В разделе: Архив газеты "Бульвар Гордона" Об издании Авторы Подписка
И жизнь, и слезы, и любовь

Преступление и наказание Аллы Балтер

Людмила ГРАБЕНКО 3 Января, 2005 22:00
Журналисты знают: у каждого интервью своя судьба и свой срок. Одни публикуются сразу, как говорится, "с колес", другие какое-то время ждут своего часа.
Людмила ГРАБЕНКО
Журналисты знают: у каждого интервью своя судьба и свой срок. Одни публикуются сразу, как говорится, "с колес", другие какое-то время ждут своего часа. Разговор, который лег в основу этого материала, состоялся шесть лет назад. Он был коротким, затрагивал одну-единственную тему - мистику в нашей жизни, а потому на полноценное интервью вроде бы и не тянул. Когда мы разговаривали, моей собеседнице - прекрасной актрисе и очень красивой женщине Алле Давыдовне Балтер - оставалось жить немногим более двух лет, но никто тогда об этом, конечно же, не знал. А если бы и знали, что бы это изменило? Она отвечала на вопросы охотно, искренне, доброжелательно, она вообще была человеком отзывчивым, щедрым на душевное тепло. Но сегодня все ею сказанное обретает иной, глубокий смысл. И этот материал - попытка заглянуть за черту, понять, как и зачем мы живем, за что нам ниспослано то или иное испытание. Герои этой истории часто произносят слова "грех", "вина", "расплата", "наказание". Все правильно. Как говорил Глеб Жеглов: "Наказания без вины не бывает". И все-таки кто и в чем здесь виноват? Разобраться трудно. Но попробуем...

ПРОЛОГ

Дома Эммануил Виторган никогда не подходил к телефону - не хотел объясняться с многочисленными поклонницами. Для этого у него есть жена. Точнее - жены. Раньше была Алла.

"Добрый день! Можно поговорить с Эммануилом Гедеоновичем?". - "А кто его спрашивает?". - "Журналистка из Киева". - "Минуточку". Алла Давыдовна передала мужу трубку.
АКТ ПЕРВЫЙ. ТЕАТРАЛЬНЫЙ РОМАН

Как-то Эммануил Виторган, когда в интервью ему задали вопрос о мистике, смущенно ответил: "Да я в этом плохо разбираюсь. Вам бы с моей Аллочкой поговорить, вот кто в таких делах специалист!". Поэтому, как только представилась такая возможность, я и задала этот вопрос Алле Давыдовне.

- Я действительно такими вещами увлекаюсь, но достаточно поверхностно, не фундаментально. Наверное, все необычное, загадочное случается с нами в молодости, когда мы этого не осознаем. Мы все часто попадаем в такие места, где нас буквально пронзает ощущение: мы здесь уже были! Правда? Бывало такое и со мной.

Я ведь родом из Киева. И вот когда я, будучи в кого-то влюбленной (в юности это так просто!), бежала вниз по улице Ленина (ныне Богдана Хмельницкого. - Авт.), всегда точно знала: сейчас поверну за угол и обязательно встречу предмет своей любви. И это случалось!

А мама Эммануила рассказывала, когда ему было годика четыре, ее направили в командировку в Киев. Она взяла с собой мужа и сына. Всю дорогу маленький Эмма кричал: "Не хочу в Киев! Не хочу в Киев!". Кто знает, может, уже тогда он предчувствовал свою судьбу - нашу с ним встречу? Были в нашей жизни и более серьезные совпадения.

Моя мама так и не смогла простить того, что однажды я ей сказала: "Я тебя люблю, но театр я люблю больше!". И уехала из дому. В юном возрасте. Каково же было мое удивление, когда я узнала, что то же самое сказал своим родителям он. И тоже уехал. А мы не только не были тогда знакомы, но даже не предполагали, что когда-нибудь встретимся. Наверное, все в этой жизни как-то связано...


