В разделе: Архив газеты "Бульвар Гордона" Об издании Авторы Подписка
Со мною вот что происходит...

Евгений ЕВТУШЕНКО: «Неужто будут все, кто не молчат, убиты, а выживут лишь те, кто льстят или молчат?..»

Алеся БАЦМАН. «Бульвар Гордона» 12 Июня, 2008 21:00
В рамках празднования своего 75-летия легендарный поэт провел творческий вечер в Киеве
Алеся БАЦМАН

Вы помните мир без Евтушенко? Когда художники не бравировали цитатой: «Поэт в России больше, чем поэт», когда девушки не пели «Бежит река, в тумане тает...», когда собеседник не подхватывал универсальное: «Людей неинтересных в мире нет...», когда в дни памяти еврейской трагедии не читали «Бабий Яр» и когда не могли ответить на вопрос: «Хотят ли русские войны?».

«И НЕНАВИДЕТЬ ЗЛОРАДНО ЧУЖИХ МЫ НА СВОИХ ОБУЧИЛИСЬ»

75-летний Евгений Александрович стоял на сцене Киевского национального театра имени Франко, как памятник самому себе. Пестрый, неподражаемо-артистичный, капризный. Вечер открывал не менее монументальный Богдан Ступка, который прочитал «Бабий Яр» на украинском языке. После чего две легенды расцеловались, и актер уступил место автору.

Евтушенко не удержался и сам представил аудитории свою знаменитую поэму уже в оригинале — именно за нее в этом году он выдвинут на получение Нобелевской премии.

Вспоминая об истории написания произведения, Евтушенко в который раз поблагодарил человека, впервые напечатавшего «Бабий Яр». «Валерий Косолапов сказал, что готов подписаться под каждым моим словом, но это должно быть семейное решение, потому что на следующий день после того, как он пустит такие стихи в печать, его уволят. Пришла его жена, и они закрылись у него в кабинете. Я сидел на краешке стула и нервно ждал. Работники типографии, чтобы меня подбодрить, принесли чекушку водки и соленых огурцов. Супруга Косолапова вышла, пристально на меня посмотрела и сказала: «Не волнуйтесь, мы решили быть уволенными».

После этого события народная любовь и официальная критика посыпались на голову поэта в равных количествах. И тут произошло нечто удивительное: «Я сидел и играл с мамой в преферанс, так как она считала, что это отвлекает меня от дурных мыслей. Зазвонил телефон. Человек на проводе представился Дмитрием Шостаковичем. Этого просто не могло быть! Сам Шостакович звонил мне! Ведь я в 11 лет под звуки его симфонии первый раз поцеловал девочку. Кстати, она была старше меня на два года. А вот теперь он звонит и, обращаясь ко мне по имени-отчеству (до этого практически никто так не делал), просит разрешения написать музыку на мои стихи!».

Поддерживая гражданский пафос вечера, Евгений Александрович заговорил об отношениях между народами. Как человек, побывавший в 96 странах и чье творчество переведено на 72 языка, как человек, который с начала 90-х годов практически живет в Америке и преподает в тамошних университетах, регулярно наведываясь в Россию с выступлениями, Евтушенко был категоричен. «Мы забываем, что все мы — люди одной планеты, земляне. Ведь границы — это шрамы, оставшиеся от войн на земле. Меня пугают размеры эпидемии антиинтернационализма. Она повсюду!

Если бы сегодня воскрес Пушкин и прошелся по улицам Петербурга... Вы представляете, что могло быть, попадись его шикарные курчавые волосы, его гордый профиль, его эфиопский образ на глаза скинхедам?». Евгений Александрович рассказал, как пару лет назад после одного из взрывов в лондонском метро радио «Эхо Москвы» провело опрос среди российских слушателей по этому поводу. 90 процентов злорадно ответили: «Так им и надо!».

