В разделе: Архив газеты "Бульвар Гордона" Об издании Авторы Подписка
Чтобы помнили

Умолкла скрипка

17 Августа, 2011 21:00
«Бульвар Гордона»
40 дней назад ушла из жизни выдающаяся украинская скрипачка, любимая ученица Давида Ойстраха Ольга Пархоменко. На Родине для гражданской панихиды не нашлось даже самого маленького зала
«Бульвар Гордона»
Ольга Пархоменко часто позировала для концертных афиш и обложек пластинок и дисков. Всегда в роскошных вечерних нарядах, величественная королева авансцены, со скрипкой и победно поднятым смычком. Отдельно от скрипки она непредставима. Линия ее жизни определилась в раннем детстве. Куклами были ноты, играми — скрипичные экзерсисы. Иногда на свет появляются дети, для которых весь мир — звуки музыки.
ЕЕ ЖИЗНЬ БЫЛА ПОХОЖА НА ВОСХОДЯЩУЮ ЛЕСЕНКУ НОТНОГО СТАНА

Много лет спустя о ней писали: «Ольга Пархоменко - выдающаяся скрипачка-виртуоз. Техника чрезвычайно отточена, а чувство стиля развито очень высоко» («Моргенбладет», Норвегия), «Слушать ее игру было настоящим наслаждением. Кажется, что ее удивительная уверенность вообще не признает никаких технических трудностей» («Нойсте миттельдойче нахрихтен», ГДР), «Солистка обладает быстрой и красивой вибрацией, которой умело пользуется в различных переходах и фразах, что придает исполнению постоянную эмоциональность и сердечность, непосредственно действующие на широкую аудиторию» («Отечественен фронт», Болгария).

Ольга Михайловна не любила рассказывать о себе и охотно отвечала, только когда спрашивали, кому она обязана своим творческим успехом. Конечно, маме и Давиду Ойстраху.

Сохранился документальный фильм, в котором использованы кадры кинохроники 1942 года. Режиссер Ованесова запечатлела тогда для киножурнала «Пионерия» 14-летнюю Олю Пархоменко в Казахстане, куда их с мамой эвакуировали, когда немцы уже были на подступах к Киеву. Дома беженки бросили едва ли не все нажитое, только не скрипку.

Там, в далекой Алма-Ате, Оля запомнилась другой девочке - Зинат Ахбаровой, впоследствии известной уйгурской актрисе. В своих интервью Зинат вспоминает, как она, Оля Пархоменко и Аля Пахмутова стали в военном 42-м победительницами общесоюзного смотра художественной самодеятельности. Наверное, эти маленькие победы были предвестницами той всенародной, что одна на всех.

Спустя 16 лет режиссер Центральной студии документальных фильмов Ованесова, уже заслуженный деятель искусств, разыскала героев своего пионерского фильма. Ольгу Пархоменко она застала в Киеве. Скрипачка, получившая к тому времени мировую известность, за ручку вела по Крещатику своего маленького сына.

Не прошло и месяца после окончания войны, страна еще в горьких слезах зализывала кровавые раны, а в Киеве жизнеутверждающе, как и задумывалось, прошел «Перший український конкурс музик-виконавцiв та митцiв художнього читання». Председатель жюри - знаменитый оперный бас народный артист СССР Иван Паторжинский, среди членов жюри - золотое оперное сопрано Зоя Гайдай, легендарный актер Гнат Юра, консерваторская профессура. И конечно, первая премия - у 17-летней Оли Пархоменко.

Профессор Давид Бертье без колебаний взял ее в свои ученицы. Грамоту, открывшую ей дорогу в сверкающий мир большой музыки, Ольга Михайловна хранила всю жизнь и помнила каждый оставленный на ней автограф.

С тех пор ее жизнь стала похожа на восходящую лесенку нотного стана. Она перепрыгивала со ступеньки на ступеньку в прямом смысле играючи. На четвертом курсе в киевской консерватории поняли, что талантливой ученице становится тесно в этих стенах, и направили ее на прослушивание в Москву.

В одухотворенный артистический образ юной соискательницы невозможно было не влюбиться. Профессор Лев Цейтлин был покорен: «Ее трудно было сравнивать с другими скрипачками ее поколения, потому что она обладала яркой индивидуальностью и нестандартностью таланта интерпретатора: большим темпераментом, тонким лиризмом и совершенной передачей артистического замысла на концертной эстраде».

КАСТРЮЛЬКА ДЛЯ ОЙСТРАХА

Пархоменко произвела сильное впечатление и на Давида Ойстраха. Всемирно известный маэстро воспитал десятки ярких последователей, но Олю выделял особо.

