В разделе: Архив газеты "Бульвар Гордона" Об издании Авторы Подписка
Опять скрипит потертое седло

Пора-пора-порадовались...

Юлия ПЯТЕЦКАЯ. «Бульвар Гордона» 12 Февраля, 2009 22:00
В широкий прокат вышел российский патриотический блокбастер «Возвращение мушкетеров»
Российский режиссер Георгий Юнгвальд-Хилькевич, рискнувший вернуть нас в детство и подарить нам очередную сказку о неразлучной мушкетерской четверке, признался, что ему понадобилось целых пять лет, чтобы вначале убить мушкетеров, а потом их реанимировать.
Юлия ПЯТЕЦКАЯ

Российский режиссер Георгий Юнгвальд-Хилькевич, рискнувший вернуть нас в детство и подарить нам очередную сказку о неразлучной мушкетерской четверке, признался, что ему понадобилось целых пять лет, чтобы вначале убить мушкетеров, а потом их реанимировать. Попутно режиссер скромно заметил, что в его картине есть просто «фантастические эпизоды», демонстрирующие «высокое искусство» и «глубокую художественную фантазию».

ВЕТЕРАНЫ НЕ СТАРЕЮТ ДУШОЙ, НО СИЛЬНО ПОСТАРЕЛИ ТЕЛОМ

Вообще, стареющие режиссеры — отдельная тема, но так глубоко и далеко, как на этот раз завели «высокое искусство» и «художественная фантазия» Георгия Юнгвальда-Хилькевича, они, пожалуй, не заводили еще никого из советских киномэтров. Дальше уже просто некуда.

Дальше можно только посоветовать Михаилу Сергеичу Боярскому выдвинуться в этом году на «Евровидение». Причем от Франции. Вокально-инструментальная молитва Боярского перед распятием, которую он исполняет на том свете, чтобы вернуться на этот, способна повергнуть в глубокий обморок всю российскую попсу во главе с Димой Биланом. Ну а сам фильм, бесспорно, настоящий переворот в современном киноискусстве. Все, что можно было перевернуть, Юнгвальд-Хилькевич старательно поставил с ног на голову, задорно тряхнул стариной, причем не только своей, показал всем дулю с маком и еще раз доказал, что не стареют душой ветераны.

К сожалению, за последние 30 лет ветераны очень сильно постарели телом, но, несмотря на это, по-прежнему такие же веселые и находчивые, им все так же нравится убивать всех подряд во славу короля, королевы и отечества, резво скакать по трупам, правда, теперь уже вместе со своими детьми, а между скачками проникновенно исполнять песни о лютой ненависти и святой любви. Кстати, музыка Максима Дунаевского. И кстати, это было главным условием Михаила Боярского.

Вряд ли хоть одна из прозвучавших песен станет таким же хитом, как в свое время стали «Пора-пора-порадуемся» или «Перед грозой так пахнут розы», но это всего лишь один из досадных минусов в широкоформатном умопомрачительном зрелище. И если этот досадный минус умножить на какой-нибудь другой досадный минус, из которых, собственно, и состоит весь фильм, то в соответствии с простейшим математическим правилом мы получим досадный плюс.

Если обнаженные плечи 74-летней Алисы Фрейндлих умножить на беззубую улыбку 74-летнего Александра Ширвиндта, шамкающего Арамиса помножить на кудрявого короля Харатьяна, кудрявого Харатьяна — на некудрявого Нагиева, а румяную монашку — дочь Портоса на бледнолицую дочь д’Артаньяна, весь фильм мужественно притворяющуюся сыном, то мы получим мощный плюс, больше смахивающий на крест или даже на распятие, которое, как известно, способно творить чудеса.

Честно говоря, я никогда не была поклонницей мушкетеров, даже в нежном возрасте, даже у Дюма, при этом соглашусь, что первый фильм Хилькевича из мушкетерской серии, выпущенный им 30 лет назад, был милым, трогательным, в меру ироничным и легкомысленным, как и положено массовому кинопродукту. В незатейливой советской киноленте «Д’Артаньян и три мушкетера» все было на своих местах. И король как король, и королева, если особо не придираться, как королева, и госпожа Бонасье — красотка, каких мало, и мушкетеры вполне безумны, но адекватны, и Миледи такая, что хочется ей поскорее отрубить голову, и замечательная музыка Максима Дунаевского, и ироничные стихи Юрия Ряшенцева. «Святая Катерина, пошли мне дворянина, ах, тяга к благородным у девушки простой», — пела прекрасная Лена Цыплакова. А кардинал?! Ах, какой там был кардинал Ришелье в исполнении Александра Трофимова!

То, что в порыве безудержной художественной фантазии Юнгвальд-Хилькевич сотворил с кардиналом Мазарини, способно затмить сталинские антифашистские фильмы. Такими нелепыми недоумками враги отечества выглядели только в старых советских кинолентах про разведчиков и шпионов.