Зависть не прячется по углам —
бедам чужим она рада:
«Лишь бы им плохо —
пусть хуже и нам...
Так им и надо! Так им и надо!».
Наш доморощенный сталинский Рим
вычеркнул слово «пощада»,
тыча в арену пальцем кривым:
«Так им и надо! Так им и надо!».
В душах — гулаговских пил
вжик да вжик.
Страхом мы все облучились,
и ненавидеть злорадно чужих
мы на своих обучились.
СВИНЦОВЫЙ ГОНОРАР

Теперь Евтушенко обратился к молодой части зала. Он сказал, что очень ждет, когда же в Украине появятся юные, талантливые новые Драч, Коротич, Винграновский. Бесстрашные и искренние дети новой эпохи. Именно смелости, неподкупности, памяти нескольких людей — Дмитрия Холодова, Юрия Щекочихина, Анны Политковской, Александра Меня — поэт посвятил недавно сочиненный, еще не напечатанный «Свинцовый гонорар».

Сейчас поэтов дух не очень-то
неистов
И честно говоря, порою так убог,
Но жив гражданский гнев.
Приемыш журналистов,
Он от любимцев муз
презрительно убег.
Мы видим на Руси чистейшее сиянье
Вокруг совсем других
безлавренных голов.
О Диме говорю, о Юре и об Ане,
Свинец и яд — цена опасных слов.
Жертв отпевает высь прощально,
журавлино.
Есть в мире Бабий Яр,
есть журналистский яр,
Как щедро выдают
за смелость журнализма
Свинцовый гонорар,
свинцовый гонорар.
А сколько их еще,
пока не знаменитых,
Их перья из трясин
в провинции торчат.
Неужто будут все, кто не молчат,
убиты,
А выживут лишь те,
кто льстят или молчат?..
«НО В ТЕБЯ Я ХОЧУ, КАК ДОМОЙ»

Умение Евтушенко зачаровывать тысячи людей одновременно хорошо известно еще со времен его молодости. Редкий поэт лишь силой своего голоса и бешеным языком жестов мог держать в напряжении по три часа кряду целые стадионы. Удивительно, но толпы поклонников автор баллад-романсов «Дай Бог» и «Думай обо мне» собирал не только на Родине, но и за границей, где вперемешку с эмигрантами из Союза сидели англо- и франкоговорящие слушатели. С книжечкой переводов на коленях они узнавали произведение по настроению, по дыханию поэта. У Евтушенко свой особый песнеязык. Аудитория всегда подпевает ему, несмотря на то что не звучит музыка.

В этот юбилейный творческий вечер Евгений Александрович решил ее включить. Некоторые его произведения, давно ставшие шлягерами, пыталась исполнить специально приглашенная певица Светлана Басовская. И если бы не настойчивое подпевание-солирование самого Евтушенко, нет сомнений, ей бы это удалось на славу. Но бриллианту прощаются его острые грани — слишком убыточно их закруглять. Четырежды женатый поэт в этот раз просил всех женщин любить мужчин, беречь их и прощать им «отлучки налево». Одно из самых свежих стихотворений Евгений Александрович посвятил нынешней жене Марии, матери своих двоих сыновей.

Так зазывно играют разлуки мной,
но в тебя я хочу, как домой.
Не позволь себе стать разлюбленной
мной и даже тобою самой.

На киевский концерт Евтушенко летел из Черновцов — с этого города он начал украинские гастроли. Когда самолет приземлился, в утреннем здании аэропорта появился высокий человек в разноцветной кепке и больших кроссовках. Внимание привлекал его печальный, растерянный взгляд... Оказывается, украинские грузчики за столь короткий перелет умудрились потерять евтушенковский чемодан с костюмами. Гениальный стихотворец, совершенно неприспособленный к бытовым ситуациям, повторял: «Что же мне теперь, концерт отменять?!».. Через 10 минут багаж нашелся, но все еще расстроенный Евгений Александрович стремительно проследовал к машине. Прохожие оборачивались на него, не решаясь подойти. На скамейке зала ожидания сидела женщина с маленькой девочкой. Проходя мимо, я услышала: «Помнишь, мы с тобой его стих учили:

Помоги, Господь,
Все перебороть,
Звезд не прячь в окошке.
Подари, Господь,
Хлебушка ломоть —
Голубям на крошки».



Если вы нашли ошибку в тексте, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
1000 символов осталось