В разделе: Архив газеты "Бульвар Гордона" Об издании Авторы Подписка
Наша служба и опасна, и трудна

Дважды экс-генпрокурор Украины Михаил ПОТЕБЕНЬКО: «Я бы на месте одесского прокурора сказал: «Пан Саакашвили, зайдите ко мне — я объясню, что пока мы осуществляем надзор за законностью, а не вы. Есть претензии? Звоните Порошенко»

Елена ПОСКАННАЯ 23 Июля, 2015 21:00
В интервью интернет-изданию «ГОРДОН» Михаил Алексеевич рассказал, чего он ждет от масштабной реформы украинской прокуратуры и почему «кадры решают все»
Елена ПОСКАННАЯ
Из 78 прожитых лет Михаил Потебенько более 40, с 1960-го по 2002-й, работал в органах прокуратуры и юстиции. Начинал следователем в Новотроицком районе на Херсонщине, дорос до должности прокурора этой области. Затем трудился в прокуратуре УССР, которую возглавил в 1990 году. Оставил свой пост через год после провозглашения Акта о независимости Украины. Был депутатом первого созыва Верховной Рады, прокурором Киевской области и города Киева. В 1998-м Президент Леонид Кучма назначил Потебенько генеральным прокурором Украины. Период, когда Михаил Алексеевич занимал этот пост, запомнился жителям Украины множеством резонансных дел. В том же 1998-м ГПУ возбудила уголовное дело против народного депутата и бывшего премьер-министра Украины Павла Лазаренко за хищение государственного имущества в особо крупных размерах. Под руководством Потебенько в 2000-м начато расследование убийства журналиста Георгия Гонгадзе, в котором до сих пор не поставлена точка, и связанного с этим преступлением «кассетного скандала», разразившегося, когда сотрудник охраны Президента Николай Мельниченко обнародовал записи разговоров Леонида Кучмы с силовиками. В 2001 году Генпрокуратура предъявила обвинения в уклонении от уплаты налогов Юлии Тимошенко, которая тогда занимала пост вице-премьер-министра. Тимошенко была отправлена в отставку и 13 февраля 2001 года арестована, провела в тюрьме почти месяц, пока решение Печерского райсуда не отменило санкцию на ее арест. В 2003 году Апелляционный суд Киева признал возбуждение уголовного дела незаконным. В 2014-м Потебенько ушел на пенсию. Лето он проводит на даче под Киевом. Экс-генпрокурор полностью отошел от дел и редко общается с бывшими коллегами, но постоянно следит за всеми новостями, особенно за теми, что связаны с его профессиональной деятельностью.

«Я ВЫЗВАЛ ЗАМЕСТИТЕЛЯ И СКАЗАЛ: «ПЕРЕПИШИТЕ ВСЕХ ТЕЩ, КОТОРЫМ ПРИНАДЛЕЖАТ ЭТИ МАШИНЫ»

— Михаил Алексеевич, 2 июля Верховная Рада с четвертой попытки все же проголосовала за внесение изменений в Закон «О прокуратуре». Готовится реформа ГПУ, которая предполагает реорганизацию структуры, сокращение числа работников с нынешних 19 до 10 тысяч, создание антикоррупционной прокуратуры и следственного бюро. Как вы считаете, этого достаточно, чтобы качественно изменить службу?

— Мое мнение такое: эта реформа (в том виде, в котором она проводится) полностью разрушит прокуратуру. Ликвидация районных прокуратур, создание объединенных структур ни к чему хорошему не приведет. Без конкретного личного контроля за действиями прокуроров ничего не будет, а реформа не даст возможности контролировать низовые звенья на местах. И тот объем работы, который предполагается, не позволит обеспечить качественное выполнение основных функций.

Да, исключили из обязанностей прокуратуры общий надзор, но это не решит проблем с нагрузкой. Кое-кто не понимает, что общий надзор — это не контроль за предприятием вообще, а конкретные меры, направленные на восстановление законности. Например, директор с нарушением уволил работника. Говорят: недоволен — иди в суд. Но возможности нашего правосудия вы знаете. Месяцами могут иск рассматривать и ничего не решить. Прокурор же мог внести протест и приостановить действие такого приказа об увольнении. Если руководитель не соглашался и не исполнял, тогда прокурор обращался в суд. А это совсем иное дело.

— Прокуроры в теории на госзарплате (от четырех до восьми тысяч гривен). А у многих дорогие дома, квартиры и машины. Как думаете, повышение зарплаты и ограничение полномочий приведет к ликвидации коррупционных схем?

