В разделе: Архив газеты "Бульвар Гордона" Об издании Авторы Подписка
Времена не выбирают

Российская правозащитница Людмила АЛЕКСЕЕВА: «В победе Савченко я не уверена. Наши власти безжалостны — упорство может стоить ей жизни»

24 Февраля, 2015 22:00
Интернет-издание «ГОРДОН»
Российские власти не отпустят на свободу украинских политических узников, а принципиальность летчицы Надежды Савченко вовсе для нее губительна, считает Людмила Михайловна. В интервью интернет-изданию «ГОРДОН» правозащитница рассказала, почему верит в победу Украины, но опасается за жизнь украинских пленных
Интернет-издание «ГОРДОН»

Людмила Алексеева более 50 лет занимается защитой прав человека в России. Во времена Советского Союза она перепечатывала и распространяла самиздат, ездила по лагерям и помогала политузникам. В 1977 году из-за угрозы ареста эмигрировала в США. Но и там продолжала правозащитную деятельность, сотрудничала с ОБСЕ, написала исследование «История инакомыслия в России».

Алексеева вернулась в Москву после перестройки — в 1993 году. Через три года возглавила Московскую Хельсинкскую группу, занимающуюся мониторингом правовой ситуации, и является бессменным руководителем организации до сегодняшнего дня. Ее активности можно только позавидовать. В свои 87 лет Людмила Михайловна продолжает работать, лично ведет некоторые дела, посещает общественные мероприятия и старается участвовать в гражданских акциях в защиту мира.

Алексеева не хочет говорить о политике. Считает, что менять власть — задача оппозиции, а правозащитники должны помогать людям отстаивать свои права и свободы. Для этого приходится с властью вести диалог, убеждать и договариваться. По мнению Алексеевой, люди должны как можно чаще общаться друг с другом, смелее требовать соблюдения своих прав. Тогда властям придется с этим мнением считаться.

Сейчас правозащитница болеет — в Москве эпидемия гриппа, и недуг не обошел ее стороной. Тем не менее от общения с корреспондентом издания «ГОРДОН» Людмила Михайловна не отказалась. Ее интересует все, что происходит в Украине. Она убеждена, что страна сделала правильный выбор и обязательно победит в схватке с Россией. Но Алексееву беспокоит судьба украинских узников, которые могут провести в российских тюрьмах долгие годы. Если дело Савченко обсуждается, то о режиссере Сенцове и других украинцах несправедливо забыли.

«Я РАДА, ЧТО УКРАИНА ИЗБРАЛА СВОЙ СОБСТВЕННЫЙ ПУТЬ И НЕ БУДЕТ ЗА НАМИ ТАЩИТЬСЯ В ПРОШЛОЕ»

— В 2007 году вы сказали, что через 10-15 лет Россия станет демократической страной и правовым государст­вом...

— Сейчас я так не думаю. Мы очень круто повернули назад. И важно не то, что власти так решили. Подумаешь, чиновники что-то придумали! Главное — что они имеют поддержку населения. Мы станем когда-нибудь демократической страной, но это произойдет не скоро.

Наш восторг по поводу Крыма показал, что и российские власти, и население России до сих пор страдают имперским синдромом. Это самое печальное открытие за последнее время. Если люди поддерживают в этом отношении власти, значит, мы так и не стали современной страной, а остались империей. Именно это мешает развитию России. Мы добровольно вышли из числа современных государств. Я очень рада, что хотя бы Украина избрала свой собственный путь и не будет за нами тащиться в прошлое.

— Вы следите за ситуацией в Ук­ра­и­не? Как думаете, чем закончится война на Донбассе?

— Я не политик, поэтому оценить настроения власти и ее возможности мне трудно. Но я уверена, что конфликт разрешится в пользу Украины. Мы живем в XXI веке, и время работает на то, что выбрала Украина, а не на тот тупиковый путь, которым до сих пор идет Россия.

«МЕЖДУНАРОДНОЕ СООБЩЕСТВО ПОЧТИ НЕ ЗАНИМАЕТСЯ СЕНЦОВЫМ И ДРУГИМИ УКРАИНСКИМИ УЗНИКАМИ, ХОТЯ ОНИ В ТАКОМ ЖЕ ПОЛОЖЕНИИ, КАК И САВЧЕНКО»

— Как вы оцениваете положение ук­ра­инской летчицы Надежды Савченко? Есть возможность ее вызволить?

— Бедную женщину притащили в Россию. Понятно, что никаких журналистов она не убивала. Дело сфальсифицировано. Но наши власти заклинились на этом процессе, и Савченко будет очень трудно освободить. Я с ужасом слежу за ее голодовкой и понимаю: у нее не было другого способа настоять на своем.

— Пойдут ли на уступки российские власти под натиском международного сообщества?

— Это тот случай, когда я не уверена в ее победе, потому что наши власти безжалостны. Упорство может стоить ей жизни. Слава Богу, летчицей занимаются международные организации. Возможно, это окажет влияние.

