В разделе: Архив газеты "Бульвар Гордона" Об издании Авторы Подписка
За кадром

Режиссер «Волчицы» и «Исцеления любовью» Бата НЕДИЧ: « По-русски я слова не мог молвить и не верил, что когда-нибудь выговорю дивное слово «тетрадь»

Ольга КУНГУРЦЕВА 12 Июня, 2007 21:00
Похоже, сегодня телевидение тихо сходит с ума. Паранойя выражается в бесконечном показе сериалов практически на всех каналах с перерывом на рекламу.
Ольга КУНГУРЦЕВА
Похоже, сегодня телевидение тихо сходит с ума. Паранойя выражается в бесконечном показе сериалов практически на всех каналах с перерывом на рекламу. Главная их аудитория провинциальна на 90 процентов. В больших же городах «мыло» смотрят в основном пенсионеры или люди, которые по разным причинам большую часть времени проводят дома: только они имеют возможность следить за перипетиями на экране. Понятное дело, что молодежь, ведущая активный образ жизни, сериалы не смотрит, к их создателям и потенциальным зрителям относится снисходительно. Но режиссер Бата Недич, снявший длиннющие саги «Исцеление любовью» и «Волчица», сегодня корпит над «Ангелом-хранителем» и вовсе не комплексует по этому поводу. Он спокоен, как удав, во-первых, потому что делает свое дело качественно, а во-вторых, потому что точно знает — большое, серьезное кино у него еще впереди.

«ЗА 25 ЛЕТ Я НЕ ВЫПИЛ ДАЖЕ КАПЛИ ПИВА»

— Сегодня вы снимаете уже третий по счету сериал — «Ангел-хранитель» совместного производства компаний «Стар Медиа» и «Киевтелефильм». Чтобы выдержать это, режиссеру необходимо обладать стальными нервами или же отстраниться, как говорят, «упасть на мороз»?

— В первую очередь нужно хотеть работать. У меня были длительные простои, когда я вообще ничего не снимал. Однажды умный человек, которому я вещал о своих грандиозных, но бесперспективных планах, меня остановил: «Бата, кем ты хочешь быть?». — «Режиссером». — «Значит, будь им». Я послушался и вернулся в кинематограф.

Если честно, мне очень тяжело. Несмотря на то что 14 лет живу в Киеве, я здесь чужой, я — иностранец. Ежедневно нужно что-то доказывать коллегам, которые, по большому счету, до сих пор меня плохо воспринимают. Не так легко получить толковую постановку. Никто не придет и не скажет: «Ты хороший парень, ты снял в 1989 году отличное кино, поэтому сейчас мы дадим тебе много денег и ты вновь сделаешь замечательную картину».

Мне пришлось подниматься снизу вверх и доказывать, что я лучший. По крайней мере, такую задачу я перед собой ставил всегда. Понимаю: сериалы — это не навсегда. Так автомобилисту надо поездить на тяжеловесном грузовике, чтобы затем пересесть в легкую спортивную машину и гонять в свое удовольствие. Ты не можешь быть хорошим водителем исключительно «форда»: ездишь или хорошо, или отвратительно. Вот и в нашей профессии: в любой ситуации режиссер должен выполнять свою работу на уровне.

— Бывает, что коллеги с именами, которые сегодня сидят без работы и не вылезают из буфета Дома кино, увидев вас, снисходительно бросают: «Глядите, сериальный режиссер пошел. Дерьмо, а не искусство»?

— Наверняка присутствует и такое отношение. Только у меня нет времени заглядывать в Дом кино. И уж тем более в его буфет, поскольку на протяжении 25 лет я и капли пива не выпил. А ехидные реплики меня не задевают: пусть говорят что хотят. На равных готов такие вещи обсуждать только с человеком, который снял минимум 100 серий.

— Правда, что сценарий каждой серии вам приходится полностью перекраивать, чтобы на экране присутствовала хоть какая-то логика?

— Вы не представляете тот дурдом, в котором мы обитаем уже третий год! В масштабных проектах режиссера можно сравнить с начальником смены на заводе. Он каждый день обязан выдавать кусок длительностью 30 минут, не имея возможности повлиять ни на сценарий, ни на выбор артистов. Я имею, конечно, право высказать свое мнение, но оно отнюдь не решающее — все зависит от продюсеров. Зачем же сходить с ума из-за того, что какие-то сцены неправильно выписаны? Для себя я принял разумное решение: снимать потихонечку, не заглядывая вперед. Теперь и самому интересно ежедневно узнавать что-то новое о сюжетных коллизиях в картине.

— Вы хоть знаете, чем этот «Ангел-хранитель» закончится?