История их любви - настоящий театральный роман. Театральное закулисье хранит множество легенд, повествующих о том, как сценические чувства переросли в реальность, в очередной раз явив миру волшебную силу искусства. Маг от театра и по совместительству главный режиссер знаменитого БДТ, Георгий Александрович Товстоногов, придя на разовую постановку в Ленинградский театр имени Ленинского комсомола, назначил их на роли влюбленных в мюзикле "Вестсайдская история" - предводителя банды пуэрториканцев Бернардо и красавицы Аниты. Репетировали настолько увлеченно, что не заметили, как полюбили. Всерьез, безрассудно. С той уверенностью, которая даруется нам только в молодости, что эта любовь - на всю оставшуюся жизнь. Оказалось, действительно на всю жизнь. Во всяком случае, для Аллы.

Впервые Виторган увидел Балтер в спектакле "Три мушкетера", где она играла Миледи. Говорит, что сразу же влюбился. "Ее невозможно было не заметить, - вспоминал он впоследствии, - замечательно сложена, потрясающе красива! В ней сочеталось все - голос, пластика, грациозность. Вокруг Аллочки всегда была толпа поклонников!". Но выбрала она его. Почему? Да кто же может ответить на этот вопрос?! Почему из сотен и тысяч окружающих нас людей мы выбираем его, одного-единственного и, как нам кажется, совершенно неповторимого, не знает никто. И меньше всего мы сами.
АКТ ВТОРОЙ. В ГОРЕ И В РАДОСТИ

Когда-то их сравнивали со знаменитыми Аленом Делоном и Роми Шнайдер - дескать, такая же красота и такая же сильная любовь. Но прошло время, знаменитые французы расстались, а Алла и Эмма продолжали жить вместе. Наверное, были люди, которые их осуждали.

Еще бы: у них за спиной остались разбитые семьи, брошенные жена и муж. Но они этого попросту не замечали. И не потому что были выше общественного осуждения, просто видели только друг друга! Вскоре переехали из Ленинграда в Москву.

Сначала работали в Театре имени Станиславского, потом перешли в "Маяковку", в котором до последнего дня играла Алла и в котором до сих пор выходит на сцену Эммануил. Кстати, первой туда пригласили Аллу, а уж она упросила главного режиссера взять в труппу и ее мужа - "талантливейшего актера". А ведь поначалу главный режиссер театра, Андрей Гончаров, и слышать об этом не хотел: "Хватит с меня этих семейных пар!". Но, взяв в труппу Балтер и Виторгана, ни разу об этом не пожалел.

Поженились они только через четыре года. У Аллы и Эммы уже был сын Максимка, и, согласно закону тех лет, получилось, что по документам Виторган фактически... усыновил собственного ребенка. Свадьба была скромной, лишь молодожены да свидетели - Наталья Варлей и Василий Бочкарев, с которым они вместе работали в Театре Станиславского.

Они были потрясающей парой, красивой какой-то удивительной, несоветской красотой: ни Виторгана, ни Балтер невозможно было представить себе в ватниках на колхозном поле или в промасленных спецовках в заводском цеху. Поэтому ему, за редким исключением, доставались роли негодяев и преступников всех мастей, ее же просто не снимали.

Удивительно, но отечественный кинематограф пренебрег этой статной рыжеволосой красавицей, которая могла бы сделать карьеру в Голливуде. Только в последние годы жизни Алла Давыдовна сыграла несколько больших ролей, в частности, в сериале Юрия Мороза "Каменская", в серии с пророческим названием "Смерть и немного любви". Правда, у нее оставался театр - Московский имени Маяковского, где Балтер любили занимать в своих спектаклях режиссеры и боготворили зрители. Любили ее и коллеги-актеры. Кто хоть немного знаком с театральной изнанкой, поймет, какая это редкость.

Все объясняется просто: Алла Балтер честно существовала в профессии. Она никогда не сплетничала в закулисном буфете, ей просто жаль было тратить на это время. Не интриговала в надежде получить вожделенную роль и не вымаливала ее у главного режиссера. Она вообще ни у кого ничего не просила. Подобно булгаковской Маргарите, понимала, что с сильными мира сего подобные номера не проходят: они, если, конечно, сочтут нужным, сами все предложат и дадут.

Еще одна отличительная черта этой пары - они буквально излучали благополучие. Если же его не было в реальной жизни, они его... инсценировали. Например, когда у них просили денег в долг, занимали сами, а потом одалживали просившему как свои. Поддерживали имидж, или, как, смеясь, говорил Виторган, "реноме миллионеров".

