В разделе: Архив газеты "Бульвар Гордона" Об издании Авторы Подписка
Отлично, Константин!

Константин РАЙКИН: "Отец никогда меня не воспитывал. Просто пару раз поговорил со мной тихим голосом, после чего я чуть не стал заикой"

Юлия ПЯТЕЦКАЯ. «Бульвар Гордона» 5 Июля, 2005 21:00
8 июля замечательному артисту театра и кино исполняется 55 лет
Наверное, трудно найти в культурной среде человека с такой тяжелой наследственностью, как у Кости Райкина. Природа пошутила дважды: вначале дала сыну такого папу, а затем папе - такого сына.
Юлия ПЯТЕЦКАЯ
Наверное, трудно найти в культурной среде человека с такой тяжелой наследственностью, как у Кости Райкина. Природа пошутила дважды: вначале дала сыну такого папу, а затем папе - такого сына. Приблизительно полжизни сын доказывал свою творческую состоятельность. Возможно, не столько другим, сколько себе. Это сегодня только неумный заподозрит, что Аркадий Исаакович впихнул Костю в профессию. А когда-то клеймо папенькиного сынка бросалось в глаза всем и каждому. Кстати, многие из тех, кто пристально отслеживает существование звездных династий, не сразу заметили, что профессии у Райкиных разные. Аркадий Исаакович был уникальным эстрадным артистом, поднявшим когда-то эстраду до невиданного и неслыханного уровня, а интересы его сына всегда находились лишь в драматическом театре. Отца не стало в 1987-м. Тогда же закончил свое существование Театр миниатюр и вместо него родился "Сатирикон", который возглавил сын. За 17 лет сын вывел этот художественный коллектив в безоговорочные лидеры московской сцены, превратив Марьину Рощу в настоящий культурный оазис, снискал лавры в ближнем и дальнем зарубежье и сыграл лучшие роли мировой драматургии - Соланж в "Служанках" Виктюка, Мекки Нож в "Трехгрошовой опере" (умопомрачительном по стоимости и размаху проекте Машкова), Сирано де Бержерак, cиньор Тодеро и Гамлет у Стуруа, Ричард III... В общем, пока Константин Аркадьевич Райкин по-прежнему главная и единственная звезда в театре имени своего отца. Таки да!

"МОЯ ДОЧЬ ОЧЕНЬ УМНАЯ ДЕВУШКА, ПОЭТОМУ Я СИЛЬНО СОМНЕВАЛСЯ, ЧТО ЕЙ НУЖНО БЫТЬ АРТИСТКОЙ"

- Константин Аркадьевич, похоже, вы опровергаете закон, что на детях гениев природа отдыхает.

- Я думаю, что в этом отношении нет никакого закона. Его придумали завистливые люди для собственного спокойствия. Ерунда это! Ну где природа отдыхает?! Возьмите Михалковых. Там еще с Сурикова и Петра Кончаловского она все никак не отдохнет. Вон какие все! А дети у них какие?! Один лучше другого. Зато на каком-нибудь Тютькине природа столько отдохнула... Казалось бы, уж такой гений должен родиться, а она все отдыхает и отдыхает: Тютькин - Пупкин, Пупкин - Тютькин... Вот и вся династия...

В мировой культуре очень много гениальных детей гениальных родителей. Посмотрите, какая дочка у Копполы? А Лайза Миннелли! Это она для нас самостоятельная величина. А для всей Америки она всего лишь дочка Джуди Гарленд. Всего лишь дочка, которая сколько сил потратила, чтобы хоть как-то быть сравнимой с мамой...

Поэтому я спокойно отношусь к династиям. Складываются себе и складываются. Я только против искусственного сложения - чтобы родители насильно запихивали детей в династию или, наоборот, в нее не пускали, разрушая семейственность, которую кто-то когда-то почему-то заклеймил.

- Ваша дочь Полина не собирается дебютировать в "Сатириконе"?

