-то мировая знаменитость». А почему не сказать, что в Национальном дворце культуры «Украина» проходили весьма достойные концерты Ирины Билык, Кати Бужинской, Натальи Бучинской?

В прошлом году, кстати, отличный бенефис был у Наташи и композитора Николо — «Весна прийшла». Этот концерт не единожды показывали на телевидении, у него высокие рейтинги, и в зале, насколько я помню, был аншлаг. Так почему не гордиться успешной работой украинских артистов, ведь зал-то называется «Украина»? Со своей стороны — как директор и художественный руководитель — я постараюсь сделать все возможное, чтобы подобных концертов было как можно больше.

Мы уже начали активно работать: 1 июня совместно с Первым Национальным телеканалом и Министерством культуры провели большой концерт, посвященный Дню защиты детей, и он, скажу без лишней скромности, прошел на ура! Публика была замечательная, очень отзывчивая, чувствовалось, что по украинским исполнителям она соскучилась.

Когда на сцену выходили такие группы, как «С.К.А.Й.», Mad Heads, овации раздавались: музыканты еще не успели ничего сыграть, а их такими аплодисментами приветствовали... Во-первых, это радует, во-вторых, подтверждает, что мы на правильном пути, и сворачивать с него ни в коем случае нельзя, поскольку еще год-два — и наши дети, поколение, которое идет за нами, не смогут ни одной украинской песни назвать, не то что напеть. Гастроли зарубежных исполнителей, особенно топовых, конечно, делают честь любой стране и любой столице, но отечественные артисты должны быть в приоритете.

— Последние годы почему-то принято было считать, что украинское искусство, в частности шоу-бизнес, пользуется у нас небольшим спросом. Это действительно так?

— Глупости! Вы посмотрите, какие аншлаги собирает «Студия Квартал-95»! Это высококачественный украинский культурный продукт, причем уникальный — ничего похожего в мире я не знаю. И заметьте, полные залы у юмористов не только в те дни, когда выступают звездные гости и съемка ведется, но и когда они сами работают программу: людям, по сути, все равно, кто из знаменитостей приедет на «Вечерний квартал», они идут смеяться над шутками. А какие великолепные концерты дают «Океан Эльзы» и «ВВ»! Даже не залы — стадионы собирают. Очень любит наш зритель Руслану, Иру Билык, Тину Кароль, Александра Пономарева...

— ...и очень не любит, когда на наших площадках выступают российские звезды, подписавшие пресловутое письмо в поддержку политики Путина. Не могу не спросить: если кто-то из заядлых украинофобов вдруг решит дать концерт во дворце «Украина», они смогут это сделать?

— Пока не собираются, и слава Богу. Видимо, понимают, что будут не так приняты, как им хотелось бы. Честно говоря, творческих вечеров Охлобыстина, Михалкова и других деятелей российской культуры, которые разразились антиукраинскими речами и письмами, здесь никогда и не было: это все-таки не их площадка...

Вообще, конечно, искусство всегда связано с политической ситуацией, а иногда даже может существенно повлиять на нее. Однако главным при принятии решения о том, с кем именно мы хотели бы сотрудничать, является уровень артиста. Ведь действительно крупный художник никогда не позволит себе бестактности, тем более высокомерного хамства по отношению к людям, перед которыми выступает, и их родине.

Но давайте лучше о приятном — о новом сезоне, который мы откроем осенью большим концертом, чего, кстати, никогда раньше не было, но должно быть, поскольку дворец «Украина» — тот же театр, а в любом уважающем себя театре празднуют открытие сезона. В этом концерте выступят опять-таки украинские звезды, кроме того, на осень мы планируем еще и фестиваль провести — с участием молодых исполнителей, которых у нас, слава Богу, столько, сколько ни в одной другой стране, ведь постоянно проходят различные талант-шоу, где загораются новые звездочки. Главное, чтобы они не гасли и находили свою площадку.

Я веду переговоры и с популярнейшими отечественными артистами — Олегом Скрип­кой, Ириной Билык... Насколько я знаю, у Ирины уже готова новая концертная программа, а зритель давно готов ее принять и оценить. Кроме того, недавно Юрий Евгеньевич Рыбчинский, песенная гордость нашей страны и, кстати, автор идеи концерта ко Дню защиты детей, пришел ко мне с другой идеей — поставить на сцене дворца «Украина» мюзикл. Какой и о чем, пока говорить не буду: всему свое время, но предложение принято, и мы будем над ним работать. Так же, как над блоком мероприятий для детей, которым нужны не только концерты-зрелища, но и мастер-классы, игры различные — обучение и развитие.