— Когда я пришел в ГПУ, вокруг здания  все было заставлено дорогими автомобилями. Я вызвал заместителя и сказал: «Перепишите всех тещ, которым принадлежат эти машины». У нас же все умные: участок — на тещу, квартира — на тестя. И что же вы думаете — на следующий день уже ни одного авто не было.

Надо, чтобы прокурор был честным, тогда он сможет требовать от подчиненных соблюдения дисциплины и исполнения своих прямых обязанностей. А сегодня уже в моду вошло иметь хатыну за границей, по нескольку домов и квартир, дачи, машины, счета в западных банках... И всех все устраивает, потому что сами влезли в те же грязные схемы. Я, например, могу свои доходы показать и доказать, что квартиру купил честно. Даже кредит брал. На все есть документы. А теперь они пусть свои документы покажут.

— В Одесской области активно взялся за работу новый губернатор Михаил Саакашвили. И первые его серьезные претензии как раз возникли по работе прокуратуры. Как думаете, он сможет навести порядок в регионе?

— Саакашвили — чиновник и считает, что может всеми командовать. Но не прокуратурой! Это еще, конечно, такой прокурор в Одесской области. Я бы на его месте встал и сказал: «Извините, пан губернатор, я пошел. Потому что вы ведете себя не в соответствии с законом. Через два часа прошу вас ко мне зайти и объясню, что пока прокуратура осуществляет надзор за законностью, а не вы — за прокуратурой. Если у вас есть претензии ко мне, позвоните Президенту. Если я что-то нарушил, уйду с должности. Но такого отношения к себе не потерплю». Вот так должен был поступить прокурор области. А он согласился. Значит, надо снимать.

Помню, меня глава Херсонского облисполкома, когда я был областным прокурором, тоже пытался «воспитывать» за непослушание. Я ему сказал: «Вы, наверное, так разговариваете с начальниками управлений. Но тут я пока начальник и сейчас вам замечание делаю за то, что вы себя некорректно ведете».

— Вы начинали работать в прокуратуре еще в советские времена, дважды возглавляли ГПУ и лучше многих знаете о недостатках системы. Каковы они?

— Не лучшие результаты деятельности прокуратуры объясняются прежде всего ее кадровой политикой, в которой приоритет отдан личной преданности и добрым взаимоотношениям, а не компетентности, честности и добросовестности.

Это, например, было заметно при Олеге Махницком (занимал пост с 22 февраля по 18 июня 2014 года. «ГОРДОН»), который был с точки зрения профессии грамотным генпрокурором. Однако совмещение основных обязанностей с депутатской деятельностью привело к упущениям. Его первый заместитель Николай Голомша при подборе кадров не всегда ориентировался на профессиональную зрелость кандидатов.

На смену пришел тандем Ярема — Даниленко (Виталий Ярема возглавлял ГПУ с 19 июня 2014 года по 10 февраля 2015 года. Его заместителем был Анатолий Даниленко, которого в июне 2014 года обвинили в коррупции. — «ГОРДОН»). Оба до этого не имели никакого отношения к прокуратуре. Они — работники милицейского профиля не только по своей теоретической подготовке, но и по стилю работы. Это было явно неудачное назначение, отсюда и результаты. Отсутствие соответствующего опыта и стремление менять людей по принципу личной преданности и хороших отношений привели к тому, что сейчас прокуратура находится в стадии разрушения.

Нынешний генеральный прокурор Виктор Шокин — грамотный работник. Но, к сожалению, он получил не лучшее наследство. Да и возраст не позволяет ему в полной мере соответствовать вызовам времени. Мне жаль, что прокуратура Украины сегодня в таком состоянии.

Не могу сказать, что сам я полностью избежал просчетов и упущений. Когда пришел второй раз руководить прокуратурой Украины, мне было за 60. При этом я понимал, что мне может не хватить сил, и предлагал других кандидатов на эту должность. Но Президент Кучма настоял. И у меня были ошибки. Поспешность — главная причина того, что я при назначении на важные должности кое-кого не смог достаточно узнать. Как оказалось, быть профессионалом — еще не все.

Я был строгим руководителем, и при мне работники не допускали злоупотреблений, но после моего ухода кое-кто из моих заместителей слишком уж увлекся обогащением. Не берусь решать, насколько это законно. Но то, что с возможностями официального заработка доходы прокуроров не всегда согласуются, — очевидно.