- Полина учится на втором курсе Щукинского училища, и пока я ни разу не видел ее на сцене. Думаю, не скоро увижу.

- Хороший вы отец, ничего не скажешь...

- У Полины со мной такие же отношения, как были у меня с моим отцом. Папа впервые увидел меня на сцене только на третьем году моей работы в "Современнике".

- Папе было неинтересно?

- Я не хотел! Терпеть не могу этой пошлятины: все пришли и смотрят, как папа смотрит на сына! Такая гадость, такая мерзотина...

Кстати, родственные отношения, которые постепенно становятся всеобщим достоянием, в театральную жизнь привнесли эстрадные артисты. Эстрадный певец думает, что когда он поет про девушку, то девушка тут же должна встать в ложе и сказать, как ее зовут. А искусство - это же образная система, а не конкретная.

Поэтому пока я не стремлюсь смотреть на свою дочь, а Полина высоко ценит свою самостоятельность и не пускает меня в свои дела, за что я ее очень уважаю.

- Когда она поступала в театральный, тоже скрывала, чья она дочь?

- Она, между прочим, поступала сразу во все театральные вузы Москвы, что, на мой взгляд, правильно, и в лучшие срезалась. Очень хотела в Школу-студию МХАТа, но ее туда не взяли.


С женой и дочерью

Поэтому Полина выбрала Щукинское училище, где сейчас и учится с большим интересом и воодушевлением. При этом она хочет быть отдельно, что совершенно понятно при наличии у нее такой фамилии и такой профессии.

- А вы не возражали против ее выбора? Все-таки тяжелая наследственность...

- Полина очень умная девушка, у нее прекрасная светлая голова, поэтому я сильно сомневался, что ей вообще нужно становиться артисткой. Ум у артистки - все-таки не самое главное качество. Хотя с идиотками тоже трудно иметь дело.

Мне кажется, из нее бы хороший театровед мог получиться. Я даже просил ее: "Ну пойди в театроведение! Там столько говна! Столько глупых бездарных людей, которые пишут всякую галиматью. Ты хоть разбавишь...". (Смеется). Она же с детства читает драматургию, хорошо разбирается в театре, умеет анализировать... Но захотела быть артисткой, и все.

Со стороны ее вроде бы хвалят педагоги, с которыми я иногда случайно встречаюсь. Не знаю... Не уверен, что они просто не делают мне приятное.

- Вы думаете о том времени, когда вас потеснят честолюбивые дублеры? Положа руку на сердце, оно ведь не за горами...

- В конце концов, наступает момент, когда ты должен понять: твоя пьеса кончилась и началась пьеса твоих детей. Они здесь главные, и они выбирают. А тебе нужно тихо отойти за кулисы, поскольку у тебя осталось лишь право совещательного голоса. В лучшем случае ты можешь что-то посоветовать или подсказать. Но при этом нужно быть готовым к тому, что тебя могут послать с твоими советами.

Кроме того, понимаете... В любом случае мое дело все равно никто продолжить не может, как и дело моего отца, - оно умрет со мной. И моя дочь будет заниматься своим делом. В этом смысл искусства, в котором не может быть никаких буквальных последователей. Только общая традиция!

"ПО ВЕЛИКОЙ АКТРИСЕ МАНСУРОВОЙ ВСЯ МОСКВА С УМА СХОДИЛА! КОГДА ОНА УМЕРЛА, ЗА ГРОБОМ ШЛО 30 ЧЕЛОВЕК"

- Вы чувствуете, насколько изменилась молодежь?

- Нет, не чувствую. Я много преподаю, и молодежь, на мой взгляд, точно такая же, как была в годы моей молодости. Да, конечно, сегодня степени свободы другие, потому что нынешние молодые люди в другое время росли и воспитывались, но, в принципе, все очень похоже.

- А как же: воздух был чище, колбаса вкуснее, люди честнее?