У дворца колоссальные возможности, и мы постараемся максимально их использовать, чтобы маленькие зрители приходили сюда не только на новогоднюю елку или же на «взрослый» концерт, но и на те мероприятия, которые рассчитаны именно на ребенка. Это не просто какие-то сказочные постановки — может быть все, что угодно, даже концерты исполнителей классической музыки. А что? У меня дома, например, чаще всего классика звучит, и дочь с удовольствием ее слушает. Ей совершенно не скучно, и она впитывает не приблатненные мотивы со словами, соответствующими такому жанру, а музыку Моцарта, Шуберта, Шопена...

«ЧЕГО-ЧЕГО, А РАБОТАТЬ Я НЕ БОЮСЬ»

— Сколько дочери лет?

— Восемь. Ульяна очень музыкальный и пластичный ребенок — увлекается музыкой и танцами. К тому же самостоятельна, чем напоминает меня саму в детстве: я тоже была самостоятельной и деятельной, мол, не мешайте, все сделаю сама (улыбается). И всегда работала на опережение: старалась чего-то достичь, себя показать... В кружках и студиях занималась с детьми, которые были существенно старше. То есть если это драмкружок, то в моей группе были в основном 15-16-летние ребята, и я — малявка лет 11-12-ти. И ничего, справлялась. Никто не делал поблажек и не говорил: «Ну, она же маленькая...». Может, именно это при­вило мне целеуст­рем­ленность и отсутствие страха перед лю­бым объемом работы. Чего-чего, а работать я не боюсь.

— В свои 30 вы мно­гого достигли: в Национальном университете культуры и искусств сделали головокружительную карьеру — от простого преподавателя до директора Института журналистики и PR, а потом проректора по развитию всего вуза...

— ...да от студентки даже: я ведь там училась, на режиссерском, и горжусь своей alma mater, откуда, кстати, два министра культуры вышли — Билозир и Новохатько.

Параллельно с учебой, чтобы иметь возможность помогать родителям, я работала по специальности где могла: то на телевидении пристроюсь, то концерт какой-то помогу поставить... В общем, теория с практикой не расходились. А потом меня научная деятельность заинтересовала: семинары, конференции... В итоге защитила диссертацию о политической культуре.

— То есть вы кандидат политических наук?

— Да! Пока дочка маленькая спала, писала работу. Защищала, кстати, не в родном университете, а в чужом — имени Драгоманова, где меня никто не знал и никто не делал скидки на то, что у меня ребенок, что я здесь училась, активно занималась общественной работой... То есть сама-сама-сама! А преподавать вернулась уже в университет культуры.

— И вскоре стали правой рукой ректора — Михаила Поплавского.

— Нет, давайте без этих вот определений, — «правая рука», «левая нога»... Проректор, то есть заместитель ректора, в конце концов, в этом вузе не один, их несколько, и каждый отвечает за свой сегмент работы — кто-то за науку, кто-то за учебный процесс, кто-то за строительство, кто-то за креативное развитие или за связи с общественностью... Это что, столько правых рук у Михаила Михайловича? (Смеется).

— Тем не менее почему-то именно вас приписали ему в первые помощники и даже в гражданские жены...

— ...что поставило меня в весьма неловкое положение, поскольку у меня есть муж (Борис Новожилов, бизнесмен, в прошлом директор ДЦ «Артек». — Авт.), а у Михаила Поплавского — супруга. Я даже звонила ей, прочитав в интернете какие-то сплетни о себе и бывшем шефе, и спрашивала: «Людмила Михайловна, вы же не верите во все это?». Она сказала: «Инночка, Бог с вами, конечно, нет!». Очень мудрая и интеллигентная женщина, конечно же, я ее уважаю и давно знаю, потому что все проректоры с семьей ректора так или иначе знакомы — пересекались в университете то с женой, то с сыном.

Я благодарна Михаилу Михайловичу как учителю и наставнику, но никаких близких связей между нами, разумеется, нет, и когда слышу, что я, мол, «человек из семьи Поплавского», хочется возразить, что я из своей семьи, и больше ничьей. У меня муж, дочь, есть даже бабушка, которая живет с нами: я забрала ее к себе. Мои мама и папа обычные люди, не бизнесмены, не профессора университета культуры (улыбается) и тем более не миллионеры: отец был в Советском Союзе чемпионом по автомотокроссу, мама работала в торговле. Жили мы в Кировограде, я до сих пор этот город очень люблю и тепло вспоминаю, хоть давно перебралась в Киев, на Печерск.

— В один из самых престижных рай­онов...

— У меня обычная квартира, уверяю вас. Никаких крутых особняков я не нажила, и, честно говоря, по этому поводу не страдаю.

