В разделе: Архив газеты "Бульвар Гордона" Об издании Авторы Подписка
Он помнит, как все начиналось...

Петр ПОДГОРОДЕЦКИЙ. «Машина с евреями»

1 Апреля, 2010 21:00
«Бульвар Гордона» продолжает публикацию отрывков из скандальной книги бывшего клавишника культовой группы «Машина времени» Петра Подгородецкого

(Продолжение. Начало в №№ 10, 11, 12 )

«Я САДИЛСЯ ЗА ФОРТЕПИАНО, МАКАР РЯДОМ, БЫСТРЕНЬКО ГОТОВИЛИ С ДЕСЯТОК ПЕСЕН - И ТЫСЯЧА БЫЛА В КАРМАНЕ»

Питерская поездка запомнилась мне еще и тем, что между пьянками и концертами мне приходилось еще заниматься музыкально-просветительской деятельностью. Ваник Мелик-Пашаев в то время нарыл замечательную возможность улучшить наше благосостояние путем продажи местным филармониям песен «Машины времени». Каждая филармония имела средства для покупки репертуара. Этим мы и воспользовались. Ваник сообщил, что можно получить по 100 рублей за песню, но нужны клавиры.

Нотной грамотой, кроме меня, никто не владел, так что я был усажен за стол с нотными листами и как проклятый писал эти бумажки. Это сейчас все просто - наиграл на компьютере мелодию, он тебе все и распечатал, а тогда был грубый ручной труд, да еще с жуткого похмелья. 10 штук за ночь приносили нам по тысяче рублей, что было «хорошей прибавкой к пенсии». После Питера мы продолжили такую практику, но только в пятом или шестом городе выяснили, что песни, оказывается, можно продавать только один раз. А мы уже осчастливили аж пять филармоний!

Конечно, поначалу мы сильно расстроились, ведь «живые» деньги буквально уходили из рук. Срочно был созван «военный совет», который постановил практику продолжить, но в целях соблюдения социалистической законности исключительно путем ударного сочинения новых произведений.

Делалось это так: я садился за фортепиано, Макар - рядом, я придумывал какую-нибудь мелодию с припевом, он сочинял стихи. Мы быстренько готовили с десяток песен - и тысяча была в кармане. Думаю, что таким образом было сработано не менее сотни песен Подгородецкого - Макаревича. Правда, все они, думаю, ни разу не исполнялись публично.

Естественно, все эти песни клались куда-то в стол, и о них забывали на следующий день, но, скажу я вам, было бы очень любопытно послушать их сейчас. Думаю, в архивах местных филармоний, где, как правило, ничего не выбрасывают, многие потенциальные хиты сохранились до сих пор. Во всяком случае, уже через много лет после этого я вспомнил одну довольно удачную мелодию и то, что каждый куплет в песне начинался со слова «бывало». Рита Пушкина написала мне стихи, и получилось симпатичное танго. Я даже выпустил его в своем сольном магнитоальбоме в 1988 году.

Надо сказать, что и при советской власти артистам удавалось зарабатывать приличные деньги. Способов дополнительного заработка было достаточно много, но главным являлось сочинение хитов. Всенародно исполняемые песни приносили их создателям весьма нехилые дивиденды.

Дело в том, что любой ансамбль, исполнявший ту или иную песню публично, не важно, в концертном зале или ресторане, за эту песню платил. Она, соответственно, была внесена в «рапортичку», которая сдавалась в агентство по авторским правам. Туда же шли и деньги, вычитавшиеся из зарплаты музыкантов. А уж агентство переводило их авторам.

Не люблю считать деньги в чужих карманах, но скажу, что Макаревич в начале 80-х зарабатывал гигантские по тем временам суммы. К примеру, я получал авторские всего-то за музыку «Ах, что за луна!» и часть музыки «Поворота» и «Скачек». Составляло это порядка 1200-1500 рублей в месяц. В случае Макаревича эту цифру можно было смело умножать на 10, 20 или 50 - в зависимости от того, насколько популярны были в то время наши песни. Но и мы не жаловались, поскольку от концертной деятельности получали примерно по тысяче в месяц. И все это в те времена, когда порядок обычных зарплат был 150-200 рублей, 300-500 получали профессора или главные инженеры крупных заводов, а 500-600 - академики и хоккеисты сборной СССР.

