В разделе: Архив газеты "Бульвар Гордона" Об издании Авторы Подписка
Не забудьте выключить телевизор

Ангел-предохранитель

Юлия ПЯТЕЦКАЯ. «Бульвар Гордона» 13 Марта, 2008 22:00
На Украинском ТВ закончился самый рейтинговый сериал «Татьянин день» и тут же начался самый рейтинговый сериал «Колдовская любовь»
Юлия ПЯТЕЦКАЯ
Телевизор я смотрю редко. В основном новогодние поздравления президентов... Просто так смотреть телевизор в течение года, как правило, желания не возникает. Включишь иногда по привычке, но вместо того, чтобы насытить свой мозг чем-нибудь приятным или полезным, уже минут через 15 начинаешь лихорадочно щелкать пультом, отстреливаясь от глупых и кровожадных бандитов, веселых и находчивых милиционеров, мегазвезд украинской эстрады и рекламных чудовищ.

«ЛЕНИВЫЙ МОЗГ»

«Нежить?!! Лупа?!!! Дiарея?!!!! Неприємний запах?!!!!! Вапняний налiт та iржа?!!!!!!» — завывают за кадром зловещие монстры... Только-только переведешь дух на прекрасной женщине, купающейся в шоколаде «Корона», как через мгновение ее сменяет униженная и оскорбленная домохозяйка с искаженным от боли лицом: «Шо я тiльки не робила!! До кого тiльки не зверталась!! А скатертина все одно пожовтiла!!!». Матерь Божья! Ну так надо было ее в «Туалетном утенке» прополоскать...

Каждый раз, когда у меня чешутся руки включить телевизор, я унимаю этот зуд скучным и мучительно актуальным вопросом: «А что я там собираюсь увидеть?». Революция закончилась, готовить я не люблю, танцевала последний раз в пионерском лагере... Федя Черенков в футбол больше не играет, Листьева убили, Парфенова убрали, Ворошилов сам умер.

Правда, есть еще передачи про одежду. Где квалифицированные эксперты (Борис Моисеев, например) подскажут и расскажут вам, как правильно одеться, чтобы никто над вами не смеялся.

Для того чтобы никто над нами не смеялся, мне кажется, нужно одеваться по погоде. По настроению, в соответствии с интуицией... Вон Пугачева всю жизнь носит что хочет, и никто не смеется. «Алуся вновь надела мини, в котором просто неотразима!» — захлебывается от возбуждения Максим Галкин. И он прав. Вновь надела и вновь неотразима!

В конце концов, личное дело женщины и мужчины, что на себя напяливать. Однако пересiчному громадянину постоянно кто-нибудь что-нибудь советует, втюхивает и подсказывает. В том числе с экрана. Берет под локоток, рассказывает, куда идти, как жить, чем освежать полость рта, как бороться в унитазе с бактериями и лечиться от запора... Заскакиваешь на три секунды в магазин, и на тебя, словно волк на добычу, тут же набрасывается продавец: «А давайте я вам что-нибудь подскажу!». — «А подскажите мне, как вторая глава «Евгения Онегина» начинается!».

Когда в конце 80-х годов прошлого века вместе со всеми жизненно важными продуктами из продажи исчезло мыло, поэт-правдоруб Игорь Иртеньев разразился протестным виршем: «Куда исчезло мыло? Кому оно мешало? Мне нужно вымыть руки! Мне ноги вымыть надо! Отдайте мыло, суки! Отдайте мыло, гады!».

Мыло поэту со временем отдали... Его теперь — хоть залейся. И для рук! И для ног! И для интимной гигиены! И для вечной молодости! А неприятное ощущение, будто чего-то не хватает, растет с каждым днем.

Я не успела четко зафиксировать момент, когда из телевизора стали исчезать люди. Сейчас же и подавно непонятно, куда они подевались, кому они там мешали и кто их всех оттуда забрал, заменив пластмассовыми Барби и Кенами с их пластмассовыми проблемами, страстями и дивовижними iсторiями кохання.

А ведь все было как вчера. «О сколько нам открытий чудных готовит просвещенья дух...», «До и после полуночи», «Взгляд», «Намедни», «Что? Где? Когда?», «В гостях у сказки»... Слушайте, отдайте людей, а? Тошно и тревожно уже как-то на душе от ваших интерьеров и под цвет подобранных телеведущих.

Что делать, если у вас нету тети, если с вами спит ваш дядя, а ваша жена ушла к другой?.. Как жить, если вы купили в супермаркете просроченный йогурт или впустили в свой дом совершенно незнакомого человека с улицы, полюбив его как родного и отдав ему все деньги, а он вас полюбить не захотел и даже поменял в вашей квартире дверной замок?

