В разделе: Архив газеты "Бульвар Гордона" Об издании Авторы Подписка
Крупный план

Первый диктор Украинского телевидения Елена НИКОЛАЕВА: "Ко мне благоволил Щербицкий, но его расположением я воспользовалась только раз"

Ольга КУНГУРЦЕВА 6 Февраля, 2007 22:00
На УТ Елена Петровна пришла в 1953 году. Многие годы она была всеобщей любимицей и кумиром. Ей присылали восторженные письма, ее узнавали в трамваях...
Ольга КУНГУРЦЕВА
Гуляя утром с собакой, я наблюдаю одну и ту же картину: в строго определенное время из соседнего дома выходит миниатюрная, аккуратная женщина и к ней со всех ног мчатся местные бездомные Байкалы-Шарики, Мурки да Васьки, слетаются наглючие воробьи и бесцеремонные голуби. Она достает из огромной сумки многочисленные баночки, судочки, кулечки и кормит каждую чуть ли не с руки. Представьте мое удивление, когда я узнала, что подкармливает живность Елена Петровна Николаева - диктор Украинского телевидения. На УТ Елена Петровна пришла в 1953 году. Многие годы она была всеобщей любимицей и кумиром. Ей присылали восторженные письма, ее узнавали в трамваях... В прошлом году у нее был двойной юбилей - собственное 80-летие и 55-летие Украинского телевидения.

"ПЕРВОЕ, ЧТО МНЕ ПРЕДЛОЖИЛИ НА ТЕЛЕВИДЕНИИ, - ПОКАЗАТЬ ЗУБЫ. Я ПОИНТЕРЕСОВАЛАСЬ: "А КОПЫТА НЕ НУЖНЫ?"

- На телевидение я попала случайно. После окончания театрального института была распределена в Киевский ТЮЗ. Мое амплуа - травести: мальчики, девочки, пионеры, белочки, зайчики... Но вскоре мужа отправили работать в Черниговский театр. Естественно, я уехала вместе с ним, работала там в местном музыкально-драматическом театре.

Когда мы вернулись в Киев, оказалось, что все места в ТЮЗе давно заняты толстозадыми тетками - женами начальников да прокуроров. Дети до упада хохотали, когда те, изображая зайчиков, трясли со сцены упитанными ляжками в панталончиках. Режиссер ТЮЗа подсказал мне выход из положения: "Наведайся на телевидение, может, возьмут помощником режиссера. А немного позже я возьму тебя в театр".

Я отправилась на прием к руководству телестудии, которая тогда только-только открылась. Первым делом мне заявили, что работа ассистента не для меня. Вторым - предложили показать... зубы. Я опешила. "А копыта показать не нужно?" - спрашиваю. И услышала ответ: "Вы нам не подходите. Всего доброго". Я совершенно не расстроилась, потому что диктором быть не хотела. Видела по телевизору в этой роли Ольгу Даниленко, и обстановка мне очень не понравилась.

Вышла в коридор, гляжу - идет навстречу директор Николай Петрович Пащин с заместителем, интересуется, как дела. Объяснила: "Я не подошла, поэтому возьмите меня все-таки в помрежи". - "Э-э, нет, голубушка. Вы нам нужны исключительно как диктор". Поднялись мы вновь наверх, директор посмотрел картинку и тут же объявил: "Вопрос решен. С сегодняшнего дня вы у нас на службе".

Скажу честно: работа эта мне жуть как не нравилась. Я ведь драматическая актриса, причем неплохая. До сих пор жалею, что в свое время не вернулась в театр. По большому счету, телевидение сломало мне жизнь.

На все УТ было ровно два диктора - Ольга Даниленко и я. Сегодня у ведущих есть телесуфлеры, подслушки и прочие телеподсказки: сиди, читай бегущую строку, и никаких проблем. Нам же приходилось заучивать на память очень много текста. Любая отсебятина была исключена, разве что иногда слова местами поменяем.

Все шло в прямом эфире, о записи тогда и не слышали. Чтобы провести передачу на уровне, нужно было хорошо отдохнуть, выспаться, прийти на работу в хорошем расположении духа и отлично выглядеть. Помню, Оля должна была вести репортаж о Первомайской праздничной демонстрации. Два дня репетировала, 1 мая рано утром звонит: "Выручай, я слегла с температурой 40". Делать нечего, пришлось заменять. За несколько минут до начала мне вручили текст - я ахнула. Это же целая книга: стихи, лозунги, приветствия. Партнером был Сергей Фещенко - он толкал меня в бок в момент, когда я должна вступать. А пока говорил, водила пальцем по тексту и запоминала следующую реплику.