Получаемых нами денег хватало на многие удовольствия. Мы могли покупать себе практически любые вещи: нормальную одежду, аппаратуру, даже отечественные автомобили. Для современного поколения видимо, покажется идиотизмом, что имеющий деньги человек должен был еще приложить массу усилий, чтобы их потратить. Просто пойти в магазин и купить все, что хочется, не удавалось.

Прилавки были заполнены обувью, на вешалках висела одежда, но носить все это было невозможно. Во всяком случае, нам, продвинутым музыкантам. Поэтому мы контактировали с фарцовщиками или покупали так называемые «чеки Внешпосылторга», чтобы по ним отовариться в магазинах «Березка». Даже богатенький Макаревич года до 83-го заказывал себе штаны, особенно белые, у нашего художника по свету Саши Заборовского, который в свободное время подрабатывал шитьем.

«ПРОПИТЬ ДВЕ-ТРИ ТЫСЯЧИ РУБЛЕЙ В МЕСЯЦ БЫЛО НЕРЕАЛЬНО»

Просто пропить две-три тысячи рублей в месяц было нереально. Мы постоянно сидели в ресторанах и барах, но деньги все равно не кончались. Самым любимым «дневным» местом для нас был ресторан «Пекин». В то время это заведение предлагало адаптированную под российские желудки северокитайскую кухню, многие блюда из которой до сих пор вспоминаются нами с ностальгией. Обычное меню того времени - маринованная капуста, утиные яйца сунхуа с имбирем, кунжутным маслом и соевым соусом, кисло-сладкая свинина (нарезка нежнейшего мяса в густом кисло-сладком соусе), пельмени (с фаршем из свинины, креветок, курицы и капусты) и вырезка в тесте, в просторечии именовавшаяся «кусочки».

 
В «эпоху «Поворота» гремел московский Дом туриста, а точнее, варьете на 33-м этаже, где выступали начинающие артисты, а также официально признанные и непризнанные звезды. Играли там и Владимир Кузьмин с Александром Барыкиным (справа), а Дому туриста Макаревич посвятил свое знаменитое «Ах, варьете, варьете...»

Обычно к этому бралась бутылка водки или, чтобы выпендриться, скажем, перед девушкой, бутылка китайского вина «Тунхуа». Самое интересное, что стоило все это великолепие примерно семь-восемь рублей на человека, а порции были весьма солидными. Потом, с течением времени, порции стали уменьшаться, а стоимость - расти. Так продолжалось до 1985 года, когда «Пекин» закрыли на реконструкцию.

Через полтора года там уже царило СП «Пекин в Москве» с новыми блюдами, ценами, выросшими в несколько раз, и отсутствием многих любимых нами продуктов. Последние еще сохранялись на втором этаже в так называемом «европейском зале», но к середине 90-х прежний «Пекин» окончательно испортился. А жаль.

Другим общим рестораном был ресторан «Узбекистан», или просто «Узбечка», на Неглинке. Там тоже было довольно дешево, но очень вкусно. Мы вообще любили узбекскую кухню и при случае не отказывались ее отведать. Зачастую, прилетая в Москву с гастролей, мы вместе с коллегами - ансамблем «Сувенир» прямо из аэропорта двигались в «Узбечку». С сумками, баулами, инструментами и прочим скарбом. Все это оставлялось в гардеробе, а мы погружались в мир восточного гостеприимства и настоящей экзотической кухни. Бывало, что сидели и квасили там до вечера, а уж потом разъезжались по домам.

Любимых нашей группой баров было тоже два: «Охотник» на Тверской и «У Никитских ворот» напротив ТАСС. Основным достоинством последнего было постоянное наличие импортных напитков: виски, рома, мартини и пр. Закуска была элементарной: говядина на гриле и рулет с брусникой. Ходили туда, в принципе, не есть и даже не пить, а общаться. Там все время появлялись одни и те же люди, все друг друга знали, а бдительные швейцары следили за тем, чтобы посторонних не было. Это было своего рода прообразом закрытого клуба, где собирались музыканты, артисты, дети и внуки известных чиновников, спортсмены. Круг общения был постоянным и достаточно интересным.

Бар «Охотник» находился на улице Горького прямо напротив дома, где жила Пугачева. Иногда она, одетая по-домашнему, под ругань водителей перебегала через забитую машинами проезжую часть и садилась в баре выпить чашечку кофе. Мы, бывало, просиживали там по нескольку часов, особенно Саша Кутиков. Пили коньяк или виски, ели бутерброды с икрой. Если хотелось пообедать, то шли или в «Пекин», или в кафе рядом с баром, где любили бывать хоккеисты ЦСКА, пловцы из сборной СССР и прочие известные люди.