- Сейчас модно говорить, что вот в наше время не было такого цинизма, такого хамства, таких безобразий... Да было все! Просто память с годами отсекает все плохое, оставляя только хорошее. Это нормальное свойство здорового человека.

Что было, то и осталось! Всегда наша страна, или теперь уже наши страны, были странами непуганых разгильдяев и бездельников. Абсолютно непуганые несметные стада всевозможных прохиндеев как бродили, так и бродят! Всегда добросовестность у нас была редчайшим качеством и по-прежнему встречается гораздо реже, чем талант. Талантливого еще можно найти, но вот добросовестного!.. А если сочетание этих черт в одном человеке, так это уже просто Красная книга.

- Вы когда-то обмолвились, что актеров и спортсменов любят больше других, потому что они единственные, кто выпекает свой пирожок прямо на глазах у зрителя. Но есть еще и обратная сторона. Никого так быстро не забывают.

- Театр - искусство настоящего времени. Зрителю совершенно наплевать, как ты играл вчера и как ты будешь играть завтра, как ты себя чувствовал вчера и как ты себя будешь чувствовать завтра. Все происходит сегодня. И если завтра ты заболел, то зритель рад, что это случилось после того, как он на тебя посмотрел.

Это приятный миф о том, что артистов (возвышенно) помнят и помнят... Их, конечно, помнят. Но легенды постепенно рассасываются, и на смену им приходят живые люди. А любой живой средний артист лучше, чем умерший гений. Вот об этом нужно не забывать.

Великую Цилю Львовну Мансурову - гениальную несравненную Турандот, интересную, обаятельную, красивую актрису - боготворили, обожали, прохода ей не давали! Вся Москва по ней с ума сходила! Когда она умерла, за гробом шло 30 человек...

К сожалению, это нормально. В этом и трагизм, и прелесть нашей профессии.

- И все-таки есть легенды, их не так уж мало, которые плохо рассасываются. Например, вашего отца помнят до сих пор.

- Ну мой отец - это особая тема... Да, так или иначе его помнят. Возможно, тут я не совсем прав. Кстати, я не считаю его сатириком. Те сатирические достоинства, которые ему приписывают, - говорить правду, обличать несправедливость - безусловно, присутствовали, но главное, что он был совершенно фантастическим, ни с кем не сравнимым актером. По своему таланту, обаянию, энергии, мастерству...

- Почему это вы так снисходительно о сатирических достоинствах?

- А я вообще не люблю сатириков. Не люблю людей, которые постоянно острят - на каждые 10 минут по восемь шуток. Не люблю однозначных жанров. Мне это скучно.

Есть большой писатель Михаил Жванецкий, которого почему-то называют сатириком, но он сам себя таковым не считает. Какой он сатирик? Жванецкий - человек огромного таланта, очень остроумный и глубокий.

А когда, стоя на сцене, начинают много шутить текстом, это вообще самый низкий уровень юмора. Смешнее всего - как артист сыграет. Жванецкий, который обожает свои тексты, как-то сказал: "Я могу сделать, чтобы зритель засмеялся. Но чтобы он вывалился из кресла от смеха - может сделать только артист".

Вот таких, которые играют, а не говорят, на эстраде очень мало. Папа был таким... Он все делал игрой, а не текстом. Так играл Гена Хазанов когда-то. Это высокий класс.

- Тем не менее ваш театр имени Аркадия Райкина называется "Сатирикон".

- Это не значит, что театр сатирический. Он драматический. И таким задумывался. Еще при жизни отца мы обсуждали, что театр должен измениться, должен развиваться, и отец благословил новое драматическое направление.
"ТЕАТР НЕ ТО МЕСТО, ГДЕ МОЖНО НА ЖИЗНЬ ЗАРАБОТАТЬ"

- Как вы думаете, отцу бы понравился ваш нынешний театр?