Оля была старше меня на три года, поэтому на правах старшего диктора распределила нагрузку. Я с куклой Буратино вела еще и детские передачи, занималась с детками в школе молодых дикторов, поэтому, помимо основных эфиров, представляла еще и детские фильмы. Казалось бы, работы всего ничего. Нужно было сказать: "Зараз ви подивитесь фiльм..." - и закончить: "Ви подивилися фiльм...". Но добавьте к этому 12 часов обязательного эфира плюс заставки. Словом, работала 25 часов в сутки, раньше полуночи из студии не уходила.

У меня дочка совсем маленькой была, ее приходилось таскать с собой на работу. А Оля детей не имела, сядет себе днем в речной трамвайчик, прогуляется по Днепру, приедет на телевидение свежая, отдохнувшая, скажет в эфире: "Добрый вечер, товарищи!", и адье. А рядом я, задохнувшаяся, в мыле...

Ольга выглядела очень хорошо, молодо. Одна проблема - когда она говорила в кадре "Добрий вечiр!", сильно колыхала своей большой грудью. Это очень не нравилось кое-кому из ЦК: дескать, дикторша уже старая, а ведет себя, как кокетка-хохотунья. Не пора ли ее заменять? Я негодовала: "Какая же она старая? Выходит, я тоже отстой?". Очень по этому поводу переживала: "Выпрут из дикторов, что делать буду?". Словом, пока не попросили в открытую, решила уйти сама и выклянчила для себя должность ассистента режиссера в киногруппе. Еще вела украинский блок для всесоюзной программы "Время". Оля этот текст читать не могла - у нее присутствовал сильный украинский акцент.

Проработала я на телевидении 13 лет. Но знали бы вы, какой счастливой себя почувствовала, когда оттуда ушла на "Укртелефильм"! Мой второй муж работал там оператором, а меня взяли помощником режиссера. Объездила много городов, у нас всюду были красивые съемки с известными советскими артистами.

Я ушла, а Оля Даниленко осталась. Вдруг в Севастополе слышу ее голос, читающий новости, но... по радио. Что за чертовщина? Позвонила ей поздно вечером, а она, бедняга, говорить не может, от слез задыхается: "Приедешь, все расскажу, сейчас не в силах". И бросила трубку. Увы, меня она не дождалась - умерла. Официальный диагноз - отек легких, но я-то знаю, что моя напарница просто не вынесла унижения и разлуки с дикторством. Перейдя на радио, даже внешне очень изменилась - обрюзгла, осела, перестала за собой следить, краситься.

Оговорки, ошибки и прочие шалости в эфире случались крайне редко, но все-таки случались. Как-то вместо "балалайка" я сказала "бабалайка". Что было - не передать. На ковер вызвали!
"ОБЪЯВЛЯЮ В ПРЯМОМ ЭФИРЕ ДЕЙСТВУЮЩИХ ЛИЦ И ИСПОЛНИТЕЛЕЙ, А ВМЕСТО МОИХ СЛОВ - ГРОМКИЙ СОБАЧИЙ ЛАЙ"

- Никогда не забуду один из своих первых эфиров. Поздний вечер, читаю программу передач на завтра. А в студии тогда ни стола, ни стула не было. Я стояла, держа в руках бумажку, и вещала. Внезапно пачка вывалилась из рук и рассыпалась по полу. Я нырнула вниз, чтобы подобрать листики, а оператор повел камеру следом - наверное, растерялся. Еще и заорал прямо в эфир: "Лена, ты куда?!", а я сижу на корточках, от хохота слова сказать не могу. И все это безобразие видят миллионы людей! Потом много звонков в студию было: "Спасибо, вы нас на ночь так рассмешили! Благодаря вам сны хорошие снились".

Тогда не было студийных передач, зрителям показывали исключительно кинофильмы да хронику. Мы, дикторы, читали прогноз погоды и последние известия.