А еще в те времена гремел Центральный дом туриста, вернее, варьете, расположенное на 33 этаже. Там играли Кузьмин с Барыкиным, затем Лешка Белов (Байт), пели Людка Барыкина и Оксанка, которой, кстати, Макаревич посвятил песню «Варьете».

В различных загородных ресторанах мы бывали реже, например, в Салтыковке (ресторан «Русь»), в Голицыно («Иверия») или Софрино («Сказка»). Все это я говорю к тому, что на самом деле и количество мест, где мы могли хорошо оттянуться, было не беспредельным. Как правило, в остальных не устраивала основная масса публики. По разным причинам, прежде всего, конечно, из-за навязчивости подвыпивших завсегдатаев, вдруг узнававших в лицо популярных артистов.

«В ВОЛГОГРАДСКОЙ ГОСТИНИЦЕ НАС ЖДАЛИ ВКЛЮЧЕННЫЕ ХОЛОДИЛЬНИКИ, В КОТОРЫХ СТОЯЛО ПО ОГРОМНОЙ МИСКЕ ЧЕРНОЙ ИКРЫ И ПО АРБУЗУ С ВЫРЕЗАННОЙ СЕРЕДИНОЙ, КУДА БЫЛА ЗАЛИТА СМЕСЬ ВОДКИ, КОНЬЯКА И ШАМПАНСКОГО»

В 80-е годы нам часто «организовывали баньку». Но в отличие от времен нынешних, когда слово «сауна» стало синонимом публичного дома, тогда в баню ходили за тем, чтобы попариться и выпить, а также пообщаться в дружеской компании. Бани были во многих местах: в гостиницах, во дворцах спорта, просто о них знало очень ограниченное количество людей. Обычно это была неприметная дверь где-то в подвале, за которой скрывалось (в зависимости от вкусов и состоятельности хозяев) либо дворцовое великолепие, либо просто уют и отдохновение.

В настоящую русскую баню мы попадали нечасто. Как-то в Сибири нас вывезли в тайгу, где у какого-то мужика, профессионального костоправа, была мини-гостиница с настоящей русской парной. Сначала он распарил нас, а потом отправил на массажный стол. Скажу вам честно, как любитель массажа, такого со мной не делали нигде - ни в Таиланде, ни в суперсовременных фитнес-клубах. Создавалось впечатление, что каждый сустав сначала вывихивался, а потом почему-то совершенно безболезненно ставился на место.

Поэтесса Маргарита Пушкина, 80-е. «Через много лет я вспомнил одну свою довольно удачную мелодию, Рита Пушкина написала мне стихи, и получилось симпатичное танго. Я даже выпустил его в своем сольном магнитоальбоме»

Почти двухмесячная южная поездка 1980 года (без заезда в столицу) была отмечена целым рядом интересных событий. Некоторые из них наводили на любопытные размышления, как, например, случай с рестораном «Кабардинка». Несмотря на «застой», на юге в то время появлялись практически частные рестораны, которые в лучшую сторону отличались от обычных заведений общепита как ассортиментом блюд, так и обслуживанием.

Одним из таких кабаков, гремевших по всему Черноморскому побережью, была «Кабардинка», находившаяся на полпути между Геленджиком и Краснодаром.

В общем, прознав о том, что в их краях оказалась «Машина времени», хозяева, естественно, пригласили нас в гости. Там даже как-то не обуславливалось, что мы что-то будем петь, просто посидеть - покушать - вина попить. Как сейчас помню, больше всего меня поразили музыканты, игравшие в ресторане. Это были профессионалы высшего класса.

Они пели наши песни, но пели так, что нам даже после ежедневных многочасовых репетиций не удалось бы этого сделать. Удивительное четырехголосье с небесными красотами звука! Когда мы вошли в зал, они грянули «Поворот», разложенный на несколько голосов.

Надо было видеть вытянувшиеся лица Макаревича и Кутикова! Они поняли, что на сцену сегодня выходить им просто не нужно. Так и сидели мы весь вечер, грустно выпивали, утешая себя тем, что такое пение все равно вторично, что сочинили эти песни мы, популярными их сделали тоже мы, а значит, мы - главные в этом деле. Но осадок, как говорится, остался...

Потом мы переехали в Сочи, где выступали в концертном зале «Фестивальный», а жили в «Жемчужине». С этим отелем самые неприятные воспоминания были связаны у Валерки Ефремова.