А ведь долгое время "зажиточная" семья жила в общежитии, в небольшой комнате, часть которой отгородили шкафами - там стояла кровать маленького Максима. И это при том, что в театре они были на первых ролях, практически не выходили на сцену во втором составе. Уже после смерти жены Эммануил Гедеонович со слезами на глазах вспоминал, что долгое время у его Аллочки не было даже собственной комнаты, где она могла бы расставить столь милые женскому сердцу флаконы с духами и баночки с кремами и наводить красоту. Отдельную квартиру они получили только к 40-летию Эммануила Гедеоновича. И то только потому, что Виторган пошел к директору театра и, буквально стукнув кулаком по столу, потребовал для своей семьи "улучшения жилищных условий". Теперь у Аллочки появилась ванная, в которой она могла расслабиться и отдохнуть.

Любимый муж никогда не видел ее непричесанной, неподкрашенной, в затрапезном халате. Она умела оставаться женщиной при любых обстоятельствах. В театре ее считали законодательницей мод и стиля. Ею любовались, ей подражали. Подмечали все - платье, туфли, духи, - у Балтер был безупречный вкус.

В последние годы занялась спортом. Шутила: дескать, возраст, надо форму поддерживать. Но, скорее всего, походы в бассейн просто доставляли ей удовольствие. Что же до фигуры, то она у Аллочки была безупречной всегда.

Знала ли она какие-то особые секреты ухода за собой, доподлинно неизвестно. Но то, что с возрастом Алла Балтер становилась все красивее и в 50 была не менее, а, возможно, и более привлекательной, - факт, не требующий доказательств.

Интересно, что она, подобно многим женщинам такого возраста, совсем не молодилась, все получалось как-то само собой. У нее всегда было много поклонников, но дальше поклонения дело никогда не заходило. Она действительно очень сильно любила мужа. И все про него знала. Например, что, при всей своей суперменовской внешности, человек он, в общем-то, мягкий, интеллигентный и на резкие поступки, которые принято почему-то считать мужскими, не способен.

Она их от него и не требовала: глупо ждать от человека того, чего он заведомо не может тебе дать. И то, что она читала душу мужа как раскрытую книгу, отнюдь не умаляло ее любви и нежности. Это мужчине для того, чтобы распалять свое чувство, нужна загадка. Женщине вполне достаточно человека, которого она сможет просто любить. Несмотря ни на что.

Принято считать, что из двух любящих один действительно любит, а другой - позволяет себя любить. Взаимная страстная любовь, скорее, исключение из общего правила. Но здесь она, похоже, была. Хотя Алла Давыдовна прекрасно понимала и другое: семья - это не любовь. Вернее, не только любовь. Семья - это тяжелый труд и ежедневное жертвоприношение, где вместо традиционного жертвенного барашка - ты сам. Если же не хочешь или не умеешь этого делать, лучше живи один. И она научилась уступать.

Знала, что уступает не тот, кто мудрее (даже намеком она не могла оскорбить мужа!), а тот, кто может быстрее увидеть и оценить перспективу развития отношений. В самом деле, стоит ли ставить под угрозу семейное благополучие из-за ерунды, о которой завтра ты уже и не вспомнишь? Она не любила упрямства. Считала, что его можно проявлять только по отношению к себе. Самое интересное, что, будучи уступчивой и покладистой, все-таки она руководила мужем, а не он ею. Когда кто-то из подруг говорил ей об этом, только улыбалась. Уж она-то знала: если мужчина в семье - голова, то женщина - шея. Кто кем вертит? Вот только у женщины должно хватать ума не показывать свою власть.

- Женская хитрость, - призналась Алла Давыдовна в одном из последних своих интервью, - качество неплохое. Обычно с такой женщиной мужчина бывает счастлив и даже не замечает, что его повернули в ту или иную сторону. Зато чуть позже понимает, что попал именно туда, куда нужно. Умные мужчины прислушиваются к женщине. У женщин лучше развита интуиция, а их поступки во многом продиктованы любовью.