«АРЕНДНАЯ СТОИМОСТЬ ДВОРЦА ДЛЯ УКРАИНСКИХ ИСПОЛНИТЕЛЕЙ УЖЕ СНИЖЕНА НА 20 ПРОЦЕНТОВ»

— Ну, какие ваши годы — еще наживете!

— Вот, кстати, когда о возрасте говорят, меня бесит прямо! Слишком молодая, чтобы руководить такой концертной площадкой, как дворец «Украина», кто она такая, как вообще туда попала, да это же точно по блату... Откройте, пожалуйста, любой справочник о нынешних политиках, посмотрите досье нынешних руководителей — что вы увидите? Инне Совсун, первому заместителю министра образования и науки, — 29. Анатолию Соловьяненко, главному режиссеру и худруку Национальной оперы

— чуть за 30.

Почему же у дворца «Украина» не может быть молодого креативного руководителя, который заряжен на то, чтобы что-то делать? Мне предложили эту должность, потому что искали именно менеджера, уже имевшего дело с деятелями культуры и искусства, человека с опытом и специальным образованием, который мог бы профессионально оценивать все то, что во дворце происходит, и я согласилась. Вот и все, не стоит искать черную кошку в темной комнате, особенно если там ее нет.

— Однако некоторые ищут и утверждают, что вашему назначению посодействовал бывший шеф Михаил Поплавский. Это так?

— Выдумки, причем необоснованные и нелогичные совершенно, поскольку если я такой, по мнению досужих болтунов, бесценный работник, такая незаменимая «правая рука», зачем Михаилу Михайловичу отправлять меня из университета на какую-то другую работу?

— Может, чтобы влиять на то, что будет происходить во дворце, иметь какие-то преференции?

— Но Михаил Поплавский и так выступал в «Украине» каждый год — и со своими шоу, и в компании коллег-артистов в рамках фестиваля «Українська пісня року». И те эстрадные исполнители, которые являются профессорами университета культуры: Оксана Билозир, Виталий и Светлана Билоножко, Нина Матвиенко, Павел Зибров,

— тоже выступали неоднократно. Кому я должна содействовать в раскрутке — тем, кто во сто крат раскрученнее меня? Вообще, меня, мягко говоря, удивляют все эти разговоры о том, что вот, мол, теперь дворец станет чуть ли не филиалом университета культуры. С чего люди так решили, откуда им знать, какие у меня вкусы, какую политику я буду проводить?

— Видимо, судят по кричаще-яркому оформлению шоу Михаила Поплавского, где все сверкает, пылает и изо всех сил переливается...

— Это во вкусе Михаила Михайловича, и он имеет право оформлять и обставлять свои выступления так, как хочет, потому что сам их придумывает, продумывает и ставит, сам выбирает, что петь и как это подать. И многим нравятся и яркость, и огни, и украинская символика — не вижу в этом абсолютно ничего плохого.

Но у меня вкус несколько иной, мне нравятся шоу западного образца — такие, например, как у Патрисии Каас. Минимум декораций, неброские, казалось бы, костюмы, но невероятные эмоции, которые чувствуются во всем: голосе, пластике, общении со зрителем... Просто и со вкусом. Однако вкусы, повторюсь, бывают разные — у кого-то совпадают с моими, а кому-то, наоборот, хочется увидеть такое шоу, которое блестит и сверкает. Постараемся обеспечить и тем, и другим, чтобы никто не остался в обиде.

— Последние годы многие украинские исполнители, даже топовые, жаловались, что не могут выступать в «Ук­раине», поскольку это неподъемная для них площадка: не хватает средств, чтобы оплатить аренду. Позволить себе это безболезненно могли только зарубежные гастролеры, в большинстве своем — российские. Что-то планируете менять?

— Уже меняем: арендная стоимость дворца при предыдущем руководстве составляла 200 тысяч гривен...

— ...за день?

— Да. Сейчас она снижена на 20 процентов для наших артистов и процентов на 5-10 — для зарубежных. Кроме того, отечественных исполнителей мы решили поддерживать, выступая в качестве партнеров-помощников: если раньше артист арендовал зал — и сам искал возможности продавать билеты, то сейчас мы будем в этом участвовать, думать, как сделать так, чтобы все извлекли из концерта максимальную пользу — и артист, и дворец, и зритель.

— Нередко, отдав 200 тысяч, исполнители уз­навали, что еще что-то должны руководству площадки: то за лампочки на «заднике», то за звук, в общем, чуть ли не за воздух...

— Я слышала, что, действительно, к ним подходили и говорили: «А дайте еще две тысячи за это, три — за вон то...». Ничего подобного больше не будет: человек арендовал зал — значит, получил и звук, и свет, и лампочки. Как говорится, все включено, и никаких сборов и поборов.

— Это, конечно, здорово.