Отдельный разговор о телеспектаклях - их ставили в нашем же павильоне. Они тоже шли в прямом эфире. Обычно я присутствовала на всех репетициях, чтобы заранее знать, что предстоит объявлять. Но однажды не успела, пришла к началу эфира. Загорается табло: "Тихо! Идет передача". Я стою в уголочке сцены, прямо перед декорациями. Как полагается, по команде помрежа начинаю: "Зараз ви подивитесь виставу... Дiйовi особи та виконавцi...". Вдруг слышу... отдаленный собачий лай. Думаю: "Какой дурак привел собаку в студию?".

А собака не то что не умолкает - лает все громче и громче, я ее уже и перекричать не могу, хотя что есть мочи стараюсь. Тут до меня доходит, что лай доносится из другого угла сцены. Приглядываюсь - стоит там побелевшая помреж Оля, а рядом на столе лежит накрытый кожухом актер Сеня Лихогоденко, по совместительству наш "шумовик", и лает. От хохота я не смогла дочитать список. Срочно дали заставку.

Оказалось, что ответственный за шумовые эффекты Сеня по команде помрежа должен был приглушенно имитировать собачий лай. Для этого его накрыли двумя кожухами. Но Оля случайно задела звуковой шнур, и Сеня, ничего не видя и не слыша, залаял раньше времени. Помреж давай трясти его: дескать, прекрати немедленно, но Сеня истолковал это по-своему и загавкал с удвоенной силой. Тут звукорежиссер с перепугу мой микрофон отключила, а в том, что висел над Сеней, звук прибавили...

Представляете, какой картинкой наслаждались телезрители - диктор открывает рот, а вместо слов из ее уст громкий лай. Олю, конечно, уволили, а у меня долго еще выпытывали, почему сразу не ушла. Я претензии в свой адрес не принимала, считала, что вела себя вполне мужественно, даже героически.
"ПРИ СТАВКЕ 55 РУБЛЕЙ МЫ УМУДРЯЛИСЬ И НАРЯДЫ ДЛЯ ЭФИРОВ ПОКУПАТЬ, И ПРИЧЕСКИ ШИКАРНЫЕ ДЕЛАТЬ"

- Вначале наша зарплата была совсем маленькая - 55 рублей. А в эфире надо как-то выглядеть. Мы в основном меняли воротнички. У меня был необычный - пластмассовый. Я и цветочки в него вплетала, и вырезы придумывала, и поднимала, и опускала. А так в моем гардеробе имелись три украинские кофточки, рубашка с гипюровым воротничком и темный пиджак. Еще коса на голове. Я ее вокруг головы укладывала, этим и спасалась. Но вскоре подстриглась, даже в блондинку перекрасилась, поскольку Ольга тоже ходила с косичкой.

Приходилось обивать пороги на фабрике имени Розы Люксембург, умолять, чтобы нам кофточки связали. А потом уже не умолять - требовать начала, чтобы перед эфиром нам в парикмахерской "Черемшина" делали прически. Однажды не выдержала, сказала нашему министру Николаю Артемовичу Скачко: "Разве можно прожить с семьей на 55 рублей в месяц, еще и платить за ежедневные прически да новые наряды?". После этого деньжат нам, дикторам, все-таки подкинули - по 75 рубликов. Затем ставку сделали в 125 рэ. Но это все!

К эфиру мы готовились, сидя на скамеечке в дежурке или в диспетчерской. Дикторская появилась лишь в 1960 году. Без окон, без вентиляции - настоящая душегубка.

В тот год, когда я ушла с телевидения и начала работать ассистентом режиссера на "Укртелефильме", Щербицкого назначили первым секретарем ЦК Компартии Украины. Однажды мы снимали его обращение к народу. Гримера к нему не допустили, попросили меня - в прошлом диктора, следовательно, человека благонадежного - Владимира Васильевича подпудрить.

Он долго в меня вглядывался. Я ему волосы расчесываю, а он глазами водит вверх-вниз. Еще, помню, подумала: "Ну вот, и этот влюбился". Вдруг Владимир Васильевич спрашивает: "Где-то я вас видел. Кажется, мы встречались то ли на концерте, то ли в гостях за одним столом сидели". Помощник ему что-то на ухо шепнул, Щербицкий и ахнул: "Ничего себе! Хороших дикторов в Украине нет, а вы, значит, в гримеры записались? А я все голову ломаю, куда подевалась та красивая девушка, которая мне больше всех нравилась, почему ее давно по телевизору не показывают? Приказываю: чтобы завтра в эфире были". И к заместителю: "Проследите, чтобы она завтра явилась на свое место".