- Абсолютно в этом уверен. Я знаю папины вкусы и поэтому убежден, что ему бы очень понравилось то, что у нас происходит. Возможно, за каким-то исключением... Кое-что мне и самому очень не нравится в нашем театре, с чем-то воюю...

- Несомненно, Аркадий Исаакович влиял на вас масштабом своей личности, но ведь он был еще и просто отцом. Он вас воспитывал?

- Отец никогда меня не воспитывал в прямом понимании этого слова, не обладал никакими педагогическими способностями, ничего никогда не назидал, ничему не мог меня научить. Многое он давал мне просто собой, своим мировосприятием и способом жизни.

Помню, буквально пару раз папа поговорил со мной тихим голосом, после чего я чуть не стал заикой. Отец умел очень страшно разговаривать тихим голосом. Это я бегаю целыми днями по театру и ору, а папа всегда очень тихо говорил.


Костя с отцом в последнем совместном спектакле "Мир дому твоему"

Так тихо, что люди, к которым он по каким-то причинам был недоброжелательно настроен, просто в обморок падали. И от взгляда его тяжелого тоже.

Отец был Скорпионом (видимо, это многое объясняет), и когда хотел, у него была очень тяжелая энергетика. Зато когда он был в духе, то абсолютно всех раскрепощал и очаровывал...

- Он любил вас как артиста?

- Он меня просто обожал! Души во мне не чаял! В этом смысле он был обычным папой, а никаким не профессионалом. По отношению ко мне у отца были весьма завышенные оценки. Я к себе отношусь гораздо сложнее...

- В свое время вы занимались эстрадой. Не было соблазна в ней и остаться?

- Я занимался эстрадой в свободное время и зарабатывал этим деньги. Театр - это ведь не то место, где можно на жизнь заработать.

30 лет я играл эстрадный спектакль "Давай, артист!", с которым объездил все, что только можно, практически весь Союз и обслужил всю русскоязычную публику за границей. Выступал там, где не выступала нога человека. Но все равно мои главные интересы всегда были в драматическом театре. Хотя я люблю эстраду.

- Интересно, за что ее сегодня можно любить?

- Понимаете, у нас болезнь - нет эстрадной школы. А нам нужен эстрадный Станиславский, который бы все подытожил и как-то систематизировал. Менделеев какой-нибудь... Эстрада - такое дело, которым кому-то очень серьезно нужно заняться. Тому, кто в нее действительно влюблен.

Из-за того, что у нас нет школы, наша эстрада больна безвкусицей, бессмыслицей. А ведь там много талантливых людей. Но при этом так же много дурновкусия и поразительно низкий общий уровень культуры.

- Извините, конечно, но культурный уровень театральных артистов тоже иногда впечатляет...

- Да, нельзя сказать, что все театральные артисты так уж хорошо образованны. Но, поверьте мне, они академики по сравнению с абсолютным большинством тех, кто работает на эстраде! Когда человек из театра попадает на эстрадный концерт за кулисы, то разница между театральными и эстрадными людьми в речи, юморе и интеллекте просто потрясает!

- Дело еще в том, что на эстраде, как нигде, по-моему, спрос диктует предложение. Ну нравится народу и Петросян, и Регина Дубовицкая. Весело и радостно людям на них смотреть.

- Вкус у народа низкий, грубый, во всяком случае, у большинства. И это всегда так было. Всегда людей со вкусом было меньше, а вещи тонкие и глубокие понимало меньшинство. Не надо из этого делать трагедию! Плохо, когда уровень артиста равен уровню зала. В смысле, такой же низкий.

Кроме того, обычные люди, как правило, все равно понимают что-то очень мощное и настоящее. Уж не знаю как, но оно до них доходит. К примеру, все мы сойдемся на фамилии Высоцкий, правда? И эстеты, и жлобы. Только у жлоба Высоцкий идет через запятую с каким-нибудь барахлом, а у эстета нет.