Вскоре Олиной мамы, которая положила жизнь в основание будущего дочери, не стало. Вся любовь и почтение юной ученицы сосредоточились на Давиде Ойстрахе. Под его крылом одна за другой ей стали покоряться заоблачные вершины.

1952 год - престижный Международный конкурс имени Генрика Венявского в Познани. От СССР туда отобрали четверых молодых скрипачей. Оля получила третью премию, что было огромным достижением. Первая премия досталась еще одному выдающемуся ученику Давида Ойстраха, его сыну Игорю.

1955 год - на Международном конкурсе имени Маргариты Лонг и Жака Тибо в Париже у Ольги Пархоменко вторая премия.

1956 год - на Международном конкурсе имени Вольфганга Амадея Моцарта в Зальцбурге Ольга Пархоменко победила всех конкурентов и стала лауреатом первой премии. Свое наивысшее достижение в профессии она посвятила маме.

Ее называли яркой представительницей ойстраховской школы. Но сам Давид Федорович был чрезвычайно скромен и в успехах своих учеников отмечал прежде всего их собственные заслуги. Ойстрах не скупился на похвалы: «Прекрасное чувство моцартовского стиля засвидетельствовано украинской скрипачкой на родине гениального композитора, в Зальцбурге... Став на самостоятельную жизненную дорогу, она пошла по ней уверенно, привлекая для своего совершенствования и ум, и сердце». И даже он, непревзойденный мастер, отмечал виртуозность ее игры.

Вскоре Давид Федорович приехал на гастроли в Киев, где в начале своей карьеры исполнил концерт для скрипки с оркестром Александра Глазунова под управлением автора. Киевская публика валом валила на концерты первой скрипки мира, после них друзья устраивали веселые застолья, затягивавшиеся за полночь. Но, кроме застолий, были репетиционные будни, и Оля носила дорогому учителю кастрюльки с домашней, только что приготовленной едой. В дружбе и благодарности для нее не было мелочей.

В высоких кабинетах Ольге Михайловне отвели роль представителя украинского искусства за границей. От киевской филармонии она объездида полмира. Ее заваливали восхищенными рецензиями и корзинами цветов. «Гром аплодисментов и крики «Браво!» сотрясают стены зала», - писала газета «Советская культура» в корреспонденции из Парижа. Но женщина, способная часами репетировать и отыгрывать огромные концерты, требующие невероятных душевных, интеллектуальных и физических затрат, по определению не может быть подвержена звездной болезни.

Она была первой исполнительницей произведений многих украинских композиторов. Мало кто умел так глубоко вчитаться и так оригинально интерпретировать их музыку. Услышав в ее исполнении сонату Бориса Лятошинского, Давид Ойстрах загорелся: «Музыканты, в том числе и я, теперь заинтересуются этим произведением, которое долгое время оставалось незаслуженно забытым».

После Декады украинского искусства в Москве Ольгу Михайловну повезли на прием к Николаю Булганину, председателю Совета Министров СССР. Рассыпавшись в комплиментах, он спросил: «Всем ли вы обеспечены?». Ольга Михайловна, которая в Киеве никого никакими просьбами не утруждала, вдруг решилась и сказала: «Единственное, чего бы хотелось, - играть, не мешая соседям. И чтобы было куда поставить рояль».

К возвращению Ольги Михайловны в Киев все было готово. Прямо с вокзала ее повезли смотреть просторную квартиру, пусть и не в самом центре, зато, открыв окна, она могла не бояться, что соседи нажалуются участковому на шум, гам и гаммы.

Творческий роман сложился у нее и с Дмитрием Шостаковичем. Он доверял ей первое исполнение своих произведений и писал трогательные благодарные письма. В конце концов, Давид Ойстрах и Дмитрий Шостакович, постоянно наблюдавшие за профессиональным ростом Ольги Пархоменко, решили, что уже давно настало время, когда она должна начать передавать свое мастерство подрастающему поколению. То, что видели выдающиеся музыканты, почему-то в упор не замечали в Киеве. Подключился влиятельный композитор Дмитрий Кабалевский. Наконец, юные украинские скрипачи получили великолепного преподавателя, Ольгу Михайловну приняли на работу в консерваторию.

Она любила возиться со студентами и не только учила, но и кормила и поила их у себя дома, кого-то, бывало, вытягивала перед ответственным экзаменом из любовной истории, кому-то отогревала душу. Как и ее учитель, Ольга Михайловна обожала своих учеников и гордилась, когда они становились лауреатами престижных конкурсов, солистами знаменитых оркестров.

ПОКЛОННИКИ - ТАКИЕ ЖЕ НЕОТЪЕМЛЕМЫЕ СПУТНИКИ ТАЛАНТА, КАК И ЗАВИСТНИКИ

Но мало кто знал, что и сама она нуждается в утешении. Семейная жизнь с мужем-музыкантом разладилась, невесть откуда собрались тучи и над консерваторской карьерой. Однажды Ольгу Пархоменко вызвали наверх и показали анонимку.