Она ревновала мужа, но никогда не устраивала скандалов - была слишком интеллигентна и мудра для этого. К тому же ведь именно она когда-то предсказала ему все это: толпы поклонниц, цветы. Как-то в минуту отчаяния никому тогда не известный актер Виторган горько сказал жене: "Наверное, популярности у меня уже никогда не будет!". И она убежденно ответила: "Будет, дорогой! Вот увидишь!".

Успокаивала, поддерживала она его и тогда, когда актер долгое время сидел практически без работы: после эпизодической роли в детективе "Два билета на дневной сеанс" его 10 лет не приглашали сниматься в кино. И Аллочка как могла подпитывала его творческое и мужское самолюбие, уверяла: "У тебя все впереди!". Можно только представить себе, сколько душевных сил было на это потрачено. По сути дела, поддерживая в муже пошатнувшуюся уверенность в себе, она буквально вливала в него собственную, столь необходимую для жизни энергию.

Кто его знает, как там было на самом деле, но и на людях, и дома давала понять, что муж для нее - непререкаемый авторитет. Когда он шутил, всегда первой начинала смеяться, давая окружающим понять: это была шутка! А что было делать? Муж иногда шутил с таким мрачным выражением лица, что объект его юмора мог и обидеться!

Только не надо думать, что она была стороной отдающей, а он - исключительно принимающей. Виторган тоже делал для жены все, что мог. Однажды Эммануил Гедеонович подарил ей... алые паруса. Это было в Варне, где отдыхала целая группа советских артистов. Купаясь в море, Виторган заметил яхту с парусами необычного цвета, издалека он сначала даже не понял, что они красные, - с возрастом он стал хуже видеть... Он поехал в яхт-клуб и отыскал удивительную яхту. И поскольку приближался день рождения жены, 23 августа, решил сделать ей сюрприз. На ней в тот день и вышли в море. Не только Алла, но и все гости были потрясены!

На всех кинопремьерах, фестивалях и тусовках они появлялись только вместе и были всегда поглощены друг другом. Они никогда не делили домашние обязанности. Алла Давыдовна, смеясь, говорила: "Знаете, борщ у Эммы получается даже лучше, чем у меня!". А он как-то признался: "Я всегда старался, чтобы Аллочка поменьше возилась по хозяйству. И самое главное - берегла руки. С ее внешностью надо было играть королев и герцогинь, а не крестьянок с мозолистыми, натруженными ладонями. А мне, мужику, все равно...".

А потом она заболела. Об истинном диагнозе поначалу никто не догадывался. У Аллы Давыдовны болела спина, грешили на остеохондроз - у кого из женщин, особенно после 40-ка, его нет? Но все оказалось гораздо страшнее.

Ее последнее, смертельное представление, согласно театральной традиции, длилось три акта. Когда выяснилось, что это все-таки рак, решено было делать операцию. Весь театр рвался ее навестить, но Виторган сказал: "Не надо! Аллочку скоро выпишут!". И тогда все - от актеров до рабочих сцены - начали писать ей записочки с пожеланием скорейшего выздоровления и передавать их через Виторгана. Она все их сохранила.

После операции Алла Давыдовна какое-то время прекрасно себя чувствовала, и все облегченно вздохнули: "Обошлось!". Она даже год работала в театре: играла "Нору", "Чуму на оба ваши дома", "Цветок смеющийся" - антрепризу Михаила Козакова.

Потом снова начались боли: оказалось, что метастазы пошли дальше. Нужна была новая операция. Интересно, что даже в этом трагическом случае они продолжали поддерживать имидж счастливой семьи: кроме самых близких друзей, почти никто не знал, чем на самом деле больна Балтер. Все говорили: "Что-то со спиной". А может, повернись все иначе, успели бы собрать необходимые на лечение деньги и она осталась бы жива? Кто знает?..

- Мы ездили со спектаклями в Америку. Были в Лос-Анджелесе, посмотрели Голливуд... И там произошла вещь, на которую можно было не обратить внимания, но мне показалось, что есть в этом какая-то странность, - рассказывала Алла Балтер. - У меня после этого случая даже характер поменялся, поведение другим стало.