Я, помню, даже разревелась: "Но ведь именно завтра мне нужно уезжать в Севастополь на съемки!". Щербицкий сжалился: "Ну да ладно. Вот вам мой телефон. Если припечет, звоните". Объявили перерыв. Вдруг с грохотом открывается дверь в павильон, вламывается гроза всей студии дежурная Марфа Ульяновна. "Володька! - кричит. - Там якась дiвка тебе до телехвону просить. Вона вже втретє дзвонить, що менi їй сказати?". Немая сцена...

Володькой этим был режиссер Владимир Бортко, снявший "Собачье сердце" и "Мастера и Маргариту". В тот день он снимал обращение первого секретаря ЦК к народу. Услышав зычный голос тети Марфы, Бортко застыл с отвисшей челюстью. Директор побелел как мел, в студии - гробовая тишина. А Щербицкий сидит и тихонько трясется от хохота. Я беру щеточку, пудру, склоняюсь и шепчу ему на ухо: "Владимир Васильевич, пожалуйста, скажите хоть что-нибудь, поскольку сейчас или у Бортко, или у директора, или у меня случится инфаркт. Тут секретарь ЦК и выдал: "Володька, якщо дiвка так просить, треба її уважити".

Расположением Владимира Васильевича я один раз все-таки воспользовалась. Так получилось, что при обмене квартиры у меня отобрали телефон. Тогда я написала письмо на его имя в ЦК и 25 апреля опустила конверт в почтовый ящик. А в ночь на 26-е случилась чернобыльская трагедия. Я поняла, что моими проблемами никто заниматься не будет. Тем не менее через месяц позвонили мне на работу и сказали, что завтра у нас будет установлен телефон.
"БЛАГОДАРЯ СЕГОДНЯШНЕМУ ТЕЛЕВИДЕНИЮ И РАДИО В УКРАИНЕ СКОРО ОСТАНУТСЯ ОДНИ ЛИШЬ ИМПОТЕНТЫ"

- Помню, когда началась подготовка к съемкам фильма "Наталка-Полтавка", и в киногруппе заспорили, кого же снимать в главной роли. Как-то в коридоре "Укртелефильма" я увидела Наташу Сумскую, которая только-только начинала работать в Театре имени Ивана Франко. Меня словно молнией пробило: "Что мы голову ломаем? Вот же она, Наталка!". Но оказалось, что режиссер Родион Ефименко наметил другую актрису и решение свое отменять не собирался. "Не возьмете Сумскую - уйду из группы", - заявила я. И так отстояла ее.

Как-то снимали мы на "Укртелефильме" фильм-концерт популярнейшего в те времена югославского певца Джордже Марьяновича. После съемок отправились всей группой в ресторан. Один отважный официант - прямиком к Марьяновичу. Певец приготовился давать автограф, а парень, улыбаясь, попросил его... стать крестным отцом своего ребенка. Джордже не растерялся: "Соглашусь лишь в том случае, если крестной матерью станет Лена". (Он произносил мое имя с ударением на последнем слоге). Так мы с ним стали кумом и кумой. После он много раз приглашал меня в гости в Югославию, но я так и не собралась.

Сегодня я живу совершенно иными заботами. Поскольку пенсию получаю минимальную, людям помочь не могу, поэтому опекаю бездомных кошек и собак. Бросила всем знакомым клич - они мне приносят вещи, которые им уже не нужны. Люди из мэрии забирают у меня весь скарб и раздают бедным.

Через вашу газету хочу спросить у власть имущих: разве можно устраивать пир во время чумы? На еду худо-бедно хватает, но лечиться пожилым людям не на что. Зато полно всяких телешоу, салютов на Майдане, на которые выбрасываются миллионы. Толстосумы любят порассуждать о Боге, поклясться на Библии, забывая, что дети в Украине умирают от того, что их матери не могут найти средства на операции!

А теперь что касается радио и телевидения. Раньше в Украине было два телеканала, на которых регулярно показывали хорошие детские передачи, мультики. Сейчас каналов пруд пруди, но крутят там исключительно импортные мультики и фильмы, которые учат детей быть злыми, жестокими. А что это за песни: "Я взяла, ты дала, а он взял и не дал?". Эдак в стране скоро одни импотенты останутся! Уверена: прежде чем давать народу демократию, нужно было всем хотя бы популярно объяснить, что это за штука такая.



Если вы нашли ошибку в тексте, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
1000 символов осталось