Мне жаль, что международное сообщество почти не интересуются делом режиссера Олега Сенцова и других украинских узников, хотя они в таком же положении, как Савченко. Я считаю, надо активнее действовать в их защиту. Мне трудно оценить перспективу дела Сенцова. Судя по всему, его тоже так просто не отпустят. У нас вообще посадить человека легко, а обратно вытащить, поверьте мне, очень и очень трудно. Никто у нас никаких законов не соблюдает, власть довольно жесткая и жес­токая. Работать с такой властью трудно, но в отдельных случаях можно.

— Дело против многодетной матери Светланы Давыдовой, позвонившей в украинское посольство, — это акт уст­ра­шения общества?

— По-моему, это глупость местных влас­тей. Схватили женщину, кормящую двухмесячного ребенка, мать семерых детей. Идиоты! Я надеюсь, что с ней все будет хорошо и это дело никакого развития не получит. Надеюсь, что даже наш суд сообразит, что к чему.

— Довольно часто Россию сравнивают с СССР по состоянию свобод и ох­ра­ны прав человека. Как вы считаете, это уместное сравнение?

— Мы сильно откатились назад к СССР, но сравнение не равносильно. Дважды невозможно вступить в одну и ту же воду. В России уже другие условия жизни и работы. Та полностью изолированная страна без частной собственности несравнима с современной Россией. Да, мы многое берем из Союза, но границы открыты и есть доступ к информации. Сам факт, что я даю вам интервью, говорит о состоявшихся переменах. В советские времена это было бы невозможно. Кроме того, сами люди и законы поменялись.

— Как именно изменились люди? Готовы за себя постоять или все еще надеются на «сильную руку» власти?

— В СССР люди даже слов таких не слыхали: права человека, правозащитник. А сейчас все понимают, что у них есть права, обращаются за помощью и сами сражаются за свои права. В этом смысле ситуация изменилась кардинально. Раньше нас была маленькая горсточка, а сейчас, несмотря на все препятствия, в России довольно быстро развивается волонтерское движение правозащитников.

Мы работаем в трудных условиях. Даже в 1990-е годы, когда мы только начинали деятельность, условия были гораздо лучше. Особенно тяжело сейчас приходится так называемым «иностранным агентам». Объявляют такими как раз самые активные и независимые организации, которые ведут реальную работу. Теперь чиновники не хотят иметь с ними никакого дела.

— Несколько раз вас включали в рей­тинг самых влиятельных женщин России. Вы ощущаете себя влиятельным человеком?

— Смотря где (смеется). В среде своих единомышленников — несомненно. Меня слушают, ко мне относятся с уважением и любовью. Я очень благодарна за это людям. За пределами моего круга ко мне тоже прислушиваются — все-таки я уже полвека занимаюсь защитой прав человека. Куда бы я ни попала, с кем бы ни разговаривала, я убеждена в своей правоте и умею добиваться своего.

За все время существования человечество выработало всего два способа общения: или разговаривать, или драться. Я препочитаю первый вариант. Нужно договариваться и на войне с противником, и с собственными властями. Что же поделаешь, раз они у власти?

— У вас всегда получается договориться?

— Когда получается, когда нет. Но пытаться всегда нужно, и я пытаюсь. Лично встречаюсь с чиновниками, разговариваю. Они не глупые люди, все понимают. Иногда удается их убедить. Но все зависит от обстоятельств. Если сейчас буду обращаться к властям с требованием вывести войска из Украины, вряд ли я буду иметь успех. А когда разговариваю по поводу отдельных людей, несправедливо осужденных, довольно часто удается убедить оппонента в своей точке зрения.

«НАДО МАССОВО ВЫСТУПИТЬ ПРОТИВ ВОЙНЫ. ГОВОРИТЬ ТО, ЧТО МЫ ДУМАЕМ, И НЕ БОЯТЬСЯ»

— Многие российские актеры и музыканты из-за своей гражданской позиции и мнения по поводу аннексии Крыма подверглись преследованию и стали реже появляться на публике. Их запугали?

— Нет. Я уверена, они не боятся. Я многих из них знаю лично. Это не те люди, которых можно запугать. Они просто стали осторожнее в высказываниях, чтобы к ним лишний раз не придирались. Я сама на политические темы не разговариваю. Я не политик. Менять власть — не моя задача. Для этого есть оппозиция.

— Благодаря усилиям пропаганды россияне любят Путина и ненавидят тех, у кого иное мнение. Что-то можно противопоставить идеологическому напору?

— Когда-то в молодости я тоже верила партии... Сейчас одно лекарство: не смотреть этот идиотский телевизор, не давать себя оглуплять и обманывать. Я знаю, на­сколько отвратительно наше телевидение. Для себя решила, что всякие гадости смот­реть не буду, и вообще не включаю телевизор.

— По вашему мнению, какая самая большая опасность сейчас существует для России и всего мира?

— Та же самая, что была во времена моей молодости, — война. Только бы удалось эту войну на востоке Украины погасить, только бы по неосторожности политиков не разгорелась большая война.

У нас, в Москве, хотят 1 марта провести антивоенный марш. Я считаю, все люди должны выйти. Надо массово выступить против войны. Говорить то, что мы думаем, и не бояться.



Если вы нашли ошибку в тексте, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
1000 символов осталось