Все знают, что там есть Аллея звезд. И я даже сфотографировалась, присев на корточки возле звезды Греты Гарбо. Когда я шла по ней, у меня было какое-то удивительное чувство оттого, что я наступаю на эти великие имена. Хотелось сказать: "Извините, что я сюда наступаю!". А потом мы вошли в небольшой голливудский магазинчик, и тут вокруг меня все зазвенело. Сквозь меня будто что-то пролетело, по звуку и силе похожее на ракету или реактивный самолет. Мне не стало плохо, я не потеряла сознание, просто показалось, что сейчас упаду. Я повернулась и позвала мужа: "Эмма!". Он бросился ко мне, но не успел добежать - все прошло. Конечно, можно было списать все это на давление или сердечный приступ, но это событие никак не отразилось на моем здоровье.

Мне просто показалось, что сквозь меня прошла какая-то неведомая людям энергия, какое-то совпадение с кем-то жившим или бывавшим там раньше. Может, это Нечто ожидало там не именно меня, но такого человека, как я. Возможно, кто-то надо мной посмеется, но после этого случая, спустя пару месяцев, у меня исправилась одна очень сложная жизненная ситуация. А у меня перед этим был невероятно трудный год! И, пусть это не прозвучит нескромно, я стала другой, помудрела: что-то отпустила от себя, кого-то простила, и мне стало легче жить.

АКТ ТРЕТИЙ. ПОКА СМЕРТЬ НЕ РАЗЛУЧИТ НАС...

- Был в моей жизни период, когда я начала увлекаться Востоком, буддизмом, и это позволило мне сделать некоторые жизненные выводы. Есть вещи, в которые я верю. Например, очень уважительно отношусь к астрологии. И есть книги, которые меня потрясли. Например, сочинение индийского философа Шри Ауробиндо. Я просто читаю книги из этой области, обращая на какие-то моменты особое внимание.

После второй операции, которая была сделана в Израиле, она снова вернулась в театр. В те дни Эммануилу Виторгану исполнилось 60 лет. На бенефисе в его честь она... танцевала, да так, что все присутствующие ахнули: это была прежняя, всеми любимая Аллочка!

Ее последний спектакль - "Чума на оба ваши дома" - уже оброс театральными легендами. За несколько часов до начала Балтер пожаловалась режиссеру Татьяне Ахрамковой на вывихнутую накануне ногу (в спектакле "Цветок смеющийся" каблук попал в щель между половицами): "Очень болит!". Перед выходом на сцену боль и вовсе стала невыносимой.

И режиссер приставила к Алле Давыдовне двух актеров, которые под видом слуг должны были поддерживать ее героиню, синьору Капулетти. В антракте вызвали "скорую", врач установил, что дело не в ноге: адскую боль дает недавно прооперированный позвоночник. Он сделал актрисе новокаиновую блокаду, но все равно во время второго действия Балтер буквально носили по сцене.

Страшно говорить, но особого труда это не составляло: после операции и нескольких месяцев, проведенных в больнице, она была легкой, как пушинка... А за кулисами все время стоял игравший синьора Капулетти Владимир Ильин, чтобы в случае необходимости вопреки сюжету выйти на сцену и подхватить на руки "супругу". Когда закрылся занавес, Алла Давыдовна сказала: "Наверное, это был мой последний спектакль". И заплакала. Тихо, горько, безнадежно.

Потом, когда все будет кончено, сам собой возникнет вопрос: зачем ей тогда нужно было вообще в таком состоянии выходить на сцену? Стоило ли так страдать? Ответ на него дала актриса Татьяна Орлова: "Дело не в зрителях и не в Аллочкином героизме, поймите! Сильный характер, воля - все это ерунда. В тот день она боролась за жизнь, изо всех сил отвоевывала себя у смерти". И поняла, что проиграла... На дворе стоял туманный, сырой, промозглый март. Как же она не любила этот месяц!

Через несколько дней ее положили в онкологическую больницу на Каширском шоссе. Сделали третью операцию, после которой у Аллы Давыдовны отнялись ноги. Те, кто видел ее в те дни, просто не верили, что Балтер серьезно больна. Она была всегда ухоженной, нарядной, веселой, гостей встречала радостно. И только когда все, в том числе и муж с сыном, уходили, плакала в подушку. О смерти она тогда не думала. Больше всего боялась, что так никогда уже и не сможет ходить.