— Да Боже упаси! Не знаю и знать не желаю. Поэтому каждое утро получаю «новости с полей»: «Посмотри, что творится, ой как интересно!». Давно мечтаю познакомиться с девочками, которые, сидя в своих теплых московских квартирках, что-то ваяют и присылают нам пачками. Сценаристки! Каждый день читаю и плачу.

«В РОСТОВЕ-НА-ДОНУ РЕБЕНКА НЕВОЗМОЖНО РОДИТЬ, КОГДА ИДЕТ СЕРИАЛ»

— За свои «нетленки» они получают вполне приличные деньги.

— Я расклад по деньгам не знаю, но догадываюсь, что гонорары очень даже неплохие. Увы, хорошие сценаристы в сериалах не задерживаются, уходят в большое кино, а не очень хорошие работают годами... И это еще полбеды. Недавно я смотрел очередную серию фильма «Гонка за счастьем» и чуть рассудка не лишился. Понял, что сцена в казино с проигрышем денег выйдет завтра уже в моем фильме. Все один в один, только в «Гонке» за столиком сидела блондинка, а у меня мужик. Говорят они один и тот же текст: «Фортуна, конечно, будет на твоей стороне».

Догадываюсь, что московские горе-сценаристы, чтобы себя не напрягать, перебрасывают большие куски из одного сериала в другой. Как жаль мне было главную героиню «Волчицы» Машу, которую муж однажды выгнал из дома. Глубокой ночью она одна выходит на лесную дорогу, валит снег. Темно, лес, ночь, и вдруг из-за поворота (представьте себе эту картину) появляется грузовик. Девушка ни с того ни с сего падает в обморок, а авто неумолимо приближается. И тут — это шедевр! — лучшая подруга героини кобыла Варвара, тоже невесть откуда появившаяся, берет Машу зубами за шиворот и... вытаскивает из-под колес движущегося транспорта. Если бы я был Давидом Черкасским, по этому сюжету мультик бы снял, ей-Богу! Но ведь у нас кино.

Спрашиваю конюха: «Можно сделать так, чтобы животина хоть чуть-чуть приблизилась к грузовику?». Его, бедного, аж передернуло: «Вы с ума сошли! Да ни одна лошадь в жизни к движущейся машине близко не подойдет. А ежели я ее еще и отпущу, то потом не знаю, сколько времени буду за ней по лесу гоняться».

— Сценаристки не объяснили, каким образом кобыла появилась ночью в лесу?

— В «шедевре» было написано так: «В это время кобыла Варвара, находившаяся в стойле, почувствовала, что с хозяйкой беда. Она вырвалась из пут и помчалась на выручку. Животное почуяло, в каком направлении нужно бежать». Во как! Прям Сивка-Бурка: пытаюсь что-то перекроить, сгладить, чтобы не выглядеть полным дураком перед зрителями, ради которых, собственно, и работаю.

Конечно, киноповествование очень затянуто. Эту историю спокойно можно упаковать в четыре серии и сделать классную картину, но здесь другой формат. 40 процентов российских зрителей на протяжении трех лет неотрывно смотрят наши сериалы. Мне звонили из Ростова-на-Дону и сообщили, что там ребенка нельзя родить, когда по телевизору идет очередная серия, — весь персонал родильного отделения прикипает к телевизору.

— Я правильно поняла, что каждый день вам на стол бросают сценарий: дескать, делайте дальше с ним что хотите? Неужели никто не отслеживает, не подправляет несуразицы?

— Написанное присылается небольшими блоками. За неделю снимаем, к примеру, с 30-й по 40-ю серию. Что будет дальше — понятия не имеем. Но на каждой съемочной площадке сидит редактор, который в любой момент обязан ответить, кто откуда пришел и куда потом вышел.

— Бывает, что героиня в кадр вошла в платье, а из кадра вышла в джинсах?

— Сплошь и рядом. Вечером включаю телевизор и проклинаю все на свете — такие нестыковки идут — стыдно. Например, наш главный герой Григорий Крижевский ушел из дома в белом костюме, в офисе у адвоката появился в красном, а домой возвратился опять-таки в белом. Утром на вопрос: «Что это за переодевание было?» — костюмеры, не дрогнув, отвечают: «Значит, у него в машине завалялся запасной костюм». — «Так ведь у него, — говорю, — и машины-то нет». Смешно и грустно.

— Актеры часто капризничают?

— У нас шикарная команда и отношения великолепные. Могу похвастаться: в моей группе работают актеры, которые в перерыве... без водочки сидят и вместе напевают песни. Значит, они чувствуют себя хорошо. Мы даем возможность каждому раскрыться. Я сразу ребятам объяснил, что фильм будем лепить вместе.