Сегодня на место законности пришла вседозволенность. Взяточничество стало системой, и все мы — свидетели позорных фактов коррупции. В этом главная причина той гнилости, что поразила прокуратуру и привела к ее разрушению.

«ПЕРЕГОВОРЩИКИ ДОЛЖНЫ ОБЛАДАТЬ ВЛАСТЬЮ, А ЧЕМ ОБЛАДАЮТ КУЧМА И МЕДВЕДЧУК? ЭТИ ВСТРЕЧИ В МИНСКЕ — ПРОСТО ЗАТЯГИВАНИЕ ВРЕМЕНИ»

— Ваши оппоненты часто заявляли, что вы, будучи генпрокурором, скорее, являлись адвокатом Президента Леонида Кучмы. То есть ГПУ не была независимой от власти, а обслуживала ее интересы. Это наследие СССР или приобретение первых лет независимости Украины?

— Отвечу так: у нас с Леонидом Даниловичем были деловые отношения. Во многом наши взгляды расходились. И все, кто тогда работал в аппарате, об этом знают. Не думаю, что кто-то был принципиальнее меня. Все остальное — пустая болтовня.

Лялечкой я никогда не был, и тому есть подтверждения. Например, Кучма издал распоряжение, чтобы все кадровые назначения согласовывались с его администрацией. Тогда АП руководил Виктор Медведчук, и я четко понимал, откуда ветер дует и как возникла такая идея. Мне прислали распоряжение Президента. Я сразу позвонил Кучме и договорился о встрече. Сказал ему, что это предписание исполнять не буду, потому что закон предоставляет мне право назначать прокуроров без всяких согласований. Я могу только информировать, что меняю прокурора области и по каким мотивам. Он посмотрел на письмо и аннулировал его. Но на этом дело не закончилось.

Уже перед самым моим уходом с поста генпрокурора снова пришло аналогичное распоряжение. Я никому звонить не стал. Написал резолюцию: «Кадрам и заместителям строго придерживаться требований закона, незаконные указания, изложенные в данном письме, не исполнять». Этот документ есть в архиве. Мне такого выпада Медведчук не простил и отыгрался за мои действия на моем сыне. Но это уже мелочи.

Я генпрокурором быть не хотел ни при Кравчуке, ни при Кучме. Оба раза меня уговаривали. В 1998 году сначала пригласили в Киев городским прокурором. Чтобы уйти от предложения, я уехал из города по турпутевке. Когда прилетел назад, меня встретили прямо в аэропорту и сказали, чтобы срочно прибыл к Президенту. Я сделал вид, что не услышал. Тогда домой позвонил исполняющий обязанности генпрокурора Литвак и потребовал явиться в Администрацию Президента. Пришлось согласиться.

Затем было назначение генеральным прокурором. Правда, я проработал только четыре года и пошел в депутаты. Почему? Перед этим я писал два рапорта с просьбой об отставке по состоянию здоровья. Второй рапорт лично повез Кучме, заручившись поддержкой Ивана Плюща. Надеялся, что Иван Степанович поможет Президента убедить, а он Кучме сказал: «Тут Михаил Алексеевич с таким дурным вопросом пришел, что я думаю, вы ему откажете». Вот так и «помог». На черта я его брал? Президент, конечно, отказал. И я понял, что Леонид Данилович намерен держать меня до конца моего срока. Поэтому, когда мне Петр Симоненко предложил пойти по списку компартии в Верховную Раду, я согласился, чтобы уйти с прокурорской должности.

Но в КПУ немного не рассчитали. Я всегда имею свое мнение и не приспосабливаюсь. Если что-то не нравится, ухожу. В КПУ так заведено: дана команда, и все голосуют как один (да и в других фракциях есть такое). По моему мнению, это неправильно, и я сообщил, что буду голосовать как посчитаю нужным. Симоненко пригрозил исключением из партии. Я ему ответил, что это невозможно, поскольку я беспартийный. Так возник конфликт.

Сначала думал вообще сдать депутатский мандат. Но тут Симоненко в интервью заявил, что меня исключили из фракции за нарушение дисциплины. Я пошел к нему и сказал: «Петр Николаевич, поясните, когда вы меня исключали, я же должен знать. Вы своим заявлением мне оказали плохую услугу, а себе вдвойне навредили». Тогда я перешел в другую фракцию.

— Леонид Кучма, по сути, вернулся в политику и общественную жизнь страны, когда взялся в тандеме с Виктором Медведчуком вести переговоры с российскими наемниками на Донбассе. Как вы оцениваете результат с правовой точки зрения?