"ГОСУДАРСТВО НАЧИНАЕТ РАСПРАВЛЯТЬ ПЛЕЧИ - И БАЦ ПО ЗУБАМ ИСКУССТВУ! ПОТОМ ЕЩЕ РАЗ - БАЦ! А ОНО ТОЛЬКО НА ДВА УДАРА И РАССЧИТАНО"

- Вы член Совета по культуре при президенте России. Посоветовали уже что-нибудь полезное?

- По моему печальному наблюдению, совет - это достаточно декоративная организация. Пока что я не вижу, чтобы он занимался реальной работой, которая бы приносила реальные результаты. Все грядущие реформы относительно культуры, с моей точки зрения, разрушительны, опасны, надуманны и неуклюжи.

Государство - это такой монстр, который периодически разворачивается, расправляет плечи... А искусство - сфера нежная, хрупкая... Начинает государство расправлять военно-промышленный комплекс - бац по зубам искусству! Потом экономику - еще раз бац!


"Только в театре вы найдете актерское искусство на чистом сливочном масле. На сцене артист, как голенький"

А оно-то всего на два удара и рассчитано. На третий уже может и копытца свои отбросить. Как бы ни говорили, что искусство у нас такое-разэтакое, и, несмотря ни на что, оно у нас все равно выживет... Может, выживет. А может, и не выживет. Одно из двух.

Вот я и пытаюсь что-то в этом совете насоветовать. Пока что результаты довольно печальные. Подчас думаешь, может, спасаться в одиночку? Хотя бы по поводу своего театра попытаться с кем-нибудь договориться? Тоже не получается.

- В прессе было много разговоров по поводу приватизации вами "Сатирикона".

- А я не понимаю, почему можно приватизировать авиционный завод, фабрики, магазины, а театр нельзя? Был бы частный репертуарный театр. Опасное дело? Опасное. Но это шанс выжить! А система, по которой строится у нас бюджетная сфера, просто убийственна для культуры. Причем страдать будут самые лучшие, а худшим будет очень даже неплохо. Такой типично советский подход.

- По-моему, вы как-то мало снимаетесь в кино, Константин Аркадьевич...

- Что значит мало? Я вообще не снимаюсь! Чего это вы деликатничаете? Не снимаюсь, и все. На хрен! Нет, бывают такие легкие адюльтеры, когда я раз в пять-десять лет изменяю своему театру с кино. Значит, я верный супруг. (Смеется). Но я никогда не сравню театр с кино по степени интересности. Естественно, в творческом отношении.

- А как же деньги и слава?

- Деньги и слава - это замечательные вещи, которые меня тоже интересуют. Но другие вещи меня все-таки интересуют больше, и я давно сделал свой выбор.

Слава - это очень хорошо для актера... Ты выходишь, и тебя встречают аплодисментами. Но мне пока славы хватает, хотя я уже не столь популярен, как в былые годы. Тем не менее угасание моей славы меня не беспокоит.

- Это почему же?

- Видимо, я уже достаточно взрослый. Да и другие вещи меня сейчас занимают: мастерство, разные художественные задачи... В театре это все решается в полном объеме.

А кино - это гениальный вид искусства, но он не совсем актерский. Только в театре вы найдете актерское искусство на чистом сливочном масле. На сцене артист, как голенький! А в кино - дубляж, монтаж, фигли-мигли... Там любая бездарь может выглядеть вполне прилично.

- Кинорежиссеры на вас еще крест не поставили?

- Нет, ко мне регулярно кто-нибудь обращается с предложениями, прекрасно зная (их уже предупредили), что я всем отказываю. У меня огромные списки тех, кому я отказал. Я, как Колобок, - и от дедушки ушел, и от бабушки ушел...

- А если кто великий позовет?

- Ну Герману я уже отказал... Великому, на мой взгляд, режиссеру. Спилбергу отказал... По-моему, я был единственным, кто себе это позволил.







Если вы нашли ошибку в тексте, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
1000 символов осталось