Телевизор — штука магическая и по своей способности замусоривать и блокировать сознание мало с чем сравнимая. Есть такой термин: «ленивый мозг». Это когда думать неохота. Один из самых популярных диагнозов общества потребления. Запоминать, вникать, анализировать — не хочется! Лень прочитать квартирный договор, заявление в ЖЭК, дату изготовления и срок хранения... Как пишет уставшая от жизни молодежь в интернет-блогах: «Слишкам многа букафф. Неасилил...». Когда «слишкам многа букафф» и думать неохота, самым ярким событием недели становится 793 серия «Татьяниного дня», а пик мозговой активности приходится на телевизионный прайм-тайм.

Недавно моя 13-летняя дочь узнала, что раньше у телевизоров не было пульта. «Как же вы жили?» — спрашивает. «Да как-то выжили, — отвечаю. — Именно потому, что пульта не было...». Шевелились больше. Чтобы канал переключить, нужно было встать, дотянуться и в этот краткий миг успеть о чем-нибудь подумать.

ЖИЗНЬ КАК ФОРМА СУЩЕСТВОВАНИЯ БЕЛКОВЫХ ТЕЛ

Я однажды поинтересовалась у Мыколы Вересня, почему у него на экране всегда такое напряженное лицо. «Так я же думаю во время эфира. А это напрягает...».

«Нас было много на челне, иные парус напрягали...». По статистике, 16 процентов населения телевизор не смотрит вообще. Это те иные, которые всех напрягают. Как от них избавиться, общество до сих пор не придумало, но процесс идет.

«Жизнь как форма существования белковых тел» — первое, что приходит в голову после непродолжительного сидения у телевизора. Белковые тела раздеваются, одеваются, обнимаются, улыбаются, делают депиляцию, заботятся о своих домашних питомцах, своем пищеварении и потенции. С потенцией у белковых тел все нормально. У них даже есть дети. Правда, с детьми пока прокол — они так и норовят вести себя, как живые...

«Что такое Цезарь?» — спрашивает маленькая девочка в «Татьянином дне». «Это салат», — отвечает ей немолодая уже женщина. Девочка, не верь! Цезарь — это выдающийся римский диктатор и полководец. Жил до нашей эры. В нашей эре известен больше как салат.

Я еще когда-то смеялась над «Просто Марией» и «Рабыней Изаурой»... Как говорила моя школьная учительница: «А теперь выйди и посмейся над собой!». Вышла, посмеялась...

Теперь жду, когда кто-нибудь сиквел снимет — «Не родись умной». Не родись красивой, не родись умной, не родись талантливой... А родись убогой и глубоко несчастной. Тогда принц твой от тебя никуда не денется. И в воде не утонет, и в огне не сгорит, и в автокатастрофе выживет... Любовь его настигнет! И от тебя, кроткой, славной, глубоко несчастной и неоднократно беременной, никогда ни к какой стерве не уйдет. А если и уйдет, то люди осудят и Бог накажет (стерву, естественно. Не принца же!). Ибо на чужом несчастье счастья не построишь...

Современное общество обабилось и обрюзгло. Из него уходит ум. Мозг, словно крысами, обгрызен Катей Пушкаревой и ее многочисленными клонами — прекрасными золушками, спасающими свое нехитрое счастье. В чем Золушкино счастье? Был бы милый рядом. Выдоить, выдавить, выдолбить, словно усердный папа Карло, себе милого (желательно, конечно, побогаче и посимпатичнее), слепить его из того, что Бог послал, отравить, зарезать, задушить, оклеветать, посадить в тюрьму соперницу... Выйти из тюрьмы, выпрыгнуть из горящего танка, остановить на ходу реактивный самолет, нарожать детей, купить телевизор, чайник со свистком, холодильник небывалой белизны... Стать счастливой на всю жизнь!

Приблизительно по такому олигофреническому сценарию кроятся на скорую руку все забойные кинохиты нового времени, и общество, впадающее в сладкую дрему, постепенно забывает, что кино — это, в принципе, искусство, а не способ скоротать вечер, обложившись вредными для здоровья чипсами.

«Это самый счастливый день моей жизни...» — размазывая глицериновые слезы, шепчет в загсе Татьяна своему обретенному счастью. А счастье ей в ответ: «Это самый счастливый день и моей жизни! И я тебе обещаю, что каждый следующий день у нас будет таким, как этот!!». Вот это жизнь! Поход в загс — самый счастливый день, выборы президента, видимо, самый-самый счастливый... А ведь еще День Конституции есть, 8 Марта... Чем не повод осчастливить себя и других?