— Я лично считаю, что пока эти вопросы не будут решаться на высоком государственном уровне, ничего не изменится. Переговорщики должны обладать властью, а чем обладают Кучма и Медведчук? Переговоры в Минске — просто затягивание времени. Чтобы разрешить военный конфликт на юго-востоке, руководство Украины обязано поставить четкие цели и делать все во имя сохранения жизни наших граждан (генофонда нации) и сохранения целостности страны. Это мое личное мнение.

«Я МОГУ ПШОНКЕ В ГЛАЗА СКАЗАТЬ: «ЕСЛИ ТЫ НЕ ЧЕСТЕН — ОТВЕЧАЙ, А ЕСЛИ ЧЕСТНЫЙ — ДОКАЖИ ЭТО, А ТО СБЕЖАЛ И ЛИШИЛ НАС ВОЗМОЖНОСТИ ОБЪЕКТИВНО РАЗОБРАТЬСЯ»

— Вы давно знакомы с Виктором Шокиным. Как думаете, почему Порошенко на должность генпрокурора выбрал человека из «старой гвардии» вместо того, чтобы найти тех, кто еще не испорчен системой?

— Обсуждать решения Президента я не буду. Хотя мне, конечно, было непонятно: неужели во всей многотысячной прокуратуре не нашлось ни одного специалиста, чтобы руководить ГПУ, кроме Яремы?

Что касается Шокина, он достаточно грамотный специалист. У меня о Викторе Ивановиче неплохое мнение. Но, как я уже сказал, его возраст — серьезная проблема. Я по себе сужу: с годами накапливается усталость, здоровье подводит. И его переутомление видно. Конечно, это дело Президента и Верховной Рады, но генеральный прокурор должен быть молодой, опытный, энергичный и честнейший.

— Сможет ли команда Шокина довести расследования против прошлой власти до логического завершения и хотя бы заочно осудить членов «семьи» Януковича, в том числе бывшего генпрокурора Виктора Пшонку?

— Если мы возвращаемся к нецивилизованным методам управления, можно и заочно судить. Если же провозглашаем принципы демократии, надо следовать закону. Дело возбудить и расследовать — до того момента, пока это возможно. А дальше просить содействия следственных органов России, чтобы поехать туда и, как положено по договору о правовой помощи, в присутствии работника российской прокуратуры допросить Пшонку и других.

— Вы хорошо знали беглого экс-генпрокурора?

— Я не боюсь называть вещи своими именами. Да, я работал с Пшонкой. Он мне в чем-то нравился, потому что с точки зрения профессии был грамотным прокурором области. Но он переоценил свои возможности.

В последние годы мы особо не общались, потому что слишком разные. Его проявления хитрости были весьма заметны. Каждый видел, где он правду говорил, а где кривил душой. Я всегда высказывал свое мнение, а ему это не нравилось.

Когда я был генпрокурором, к Пшонке хорошо относился. Он тогда не имел ничего из того, что получил потом. Жил намного проще, потому что, очевидно, боялся получить по рукам. А когда пришел в Генпрокуратуру, его занесло. Между нами по этому вопросу часто возникали споры. Доходило до того, что по некоторым делам я писал на него официальные рапорты. Его помощники страдали из-за того, что принимали от меня эти документы и регистрировали их.

Пшонка на важные должности назначал в основном представителей донецкого клана, исходя из их личной преданности. Почувствовав чрезмерное покровительство Президента, он не смог остановиться. Последнее время его явно одолевала мания величия и непогрешимости, иллюзия вседозволенности.

Я бы его, как говорится, по-петровски отхлестал. После того как он удрал с «поля боя», у меня к нему не то что уважения не осталось — даже появилась неприязнь. Генерал так не поступает. Как он мог своих людей подставить и бросить? Я могу сказать ему все это в глаза. Если ты не честен — отвечай, а если честный — докажи это, а то сбежал и лишил нас возможности объективно разобраться.

«СЕЙЧАС ВОКРУГ ДЕЛА ГОНГАДЗЕ БОЛЬШЕ ПОПУЛИЗМА, НЕЖЕЛИ МЕР ПО ОБЪЕКТИВНОМУ РАССЛЕДОВАНИЮ»

— Недавно снова возобновили расследование убийства журналиста Георгия Гонгадзе. Как считаете, новая следственная комиссия сможет довести его до конца?