К чести Эммануила Гедеоновича надо признать: он сделал для спасения жены все возможное и невозможное. Нашел самых лучших врачей и экстрасенсов из Израиля и Америки, собрал деньги для операции в Германии, где лечилась до этого Раиса Горбачева. Обнародовал в газете номер расчетного счета, на который можно было перечислить деньги, необходимые для лечения. Но было уже слишком поздно.

Когда Аллу Давыдовну перевели из Каширки в подмосковный санаторий, все поняли: ей осталось недолго. Но ум в таких ситуациях сердцу не советчик. Они продолжали надеяться, что пусть такая - парализованная, обездвиженная - она все-таки будет жить. И Виторган даже прикидывал, как можно будет, пробив стену, сделать окно в одной из комнат их небольшой квартиры большим, до пола... Чтобы Аллочка могла любоваться на Москву-реку прямо из инвалидного кресла.

Умирала Алла Балтер тяжело. Впрочем, рак еще никому не подарил легкой смерти. Ее мучили страшные приступы боли, но в присутствии мужа она всегда старалась держаться. И только когда он уходил, выла и билась головой об стену. Чтобы хоть как-то облегчить страдания, ей кололи наркотики. На какое-то время она впадала в забытье, а потом все начиналось по новой. Она боролась за жизнь до последнего. С отнюдь не женским мужеством переносила боль. Нервы у Аллочки сдали только один раз, когда она в ярости разбила ночник, стоявший на тумбочке в изголовье кровати.

Все еще надеясь встать, она хваталась за висевший над ней металлический треугольник на цепи. Сначала двумя руками, потом одной. Настал день, когда она просто не могла до него дотянуться. Она уже не понимала, что происходит. Утром 13 июля Виторгану позвонили и сказали, что счет идет уже не на часы, а на минуты. Он быстро приехал и сумел, кажется, совершить невозможное: вернул оттуда.

Этот день они провели вместе, разговаривали. Вернее, говорил он, стараясь силой своих слов если не предотвратить, то хотя бы оттянуть неизбежное. Ночью она умерла у него на руках. А за окном бушевало лето. Пасмурное и чахоточное в Москве, за городом оно поражало буйством красок и запахов: мир был расцвечен голубыми и зелеными красками, цвели сирень и черемуха. И на этом контрасте жизнь казалась безумно горькой и несправедливой!

- Верю в связь того, что как мы живем, так жизнь нас и наказывает. Во всяком случае, в том, что касается лично меня. Знаю: есть вещи, которых я не должна была совершать. Знаю, что если я на кого-то злюсь или не могу простить обиду, то это плохо прежде всего для меня: и для моей жизненной ситуации, и даже для здоровья. В трудные минуты надо уметь от чего-то себя удержать, остановить, что-то себе запретить. Чего-то не делать ни в коем случае, а что-то, наоборот, совершить. Почти все в этой жизни зависит от человека. Поэтому, когда случается что-то необычное, жизнь посылает мне какие-то испытания, я почти всегда говорю себе: "Вот, моя дорогая, ты же сама это сделала!".

Что же она сделала? И почему в истории ее жизни и смерти так много странных совпадений и мистики?
ВЕРСИЯ ПЕРВАЯ. МИСТИЧЕСКАЯ

У людей театра существует поверье: есть роли, от которых лучше держаться подальше. Правда, не у всех получается, ведь в перечне нежелательных числятся такие заманчивые для каждого актера произведения, как "Мастер и Маргарита", "Пиковая дама", "Макбет". Что уж там происходит, какие механизмы срабатывают, нам узнать не дано. Но приметы эти проверены не одним поколением актеров. Алла Балтер такие роли играла.

- Знаю, что есть литературное произведение, - рассказывал Виторган, - с которым всегда происходят странные вещи. Это роман Булгакова "Мастер и Маргарита". Кто бы и как бы за него ни брался, обязательно что-то случается. И вот тут у меня, надо признаться, сердчишко замирает.