Любой кинематографист подтвердит, что на длительных проектах где-то на третьей неделе люди начинают бить друг другу морды. Устают как от партнеров, так и от постоянного конвейера, когда сознание становится рабоче-крестьянским: смена — отбой, утром вновь к станку или на поле. А у нас за три года практически ни одного конфликта.

— Часто бывает, что по причине более выгодного предложения или от усталости артисты просят их героев «убить», «отправить навсегда в другую страну»?

— На других проектах это практикуется сплошь и рядом. У нас наоборот — даже если по сюжету кто-то уходит навсегда, актеры просят переписать сценарий так, чтобы остаться в картине.

— Наверняка вы взяли на одну из главных ролей в «Ангеле-хранителе» своего сына Петера потому, что ни одни нормальные родители не отпустили бы чадо в творческую командировку на столь длительный срок?

— Когда я решал: брать Петера в сериал или не брать, — меня охватывало двойственное чувство. Хотя окончательный выбор был все равно не за мной, а за продюсером. Сын пробовался наравне с другими мальчиками. И хотя ему всего 12 лет, работает столько же, сколько его отец. Представляете, как сложно договариваться с чужой бабушкой или мамой, если их ребенок заболевает аккурат в тот момент, когда из Москвы прилетели пять человек, чтобы только отработать с ним в одной сцене? С Петером легко найти общий язык. Я на него и крикнуть могу, и надавить. Домой привожу малого в два часа ночи, а в восемь утра он уже на площадке.

«ИМЕННО Я ПРИДУМАЛ ПРОЕКТ «ЗОЛОТОЙ ГУСЬ»

— У вас, кажется, двое детей?

— Да, дочку зовут Соня. Уверен, она еще себя покажет. До недавнего времени девочка даже играла во взрослых спектаклях театра «Колесо», еще она озвучивает мультфильмы.

— С супругой вы познакомились в Киеве?

— Да. Здесь и поженились. Раньше она занималась ресторанным бизнесом, а сейчас воспитывает детей.

— Вы родом из Белграда. Как в Киеве очутились?

— Многие югославы, в том числе и Кустурица, оканчивали режиссерские курсы в Праге. Я тоже туда лыжи навострил, но в 1980 году в прокат вышел фильм «Москва слезам не верит», который настолько меня очаровал, что я сразу принял решение: никакой Праги, учиться буду только во ВГИКе. Очень благодарен замечательному мастеру Александру Михайловичу Згуриди за то, что он в меня поверил. Я ведь по-русски слова молвить не мог, не верил, что когда-нибудь смогу выговорить дивное слово «тетрадь». Но, попав в языковую среду, через три месяца изъяснялся не хуже, чем сейчас. Там весьма напряженная работа, поэтому общение происходило круглосуточно. К тому же иного выхода не было — или ты учишь язык, или свободен.

— Что вас из Москвы в Киев привело?

— Меня пригласили стать вторым режиссером в картине «Выход номер 19», над которым работал великий югославский режиссер Пуриша Джорджевич. Фильм снимали в Киеве. Не знаю почему, но после 10 съемочных дней мастер наотрез отказался продолжить съемки. Фильм завис, а выделенные на него деньги частично были потрачены. И тогда мне предложили продолжить работу. Я согласился, но при одном условии: начинаю картину с нуля и исключительно по своему сценарию, а также с другими артистами, но (!) на оставшиеся деньги и на оставшейся пленке. Руководство не возражало. Сняли мы его за 20 дней, название тоже поменяли — «Поезда без улыбок». Его часто по Первому национальному показывают. Таким вот образом в 1989 году я и осел в Киеве.

— Чем занимались в период, когда кино в стране не снималось?

— Наконец-то добрался до Праги и поступил в аспирантуру. Интересно было узнать, чем отличаются чешская и русская киношколы. Специализация — «Работа с профессиональными и непрофессиональными актерами». Эти знания мне весьма помогли в работе над сериалами, где снимается много людей, не имеющих актерского образования. Дальше работал в Москве в нефтяной компании водителем-переводчиком.

— Почему не бизнесменом?

— Потому что деньги и я — понятия несовместимые. Впрочем, так же, как разные бумаги. Поэтому сценарии стараюсь не читать. Затем трудился директором ресторана. Дальше началась моя история с телевидением. На «Интер» пришел в 1997 году. Могу похвастаться — именно я придумал проект «Золотой Гусь», который вначале назывался «На углу Крещатика и Дерибасовской». Мы его замутили вместе с одесситами. После это дело переросло уже в наш собственный проект, который я считаю удачным.



Если вы нашли ошибку в тексте, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
1000 символов осталось