— Вокруг убийства Гонгадзе больше политики. Если по существу, то основная оперативная работа проводилась СБУ и милицией. К этому делу лично я никакого отношения не имею и после 2002 года, когда ушел из прокуратуры, никак им не интересовался. Я убежден, что Алексей Баганец, который вел следствие, — работник грамотный и действовал правильно. У Святослава Пискуна (возглавлял ГПУ с июля 2002 года по октябрь 2003 года. «ГОРДОН») был принцип: говори начальству то, что ему нравится. Он снял Баганца с должности заместителя и забрал у него дело Гонгадзе. А когда следователи меняются, уже никто ни за что не отвечает. Все недостатки списывают на предшественников. И сейчас вокруг убийства Гонгадзе больше популизма, нежели мер по объективному расследованию.

Честно скажу: я выбросил все прошлое из головы. Не имею к этому никакого отношения. Я еще мог что-то сказать на тот момент, когда у Баганца забирали дело. Но, что с ним сейчас, понятия не имею.

— Высокопоставленные чиновники, против которых заведены уголовные дела, очень легко избегают следствия. Два последних случая, когда из-под носа у силовиков после снятия неприкосновенности сбежали из Украины нардеп Сергей Клюев и глава Апел­ля­цион­но­го суда Киева Чернушенко. Почему прокуратура не смогла этому помешать?

— Больше ж некого, кроме прокуратуры, обвинить. А она на самом деле не имеет права действовать, пока депутаты не дадут согласия не привлечение к ответственности и арест. Тем временем подозреваемые смываются. У меня так с Лазаренко случилось. Я направил в Верховную Раду представление о лишении его неприкосновенности. Пока там голосовали, он уже границу пересек. Так что я мог сделать?

Слежку, конечно, можно организовать, но задерживать-то народного депутата нельзя. Представьте, что депутаты не дали согласия, а человека уже задержала СБУ. Тогда спецслужбы отвечали бы за нарушение закона. Сначала должно быть согласие Верховной Рады на привлечение к ответственности и арест. А потом уже — требование исполнения от прокуратуры. Таков закон, и пока он действует, его надо соблюдать.

— Вы хорошо знаете законодательство. Что можете сказать о действиях правоохранительных органов во время Майдана?

— Только одно: во всех ситуациях должна соблюдаться законность. Когда действия определенных групп не укладываются в правовые рамки, часть госслужащих тихо прячется в тени, чтобы их не трогали, но есть также те, кто понимают необходимость соблюдать закон. Я следовал этому принципу, поэтому ничего не боюсь. Президент Порошенко хорошо меня знает. Я всегда стоял на страже закона, защищал его, не думая о личных интересах. Как и раньше, я не против власти, которая пришла. Любую власть, которая действует законно, я принимаю.

«ЧИНОВНИКОВ, КОТОРЫЕ КОМПРОМЕТИРУЮТ ВЛАСТЬ, НАДО ГНАТЬ — ПЕРЕД ЗАКОНОМ ВСЕ РАВНЫ»

— Как в целом оцениваете ситуацию в стране и произошедшие перемены?

— Я смотрю новости, читаю газеты, слушаю радио и не понимаю, как можно говорить о восстановлении экономики без возрождения промышленного производства. На одном экспорте леса и зерна укрепить экономику невозможно. Так организованы все эти горбачевские схемы: зерно уходит, а людям, которые его вырастили и собрали, даже на развитие ничего не остается.

В нашей Верховной Раде по-прежнему хаос. Я бы предложил ввести уголовную ответственность за кнопкодавство. Тоже мне! 450 человек в парламенте, а как голосовать, то решения принимаются и за отсутствующих. Я сторонник сокращения числа депутатов. Давайте честно: в той же России, как и у нас, 450 депутатов в Госдуме. Так там 140 миллионов населения, и из одного конца страны в другой самолетом лететь 12 часов. В Украине 43 миллиона населения, и страну за 10 часов на машине можно пересечь. Так зачем нам столько депутатов?

Тем более что народные избранники понимают закон так, как им хочется. Когда я был генпрокурором, Верховная Рада от меня тоже требовала незаконных решений, в том числе и отчеты. Я категорически отказался идти в Раду. В законе написано об обязанности информировать. Значит, я могу направить сведения и в письменном виде. Депутаты даже ставили вопрос о недоверии генеральному прокурору. Но это не так просто реализовать, ведь злоупотребления властью с моей стороны не было. Я сразу сказал: «Если вы измените закон и пропишете, что я обязан информировать в устной форме, — приду. Но я-то знаю, зачем вы вызываете. Хотите поиздеваться над прокурором? Не выйдет!». И не пошел.