На телевидении у меня был странный случай. Задумывалась телеигра, которую должны были вести Воланд и его свита. Главным призом в игре был автомобиль. Для съемок пилотного выпуска ассистент режиссера должна была привезти свою машину - роскошную "Шкоду-Фелицию". И уже во дворе "Останкино" она, как принято говорить, на ровном месте врезалась в другую машину и разбила свою "Шкоду" вдребезги. Хорошо еще, что сама жива осталась.

Я это воспринял как предупреждение. А были варианты просто страшные, связанные с потерей здоровья и с уходом из жизни. Мы с моей женой Аллой Балтер играли в собственном спектакле отрывки из "Мастера и Маргариты", пока, тьфу-тьфу, все нормально.


Не очень хорошей репутацией пользуется и пьеса Григория Горина "Чума на оба ваши дома", спектакль по которой стал последним в жизни Аллы Балтер. Кстати, возможно, это простое совпадение, но в день, когда умер сам Горин, в Театре имени Маяковского шел спектакль по его же пьесе "Кин IV".
ВЕРСИЯ ВТОРАЯ. ПОЛУМИСТИЧЕСКАЯ

За несколько лет до описываемых событий тяжело заболел Виторган. Врачи поставили диагноз: рак легких. Эммануила Гедеоновича положили на операцию в тот же онкологический центр на Каширке, где спустя несколько лет будет лежать сама Аллочка. Но тогда она начала отчаянно бороться за его жизнь. И победила.

Такое случается крайне редко, но все-таки случается. На самом деле, ничего невозможного в этом мире нет. Можно вымолить у Бога жизнь близкого человека, можно передать свою энергию и тем самым кого-то спасти. Но и платить за это приходится высокую цену. Тогда Алла Давыдовна не отходила от постели мужа, буквально вливая в него свои силы и любовь к жизни, а оставаясь одна, рыдала от ужаса и отчаяния. Ей не с кем было даже поделиться своим горем. На все вопросы коллег по театру Аллочка неизменно отвечала: "Не волнуйтесь, у нас все в порядке!".

Как-то Эммануил Виторган сказал: "Я дважды в жизни был "по ту сторону". Один раз меня спасла мама, ну и врачи, естественно. Второй раз меня вытянула, буквально выцарапала с того света Аллочка...". Неужели ценой собственной жизни? Она безумно любила мужа, так, что даже смерть ей уступила. Тогда уступила. Вот только всегда стоит помнить, что смерть - дама злопамятная и строптивости никому не прощает. В тот раз она отошла в сторону...
ВЕРСИЯ ТРЕТЬЯ. ЖИЗНЕННАЯ

Однажды для того, чтобы создать одну семью, им пришлось разрушить две других. Она была замужем, он - женат. Муж Аллы Давыдовны был футбольным вратарем, он очень ее любил и не хотел развода. Но когда у Аллы разгорелся новый роман, она, с присущей женщинам в таких случаях решительностью, развелась. Правда, это не значит, что она не переживала.

Почему-то ей тогда все время хотелось убежать, спрятаться от осуждающих глаз и шепота за спиной. Вообще, она меньше всего ожидала, что когда-то станет той, о которой другие женщины с явным осуждением и тайной завистью говорят: "Разлучница!".

Она любила и ждала, но даже самой себе в этом не признавалась, говорила: "Надо все прекратить, исчезнуть, испариться!". Да и мужа было жаль: он ведь ее буквально на руках носил! Рассказывают, что как-то, спустя много лет после развода, она по актерской традиции рассматривала публику в прореху занавеса. И, неожиданно для себя увидев в зале бывшего мужа, испугалась буквально до потери сознания. Не помнила, как отыграла спектакль, и только дома пришла в себя.

А однажды при Алле Давыдовне две молодые актрисы выясняли, кто из них более грешен. Балтер слушала, а потом, горько улыбнувшись, сказала: "Девочки, по сравнению со мной вы просто дети! Если Бог кого и покарает, так это меня! Мне еще придется расплачиваться за свои грехи...". Только она сама могла бы сказать, что тогда имела в виду. Кстати, ее первого мужа тоже звали Эммануилом...

Виторгану развод дался с большим трудом. Тяжелее всего было оставить маленькую дочь. Но, в конце концов, он рассудил так: "Конечно, ребенку плохо без отца. Но разве лучше для него видеть родителей, которые ради него живут во лжи? Мне жаль, что я причинил боль своим близким. Но если бы все вернулось, поступил бы точно так же". Он ушел.