— К тому же руководство дворца само заинтересовано в том, чтобы все оборудование работало на надлежащем уровне: от этого напрямую зависит наш имидж. Как, кстати, и от гримерок, которые в ужасном состоянии и давно нуждаются в ремонте. Ну нельзя признанных, заслуженных людей запихивать в такие комнатушки!

— Будете ремонтировать?

— Заработаем денег — и обязательно. Нужно наводить порядок: я ведь женщина, а женщина — это хозяйка.

«МИХАИЛ КУЛИНЯК НЕ ЗВОНИЛ И НЕ ПРИХОДИЛ. И ЗАЯВЛЕНИЕ, КСТАТИ, НАПИСАЛ САМ, ЗАДОЛГО ДО ТОГО, КАК СТАЛ ДАВАТЬ КАКИЕ-ТО КОММЕНТАРИИ ПРЕССЕ»

— При вашем предшественнике Михаиле Кулиняке отремонтировали фойе и закулисное кафе, украсив его портретами мировых знаменитостей, не имеющих ни к Украине, ни ко дворцу никакого отношения. Вам это нравится?

— Честно говоря, не хотела бы обсуждать и оценивать людей, которые здесь руководили до меня: пускай этим занимаются компетентные органы. Давайте поговорим о том, что будет сделано или не удастся, может, сделать при мне, спустя некоторое время. Свои поступки я готова обсуж­дать, а чужие анализировать не считаю уместным.

— Это правда, что вы даже здороваться работников дворца учите?

— Да (улыбается), и прежде всего — на личном примере. Некоторые мне признавались: «Ой, вы знаете, Инна Александровна, вы, наверное, первый директор, который здоровается с уборщицей...». И мне не лестно, мне, наоборот, больно это слышать, поскольку оказывается, что долгие годы людей просто не замечали, делая вид, что от них ничего не зависит, хотя все как раз наоборот.

Никто ведь не получит удовольствия от концерта, сидя в грязном и пыльном кресле, правильно? Не рискнет пойти в буфет, если хоть раз ему подадут кофе в немытой чашке, и попросту обидится, если в гардеробе ему скажут какую-то грубость вместо того, чтобы взять пальто и вежливо предложить бинокль. Не зря говорят, что театр начинается с вешалки, и я хочу, чтобы от вешалки в гардеробе до тех самых лампочек на сцене, о которых вы упомянули, во дворце «Украина» все было безупречно. И отношение сотрудников к гостям тоже ос­тав­ляло хорошие впечатления.

— Я слышала, экс-директор дворца и экс-министр культуры Михаил Кулиняк был против вашего назначения...

— Я тоже слышала. Правда, не от него самого.

— Он ничего вам не говорил?

— Нет, Михаил Андреевич не звонил и не приходил. И заявление, кстати, написал сам, задолго до того, как стал давать какие-то комментарии прессе, не очень лестные для меня, так что никаких выяснений отношений между нами не было.

— Люди, которых он привел во дворец, остались?

— Я вам скажу так: кто хочет работать, тот работает. Я никого не увольняла и не сокращала — ни из тех, кто с Кулиняком работал, ни из тех, кто с Виолеттой Борисовной Мозговой и Николаем Петровичем, царство ему небесное! Есть сотрудники, которые уже по 40 лет во дворце, и претензий к ним ни у кого не было. Так какая разница, с кем и когда они сюда пришли? А кто не хотел со мной работать, ушел сам. Мы друг другу пожали руки и пожелали удачи — все мирно и красиво, без скандалов.

— Знаю, вы недавно в Киевсовет бал­лотировались...

— ...да, и для себя выборы, я считаю, выиграла, только для Киевсовета нет (улыбается). Результат очень хороший, с учетом того, что я вошла в эту гонку буквально за две недели до финиша, но отнюдь не первый — победил другой кандидат, который, кстати, раз уж вы о возрасте говорили, намного меня моложе.

— Расстроились?

— Нисколько. Может, это и к лучшему, потому что работа во дворце «Украина» отнимает львиную долю времени. Все-таки пускай проблемами Печерска (я баллотировалась в районе, в котором живу, работаю и который хорошо знаю) занимается тот, у кого нет такого куска другой работы, как у меня.

— Из университета культуры вы уже ушли?

— Да, и немного скучаю — по коллегам, общению со студентами... Зато семья стала немного чаще меня видеть, и это, безусловно, плюс. У нас с дочерью есть особый ритуал: когда я прихожу домой с работы, мы должны 10 раз обняться и поцеловаться, чтобы как-то восполнить то время, в течение которого находимся не вместе. Но объятия объятиями, а самым родным на этом свете людям надо общаться по-другому...



Если вы нашли ошибку в тексте, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
1000 символов осталось