Недавно в новостях рассказывали, что вскрыли хищения в Кабмине. Так человека, который раскрыл нарушение закона, сняли с должности, а люди, которые воровали, по-прежнему правят бал. Разве это порядок? На месте прокурора я бы поставил вопрос перед правительством категорично: давайте по совести чистить аппарат. Чиновников, которые компрометируют власть, надо гнать — перед законом все равны. Но у нас, к сожалению, не все поддерживают этот постулат. И что вы считаете, нам в этой ситуации поможет навести порядок Грузия? Если мы сами так к закону относимся и так кадры подбираем, никто нам не поможет.

— Люстрация еще не окончена...

— Что за люстрация такая? Когда одних выгоняют, а другие продолжают работать? Надо подходить конкретно к каждому человеку. Если он совершил нарушение, надо не только люстрировать, но и судить. Если вы выгоняете честного человека, который в неудачное время работал, а вместо него ставите жулика — это же бред.

Закон без демократии и гласности не будет существовать, тем более если он противоречит Конституции. Право на труд гарантировано каждому, а тут людей выгоняют, да еще и 10 лет запрещают работать. Так давайте тогда всю вертикаль пройдем от низа до самого верха и скажем, кто из государственных служащих попадает под подозрения в коррупции и должен быть люстрирован. Я уверен, немало таких найдем. Но этого как бы не замечают. Так зачем вы блох ловите и кому пыль в глаза пускаете?

Не понимаю, как можно выгнать человека, который нигде даже спички не взял, только потому, что он при Януковиче работал на государственной службе. А того, кто пришел и за месяц награбил крупные суммы, даже повышать в должности. Чушь!

— Ваш сын при Пшонке был назначен заместителем генерального прокурора. Чем он сейчас занимается?

— Юрий после вуза поработал на таможне, в прокуратуре, а потом преподавал в Академии ГПУ, был заместителем руководителя. Затем, когда ректора Евгения Блаживского забрали в Генпрокуратуру, занял эту должность. Но в 2012 году Блаживского вернули в академию, а Юру поставили на его место замом генпрокурора. Он не хотел там работать, о чем категорически заявил Пшонке. Но тот его уговорил, сказал, что это всего на полгода. Не буду раскрывать все детали перестановок, нечестно они поступили. Пшонка сказал, что Президент попросил убрать Блажив­ского и его как бы надо «спасти». Конечно, это была ложь, и мы в этом убедились. Несмотря на настоятельные просьбы вернуть на прежнее место работы, Пшонка тянул с переводом.

Уже Ярема возвратил его в академию. Потом Юру подвели под люстрацию. А как иначе? Он же год заместителем работал, а то, что это честнейший человек, никого не интересовало. Так поступили с доктором наук, профессором, о котором никто слова плохого не скажет. Вот один из примеров нынешней люстрации, которая, по сути, избавляет от родственников тех, на кого определенные «люстраторы» остались в обиде за прошлую правоохранительную деятельность.

— Вы сейчас работаете или уже отошли от дел?

— Я — пенсионер. Нигде не работаю. И даже от должности советника отказался, хотя по закону мог бы им быть. Ушел на пенсию за полтора месяца до того, как Президент Порошенко своим указом упразднил эти должности во всех ведомствах. Сейчас работаю в основном на даче. Она расположена в кооперативе «Обрiй К» (Конча-Заспа, Обуховский район. «ГОРДОН»). Очень скромная. Приглашаю в гости — можете сами убедиться. У нас 22 сотки. Я там посадил сад: черешня, яблони, груши, кустарники. У жены — небольшой огород с зеленью, огурцы свои, в этом году посадила картошку. Я, правда, ругался, но она переубедила меня.

— Вы разве не пользуетесь государственной дачей в Конче-Заспе?

— Ее я вернул государству, поскольку ту цену, которую установили в последнее время за пользование: 17 тысяч гривен за аренду и коммунальные услуги, — не в состоянии платить.

У меня была обычная квартира в многоэтажке на улице Суворова, которую еще в советские времена получил. Я ее продал (коммуникации старые, и нас часто заливали соседи), добавил свои сбе­режения, взял кредит в банке, чтобы купить квартиру побольше в новом доме на улице Московской. Хотя, еще будучи прокурором, мог спокойно обменять ее без всяких доплат. Я никак к новому месту не адаптируюсь, иногда жалею, что продал старую квартиру. Поэтому все больше живу на даче. Особенно летом.



Если вы нашли ошибку в тексте, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
1000 символов осталось