«Хлопцi! — советуют с экрана продвинутые пацаны. — Не даруйте своїй дiвчинi квiти. Вони ж зав`януть! Подаруйте їй щось серйозне!». Щось серйозне — это пральна машина «Кандi»...

Когда я была девушкой, стиральные машины на 8 Марта дарить было не принято. Во-первых, это обязывало, а во-вторых, романтический период у человеческих особей был длиннее. Кроме того, много лет назад люди, несмотря на всевозможные трудности, все-таки умудрялись думать сами. Сегодня за них думает «Тефаль»...

В один из воскресных вечеров показывали «Экипаж». Первый советский фильм-катастрофу. «Взлететь нельзя... — говорит Жженов. — Оставаться — погибнем... Отсюда вывод: будем взлетать!». Взлетишь тут, как же... На стиральной машине «Канди» только до ближайшего супермаркета и долетим.

Зато, проведя неделю перед телевизором, я наконец поняла, почему на свете так много толстых людей и с каждым днем их становится больше... Когда неподвижно сидишь, наблюдая Анну Снаткину, гоняющуюся за счастьем, ужасно хочется есть. Я наконец поняла, почему с утра все люди добрые такие злые, а вечером по-прежнему куда-то лихорадочно торопятся. Они спешат в сказку!

И им ее обязательно покажут. После «Татьяниного дня» нас закружила «Колдовская любовь», затем наверняка заявится какой-нибудь «Очарованный принц» с «Разочарованной царевной-лягушкой»... Нынешнее телевидение возложило на себя предельно сложную, хотя вполне выполнимую миссию: нейтрализовать человека, максимально выключив его из жизни. Забить баки всяким вздором, деморализовать рекламным гипнозом, убаюкать сознание кинобелибердой о лютой ненависти и святой любви Васи и Маруси.

ПОЧЕМ ОПИУМ ДЛЯ НАРОДА?

Разноцветный экран давно уже перестал быть другом человека, если вообще когда-нибудь им был. Сегодня это энергетический хищник, сжирающий остатки нашего мозга. Недреманное око, зорко следящее за тем, чтобы мы случайно не поумнели. Маг-чародей, ангел-предохранитель, мощное средство умственной контрацепции... Можно даже сказать, что с некоторых пор телевидение заметно потеснило религию или, во всяком случае, составило ей серьезную конкуренцию в борьбе за потребителя. Почем опиум для народа?

Смотря какой опиум, смотря какой народ. Я всегда с изумлением слушаю артистов, которые боятся играть Булгакова или Шекспира. Некоторые, чуть что, сразу к священнику бегут, чтобы благословил. А тот не благословляет. Дескать, не Божье это дело... Да ну? А вагоны-рестораны освящать, супермаркеты, офисы и казино — Божье? «Мастера и Маргариту» играть страшно, потому что можно руку или ногу поломать, а «Пять минут до метро» — весело и радостно? Богдан Ступка признался, что отказался от роли Мастера в своем театре, так как Булгакова Бог покарал и Богдан Сильвестрович не хочет, чтобы Господне проклятие и на него распространилось. «Эх, жемчужина Киев! — писал Михаил Афанасьевич Булгаков. — Беспокойное ты место...».

Мне доводилось слышать, что своими сериалами и передачами телевидение пытается вернуть в общество утраченные семейные ценности. Ну с таким же успехом можно лечить головную боль инъекциями героина...

Ах, оставьте! «Исцеление любовью» — такая прелесть... Все смотрят... Смотрят не все. К тому же хорошо известно, что если с утра до вечера показывать по всем каналам лошадиную задницу, многие будут этой прелестью наслаждаться и даже захотят взять у нее автограф. Это называется господствующей идеологией. Как удивлялся герой Леся Подервянского: «Шо не ясна?».

На днях я получила приглашение на съемку очередного «исцеления любовью». Жестокий иностранный немец любил убивать волков. Девять штук он уже пристрелил, а потом напился, пошел в лес и вместо волка по ошибке попал в собаку. Фашист, короче, и алкоголик... Но истекающего кровью пса спасли. Замечательные мужчина и женщина, у которых на почве любви к животным случилась взаимная всепоглощающая страсть.

«Петро, ты знаєш, як цi клятi москалi називають наше шалене непритомне кохання?». — «Та як?!». — «Блi-i-iзость...».

Новая цветная рейтинговая душераздирающая близость будет сниматься в ближайшее время в Киеве и его окрестностях. Что-что, а окрестности у нас живописные. Да и город тоже ничего. Вроде стоит пока, держится... Кстати, помните, как вторая глава «Евгения Онегина» начинается? «Деревня, где скучал Евгений, была прелестный уголок...».



Если вы нашли ошибку в тексте, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
1000 символов осталось