В ресторане с кодовым названием «Бункер», находившемся, понятное дело, в подвале, он подцепил молоденькую официантку, а вместе с ней и банальный триппер. Кстати, когда мы, как заботливые товарищи, спросили его после соития, использовал ли он презерватив, он ответил вопросом на вопрос: «А зачем?»...

В данном случае подразумевалось, что секс с работницей общепита должен, по определению, быть абсолютно безопасным. Эта категория работников примерно раз в три месяца проверялась у врачей, в том числе и венерологов, на предмет соответствующих заболеваний, и им выдавались так называемые медицинские книжки. Валерка настолько уверовал в незыблемость системы, что допустил неосторожность, за что и поплатился. Думаю, с тех пор он предохраняется регулярно.

Запомнилась и более веселая история, начавшаяся там же в Сочи. Там на пляже мы познакомились с двумя девочками из Волгограда, куда мы должны были приехать приблизительно через месяц. Оказались они дочками местных руководителей и от встречи с «Машиной времени» получили самые приятные впечатления.

Во всяком случае, уезжали домой со слезами на глазах и обещали нам в Волгограде замечательную встречу. Что такое культурная программа по-волгоградски, мы поняли, приехав в гостиницу. Обычно было известно, в каком отеле мы будем жить. В Ростове это была гостиница «Ростов», в Питере - «Прибалтийская», в Ярославле - «Юбилейная».

В наших номерах в волгоградской гостинице нас ждали включенные холодильники, в которых стояло по огромному арбузу с вырезанной серединой. В освободившееся пространство была залита смесь водки, коньяка и шампанского. А помимо крюшона, стояла еще и огромная миска с черной икрой. Так что Волгоград прошел под арбузно-икорными знаменами.

Находясь в Волгограде, выпивая крюшон и объедаясь черной икрой, мы даже не подозревали о том, что в Москве происходит громкий скандал, связанный с нашей группой. Дело в том, что неожиданно для всех в столице появились афиши с информацией, что «Машина времени» будет выступать в Театре эстрады. По тем временам это была одна из самых престижных, если не самая престижная площадка, и выступление там значило официальное признание.

Начали продаваться билеты, которые исчезли из касс в первый же день продажи и продавались с рук по 50-100 рублей в течение всего времени, остававшегося до концерта. Каково же было удивление и негодование публики, когда в кассах Театра эстрады вывесили объявление о том, что вместо «Машины» будет выступать ансамбль «Добры молодцы», а билеты действительны. Говорят, что возмущенная толпа устроила несанкционированный митинг у Росконцерта, который, однако, ничем конструктивным не закончился.

Потом ходило множество слухов относительно того, почему концерт все-таки не состоялся. Говорили о каких-то указаниях из ЦК КПСС, о запрете со стороны Министерства культуры. Другая версия - администрация просто испугалась, что здание разнесут поклонники, не попавшие на концерт, благо такие прецеденты уже были. Но, скорее всего, это изначально было хорошо продуманной аферой кого-то из администраторов.

На подобное указывают следующие позиции: во-первых, сама «Машина времени» о концерте не знала и его не планировала, работая в то время в Волгограде, во-вторых, в кассах Театра эстрады была продана всего пара сотен билетов, а остальные передавались перекупщикам, причем навар составлял от 40 до 90 рублей за билет. Если умножить эту цифру на количество мест в зале, то получается очень приличная сумма в 80-100 тысяч рублей. Из-за них, думаю, и было устроено шоу.

Этот концерт не состоялся, зато в новогоднем «Голубом огоньке» появилась наша новая песня «Скачки», написанная, как я уже упоминал, тоже с моим участием. После появления на ТВ наша популярность стала расти еще больше, росли и авторские вознаграждения. Мы начали реально отнимать хлеб у спаянной когорты «советских композиторов», которые много лет использовали данную «кормушку».

Именно поэтому в прессе замелькали злобные опусы, апофеозом которых стали статьи в «Комсомольской правде» и «Литературной России», вышедшие весной 1981 года. В то время нам сильно помог Алексеич (журналист и бывший хоккеист Алексей Богомолов. - Прим. ред.), который, хотя и не имел рычагов влияния в «Комсомолке», «Литроссию» «загасил» полностью, да так, что им пришлось извиняться за своего автора - какого-то малоизвестного поэта.

(Продолжение в следующем номере)



Если вы нашли ошибку в тексте, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
1000 символов осталось