Жирный, глупый, трусливый и придурковатый Мазарини, который, к слову, в 17 веке был первым министром Франции и самым влиятельным лицом государства, по сути, единственный досадный минус, который невозможно ни на что умножить, настолько он самодостаточен. Хотя, на мой взгляд, лучший фрагмент картины — это коленопреклоненный Нагиев, преданно глядящий в глаза горделиво возвышающемуся над ним Харатьяну: «Для меня большая честь служить Вам, Ваше Величество!». В принципе, по этому «фантастическому эпизоду» легко представить, что в ближайшее время ждет российскую культуру. Как минимум, разгул патриотизма...
ЗАТЯНУЛАСЬ БУРОЙ ТИНОЙ ГЛАДЬ СТАРИННОГО ПРУДА

Я вполне допускаю, что у нас с Юнгвальдом-Хилькевичем разные представления о том, что такое «глубокое искусство» и «художественная фантазия», но в этой героической киноэпопее присутствует еще и исторический аспект. Все-таки Дюма-отец, без помощи которого решил обойтись режиссер, работая над сценарием к своему новому фильму, был не только увлекательным писателем, но и увлекающимся историком. Многотомники Александра Дюма до сих пор читают даже очень взрослые люди, и живучесть его книг в значительной степени обусловлена их исторической, а не литературной ценностью.

В то удивительное время, летописцем которого был Дюма, благородные господа вроде Атоса, Портоса, Арамиса и д’Артаньяна большую часть своей непродолжительной жизни занимались убийствами, в редкие часы досуга пили бургундское, метелили до кровавых соплей в припадке дурного настроения своих слуг и с радостью готовы были сложить свои буйные головы ради такой чепухи, как королевские подвески (хорошо хоть не королевские подвязки). Зато эти не знающие страха и упрека рыцари были весьма куртуазны в обращении со слабым полом, который тогда действительно был слабым, знали толк в женской красоте и теряли рассудок при виде татуировки на дамском плече. «Есть в графском парке черный пруд... Там лилии цветут...». Нет больше никакого пруда. Затянулся бурой тиной...

На самом деле, российский режиссер Юнгвальд-Хилькевич просто оказался гораздо добрее французского классика Александра Дюма, который решил обойтись без хеппи-энда и убил своих главных героев. Такая ситуация в корне не устроила Хилькевича, и при помощи молитвы Боярского перед распятием (вообще-то, верующие люди перед распятием молятся только за упокой) он вернул мушкетеров к жизни, а заодно заставил их вместе с детьми отыскать сокровища тамплиеров, которые утащил из королевской казны жалкий и ничтожный Мазарини.

Где-то в середине фильма у меня возникло ощущение, что единственный человек, которому невероятно стыдно за все происходящее на экране, — это Вениамин Смехов. Когда мне было лет 12, я только из-за графа де Ла Фер смотрела «Д’Артаньяна и трех мушкетеров» и уже тогда поняла, что настоящий мужчина должен быть именно таким — умным, печальным, отважным, немногословным и пострадавшим от несчастной любви.
«ПРОСТИТЕ МЕНЯ, ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО, БЫЛ ГРЕХ...»

Атос был самым умным, самым немногословным и самым печальным в первом фильме, сейчас же на его лице застыла брезгливая скорбь, а слов практически не досталось. Плюс ко всему в начале этого французского патриотического блокбастера, видимо, для остроты ощущений, неожиданно погиб сын Атоса, хотя пришедший на подмогу с того света призрак д’Артаньяна честно пытался заслонить красивого юношу своим несуществующим телом.

Правда, смерть самого д’Артаньяна поразила меня куда больше. В мушкетера, удостоенного перед самой кончиной звания Героя Франции, попало ядро, оставив на металлических доспехах героя вмятину, как от крупного куриного яйца, сваренного вкрутую. Когда пораженный крутым ядром д’Артаньян рухнул, словно подкошенный, и многозначительно улыбнулся, мне не к месту вспомнилась украинская президентская кампания четырехлетней давности...

В финале сокровища тамплиеров благополучно вернулись в государственную казну, трусливый, но коварный министр финансов Кольбер пошел оплачивать счета Анны Австрийской, Михаил Боярский зачем-то выбросил в окно кольцо, дарующее бессмертие, а Атос попросил у Алисы Фрейндлих прощения за то, что однажды в тяжелую минуту променял королевский перстень на бутылку вина...

«Простите меня, Ваше Величество, был грех...» — задумчиво произнес граф де Ла Фер, глядя печальными глазами в вечность, куда он на старости лет не без помощи компьютерной графики и музыкального сопровождения непонятно зачем плюнул вместе со своими жизнерадостными друзьями. Я думаю, Бог простит.



Если вы нашли ошибку в тексте, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
1000 символов осталось