После долгих семейных разборок вдруг появился с чемоданами на пороге квартиры, в которой жила Балтер. Но по сей день считает произошедшее "самым большим грехом" в своей жизни. Когда-то в одном из интервью Виторган предположил: "Когда-нибудь Бог накажет меня за то счастье, которое я обрел, встретившись с Аллочкой!". Его слова оказались пророческими...

Прощались с Аллой Балтер в театре. Когда собрались ехать на кладбище, друзья спросили у Виторгана: "Ты с нами?". - "Нет, - ответил он тихо, - я с Аллочкой...".

После смерти жены Виторган не мог спокойно видеть в уличной толпе женщин с золотыми волосами. Ему хотелось догнать незнакомку и заглянуть ей в лицо: а вдруг это она?! И понимал, что глупо на это надеяться, но ничего поделать с собой не мог.

Он как-то признался, что так и не поверил в смерть жены. "У меня такое ощущение, - сказал тогда Эммануил Гедеонович, - что она просто оставила меня. Ушла к кому-то другому...".

По словам Виторгана, Аллочка до сих пор ему помогает. Особенно в его жуткой актерской профессии. Когда в кадре или на сцене надо добиться сильного эмоционального всплеска, он вспоминает жену - и слезы льются сами собой! А вот снится она ему почему-то очень редко.
ЭПИЛОГ

Дома Эммануил Виторган никогда не подходит к телефону - не хочет объясняться с многочисленными поклонницами. Для этого у него есть жена. Точнее - жены. Теперь - Ирина.

Виторган с третьей женой Ириной Млодик и внуками


"Добрый день! Можно поговорить с Эммануилом Гедеоновичем?". - "А кто его спрашивает?". - "Журналистка из Киева". - "И что вы, собственно, хотите? Интервью? И сколько заплатит за него ваше издание?". - "Ну, не знаю, честно говоря, я не была готова к такому разговору. А сколько вы хотите?". - "Все будет зависеть от того, о чем пойдет разговор и сколько времени он займет. В любом случае по всем вопросам обращайтесь ко мне, отныне я его жена и директор".

Ирина Млодик поселилась в квартире у Виторгана вскоре после смерти Аллы Давыдовны. Кому-то из друзей этой семьи показалось, что это произошло слишком быстро. Кто-то - правда, их значительно меньше - решил, что так и должно быть. "Многие не звонят мне до сих пор, - горько признался Эммануил Гедеонович. - Возможно, им было бы легче, если бы я жил один и тихо подыхал, не выходя из дому! Но что делать, если Аллочка меня опередила? К сожалению...".

Ирина значительно моложе Виторгана, внешне - полная противоположность Аллочке: невысокого роста, с короткой стрижкой, темноволосая. Впрочем, не только внешне. Она - руководитель театрального агентства, настоящая бизнесвумен с крепкой хваткой и необходимым для такой работы набором деловых качеств.

- Когда Аллочка умерла, - рассказывает Эммануил Гедеонович, - многие мои приятельницы были готовы прийти мне на помощь. И не только для дружеской поддержки. Никого из них не хочу обидеть, но только в Ирочке я обнаружил такую жажду жизни, что самому захотелось жить. Ирочка, сколько я ее знаю, всегда стремилась кому-то помочь. Время - лучший доктор. И сейчас мне предоставлена возможность начать новую, совершенно иную жизнь.

Невооруженным глазом видно, что Виторгану с ней хорошо. А значит, не нам его судить. Можно только лишний раз посетовать на то, что мужчины, при всем своем физическом и умственном превосходстве над женщинами, все-таки сущие дети, нуждающиеся в поддержке и опеке... Но и только.

Недавно в газетах промелькнула информация о том, что Ирина помирила Эммануила Гедеоновича с его первой женой и уже взрослой дочерью, с которой у актера все эти годы были сложные, натянутые отношения. Выходит, все грехи замолены и искуплены, долги уплачены? Жизнь продолжается?..



Если вы нашли ошибку в тексте, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
1000 символов осталось