Поклонники - такие же неотъемлемые спутники таланта, как и завистники. В консерватории Ольгу Пархоменко попросту подсиживали. Момент для ее ниспровержения был выбран расчетливо. Уже не осталось в живых Ойстраха и Шостаковича.

Главным, хотя и голословным, аргументом анонимщик выдвигал утверждение, будто заслуженная артистка УССР Ольга Пархоменко не достойна нести знамя национального искусства. Наверху его очевидным образом поддерживали.

Многие догадывались, что за гнусной кампанией клеветы стоял коллега, известный дурными привычками чистить обувь гостиничными шторами и собирать коллекцию ресторанной посуды.

Единственным другом, с кем Ольга Михайловна делилась своими переживаниями, была известный киевский адвокат Фаина Семеновна Горер, заслуженный юрист Украины. Ольга Михайловна никогда не обращалась к ней за юридической помощью, их дружба была сердечным влечением людей одного круга.

Историей с анонимкой Ольга Михайловна была оскорблена до глубины души, и может быть, именно тогда ее большое и доброе сердце стало слабеть. Поняв, что после почти 20 лет концертной и профессорской деятельности в Украине ничего хорошего ее больше не ждет, Ольга Пархоменко переехала в Минск, где ей предложили заведовать консерваторской кафедрой. Со временем приняла предложение из Вроцлава. Несколько последних лет преподавала в музыкальной академии имени Сибелиуса в Хельсинки.

Но ее душа уже никогда не обрела былой радости и покоя. Новый трудный язык она освоила только на бытовом уровне, благо немецким владела свободно и так общалась с финскими студентами. Но друзьями в чужом краю не обзавелась и часто звонила в Киев «дорогой Фаечке», жалуясь на одиночество. Спохватившись, написала на присланной в подарок пластинке: «Терпи меня, это поддерживает меня и мое творчество». На сцену выходила по-прежнему великолепная, восхитительная, но голос ее скрипки, достигшей самых сокровенных глубин, слушать без слез стало невозможно.

Осенью 2010-го, после того как в мир иной переселился ее могущественный обидчик, Ольгу Михайловну пригласили в Киев дать мастер-класс будущим скрипачам. Молодые музыканты, игравшие в те дни концерт в здании филармонии, попросили ее почтить их своим присутствием. Надо было видеть, как оглаживала она рояль, вспоминая свои выступления на этой сцене, и как зал несколько минут стоя аплодировал, когда объявили, что здесь присутствует Пархоменко.

Ректор Национальной музыкальной академии имени Чайковского народный артист Украины Владимир Иванович Рожок и члены ученого совета Академии удостоили Ольгу Михайловну звания почетного профессора и вручили орден «За выдающиеся достижения в развитии музыкального искусства». В академической газете ее назвали «выдающейся скрипачкой ХХ столетия», что, конечно, давно признано знаменитыми музыкантами мира. Она снова стала светиться надеждой, что обретет в родном городе перспективу достойного существования.

Окончательно все решить с возвращением Пархоменко планировала в свой следующий приезд в Киев. В конце минувшей весны ее снова пригласили на мастер-класс, она прилетела. И, как оказалось, осталась здесь навсегда. Сначала сломала ногу, потом схватило сердце да так и не отпустило. Она скончалась в больнице скорой помощи.

Приятели Ольги Михайловны безрезультатно пытались организовать гражданскую панихиду в помещениях филармонии, где полгода назад публика стоя приветствовала ее, и в консерватории, где тогда же ее столь радушно принимали. Но в филармонии было запланировано мероприятие, отменить которое, как там сказали, не представлялось возможным, а в консерватории шел ремонт и принимали экзамены. Вечером накануне похорон стало известно, что в Союзе композиторов могут дать зал, но оповестить широкую публику, желающую попрощаться, уже не успевали и от зала отказались.

Похороны выдающейся скрипачки ХХ века прошли весьма скромно. Несколько старинных знакомых, учеников и их родителей из Минска и Польши, композитор Мирослав Скорик, сын приехал из Финляндии. Звучала музыка в исполнении Ольги Пархоменко. Как после концерта, когда не хочется расставаться с тем светлым и печальным чувством, которое на нем зародилось, собравшиеся долго аплодировали и с трудом оставили ее там, совсем одну.

На одном из последних снимков Ольга Михайловна снята не на сцене, а за кулисами. Она умиротворенно сидит, положив голову на руки, перед ней - скрипка. Обе отдыхают.



Если вы нашли ошибку в тексте, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
1000 символов осталось